27 цитат из фильма «Собачье сердце» для вдохновения

27 цитат из фильма «Собачье сердце» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — И, Боже вас сохрани, — не читайте до обеда советских газет. — Гм… Да ведь других нет. — Вот никаких и не читайте.

   — И, Боже вас сохрани, — не читайте до обеда советских газет. — Гм… Да ведь других нет. — Вот никаких и не читайте.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
2. «

   — Скажите, это вас вселили в квартиру Фёдор Палыча Саблина? — Нас! — Боже, пропал дом... Что будет с паровым отоплением?..

   — Скажите, это вас вселили в квартиру Фёдор Палыча Саблина? — Нас! — Боже, пропал дом... Что будет с паровым отоплением?..

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
3. «

   — Что-то вы меня больно утесняете, папаша. — Что?! Какой я вам папаша! Что это за фамильярность? Называйте меня по имени-отчеству. — Да что вы всё: то не плевать, то не кури, туда не ходи. Чисто, как в трамвае. Чего вы мне жить не даёте? И насчет «папаши» — это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? Хорошенькое дело: ухватили животную, исполосовали ножиком голову... А я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить.

   — Что-то вы меня больно утесняете, папаша. — Что?! Какой я вам папаша! Что это за фамильярность? Называйте меня по имени-отчеству. — Да что вы всё: то не плевать, то не кури, туда не ходи. Чисто, как в трамвае. Чего вы мне жить не даёте? И насчет «папаши» — это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? Хорошенькое дело: ухватили животную, исполосовали ножиком голову... А я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить.

   — Шариков · фильм
4. «

   — Помилуйте, Филипп Филиппович, да ежели его еще обработает этот Швондер, что же из него получится? Боже мой, я только теперь начинаю понимать, что может выйти из нашего Шарикова! — Ага! Теперь поняли? А я это понял через десять дней после операции. Так вот, этот Швондер и есть самый главный дурак! Он сейчас всячески старается натравить его на меня, не понимая однако, что если кто-нибудь в свою очередь натравит Шарикова на самого Швондера, то от него останутся только рожки да ножки!

   — Помилуйте, Филипп Филиппович, да ежели его еще обработает этот Швондер, что же из него получится? Боже мой, я только теперь начинаю понимать, что может выйти из нашего Шарикова! — Ага! Теперь поняли? А я это понял через десять дней после операции. Так вот, этот Швондер и есть самый главный дурак! Он сейчас всячески старается натравить его на меня, не понимая однако, что если кто-нибудь в свою очередь натравит Шарикова на самого Швондера, то от него останутся только рожки да ножки!

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
5. «

   — Столовых нет ни у кого в Москве. — Даже у Айседоры Дункан!

   — Столовых нет ни у кого в Москве. — Даже у Айседоры Дункан!

   — Швондер · фильм
6. «

   Я не господин. Господа все в Париже.

   Я не господин. Господа все в Париже.

   — Шариков · фильм
7. «

   Филип Филиппович: — Так что же вы читаете? Робинзона Крузо? Шариков: — Эту как её..? Переписку Энгельса с этим... как его дьявола... с Каутским. Филип Филиппович: — Позвольте узнать, что вы можете сообщить по поводу прочитанного? Шариков: — Да не согласен я. Филип Филиппович: — Что... с Энгельсом или с Каутским? Шариков: — С обоими... Филип Филиппович: — Это замечательно, клянусь Богом. Да... И что вы можете со своей стороны предложить? Шариков: — Да что тут предлагать? А то пишут-пишут... конгресс... немцы какие-то... Голова пухнет. Взять всё да и поделить! Филип Филиппович: — Так я и думал. Именно это я и полагал. Борменталь: — А вы и способ знаете? Шариков: — Да какой тут способ. Дело нехитрое. А то что ж — один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой по помойкам шляется, питание ищет. Филип Филиппович: — Насчёт семи комнат — это вы, конечно, на меня намекаете? Ну что ж, хорошо, я не против дележа. Доктор, скольким мы вчера отказали? Борменталь: — Тридцати девяти человекам. Филип Филиппович: — Так. 390 рублей. С вас, Шариков, 130. Потрудитесь внести. Шариков: — Хорошенькое дело! Это за что такое? Филип Филиппович: — За кран и за кота! За безобразие, которое вы учинили и благодаря которому сорвали приём! Человек, как первобытный, бегает по всему дому и срывает краны! Кто убил кошку мадам Полосухер, кто? Борменталь: — Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице. Шариков: — Да она меня по морде хлопнула! У меня не казённая морда! Борменталь: — Потому что вы её за грудь ущипнули! Вы стоите... Филип Филиппович: — Вы стоите на самой низкой ступени развития. Вы — ещё только формирующееся слабое в умственном отношении существо. Все ваши поступки звериные. И вы, в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе давать советы космического масштаба и космической же глупости о том, как всё поделить!... А сами в то же время наглотались зубного порошку. Борменталь: — Третьего дня.

   Филип Филиппович: — Так что же вы читаете? Робинзона Крузо? Шариков: — Эту как её..? Переписку Энгельса с этим... как его дьявола... с Каутским. Филип Филиппович: — Позвольте узнать, что вы можете сообщить по поводу прочитанного? Шариков: — Да не согласен я. Филип Филиппович: — Что... с Энгельсом или с Каутским? Шариков: — С обоими... Филип Филиппович: — Это замечательно, клянусь Богом. Да... И что вы можете со своей стороны предложить? Шариков: — Да что тут предлагать? А то пишут-пишут... конгресс... немцы какие-то... Голова пухнет. Взять всё да и поделить! Филип Филиппович: — Так я и думал. Именно это я и полагал. Борменталь: — А вы и способ знаете? Шариков: — Да какой тут способ. Дело нехитрое. А то что ж — один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой по помойкам шляется, питание ищет. Филип Филиппович: — Насчёт семи комнат — это вы, конечно, на меня намекаете? Ну что ж, хорошо, я не против дележа. Доктор, скольким мы вчера отказали? Борменталь: — Тридцати девяти человекам. Филип Филиппович: — Так. 390 рублей. С вас, Шариков, 130. Потрудитесь внести. Шариков: — Хорошенькое дело! Это за что такое? Филип Филиппович: — За кран и за кота! За безобразие, которое вы учинили и благодаря которому сорвали приём! Человек, как первобытный, бегает по всему дому и срывает краны! Кто убил кошку мадам Полосухер, кто? Борменталь: — Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице. Шариков: — Да она меня по морде хлопнула! У меня не казённая морда! Борменталь: — Потому что вы её за грудь ущипнули! Вы стоите... Филип Филиппович: — Вы стоите на самой низкой ступени развития. Вы — ещё только формирующееся слабое в умственном отношении существо. Все ваши поступки звериные. И вы, в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе давать советы космического масштаба и космической же глупости о том, как всё поделить!... А сами в то же время наглотались зубного порошку. Борменталь: — Третьего дня.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
8. «

   Филип Филиппович: — Зинуш, что это значит? Зина: — Опять общее собрание сделали. Филип Филиппович: — Опять? Ну, теперь, стало быть, пошло, пропал дом. Всё будет, как по маслу. Вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замёрзнут трубы, потом лопнет паровое отопление и так далее. Борменталь: — Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филлипович. Они теперь резко изменились. Филип Филиппович: — Голубчик, я уж не говорю о паровом отоплении! Пусть: раз социальная революция — не надо топить. Но я спрашиваю: почему это, когда это началось, все стали ходить в грязных колошах и валенках по мраморной лестнице! И почему это нужно чтобы до сих пор ещё запирать калоши и приставлять к ним солдата, чтобы их кто-либо не стащил? Шарик: — Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать... Первоклассный деляга.

   Филип Филиппович: — Зинуш, что это значит? Зина: — Опять общее собрание сделали. Филип Филиппович: — Опять? Ну, теперь, стало быть, пошло, пропал дом. Всё будет, как по маслу. Вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замёрзнут трубы, потом лопнет паровое отопление и так далее. Борменталь: — Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филлипович. Они теперь резко изменились. Филип Филиппович: — Голубчик, я уж не говорю о паровом отоплении! Пусть: раз социальная революция — не надо топить. Но я спрашиваю: почему это, когда это началось, все стали ходить в грязных колошах и валенках по мраморной лестнице! И почему это нужно чтобы до сих пор ещё запирать калоши и приставлять к ним солдата, чтобы их кто-либо не стащил? Шарик: — Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать... Первоклассный деляга.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
9. «

   — Я водочки выпью? — А не будет вам? — Вам жалко? — Вы, Шариков, чепуху говорите и возмутительнее всего то, что говорите её безапелляционно и уверенно.

   — Я водочки выпью? — А не будет вам? — Вам жалко? — Вы, Шариков, чепуху говорите и возмутительнее всего то, что говорите её безапелляционно и уверенно.

   — Шариков · фильм
10. «

    А что означает эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.

    А что означает эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
11. «

    — У вас же нет подходящего происхождения? — Какой там чёрт! Отец был судебным следователем в Вильно. — Ну вот, это же дурная наследственность. Пакостнее и придумать себе ничего нельзя. Впрочем, виноват, у меня ещё хуже. Отец — кафедральный протоиерей.

    — У вас же нет подходящего происхождения? — Какой там чёрт! Отец был судебным следователем в Вильно. — Ну вот, это же дурная наследственность. Пакостнее и придумать себе ничего нельзя. Впрочем, виноват, у меня ещё хуже. Отец — кафедральный протоиерей.

    — доктор Борменталь · фильм
12. «

    Суровые годы уходят Борьбы за свободу страны, За ними другие приходят - Они будут тоже трудны.

    Суровые годы уходят Борьбы за свободу страны, За ними другие приходят - Они будут тоже трудны.

    — Хор · фильм
13. «

    — Знаете ли, профессор, если бы вы не были европейским светилом и за вас не заступились бы самым возмутительным образом, вас следовало бы арестовать! — За что?! — А вы не любите пролетариат! — Да, я не люблю пролетариат...

    — Знаете ли, профессор, если бы вы не были европейским светилом и за вас не заступились бы самым возмутительным образом, вас следовало бы арестовать! — За что?! — А вы не любите пролетариат! — Да, я не люблю пролетариат...

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
14. «

    Это какой-то позор...

    Это какой-то позор...

    — Швондер · фильм
15. «

    Отлезь, гнида.

    Отлезь, гнида.

    — Шариков · фильм
16. «

    — Что это за гадость? Я говорю о галстуке. — Чем же гадость? Шикарный галстук. Дарья Петровна подарила. — Дарья Петровна вам мерзость подарила.

    — Что это за гадость? Я говорю о галстуке. — Чем же гадость? Шикарный галстук. Дарья Петровна подарила. — Дарья Петровна вам мерзость подарила.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
17. «

    — Документ, Филипп Филиппыч, мне надо. — Документ? Чёрт... А, может быть, это... как-нибудь... — Это уж — извиняюсь. Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать.

    — Документ, Филипп Филиппыч, мне надо. — Документ? Чёрт... А, может быть, это... как-нибудь... — Это уж — извиняюсь. Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать.

    — Шариков · фильм
18. «

    Я красавец! Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом.

    Я красавец! Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом.

    — пёс Шарик · фильм
19. «

    Сейчас ко мне вошли четверо — среди них одна женщина, переодетая мужчиной, двое мужчин, вооруженных револьверами, — и терроризировали меня!

    Сейчас ко мне вошли четверо — среди них одна женщина, переодетая мужчиной, двое мужчин, вооруженных револьверами, — и терроризировали меня!

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
20. «

    Мне шестьдесят и я имею право вам советовать. На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

    Мне шестьдесят и я имею право вам советовать. На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм