44 цитаты из фильма «Собачье сердце» на каждый день

44 цитаты из фильма «Собачье сердце» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Что это за гадость? Я говорю о галстуке. — Чем же гадость? Шикарный галстук. Дарья Петровна подарила. — Дарья Петровна вам мерзость подарила.

   — Что это за гадость? Я говорю о галстуке. — Чем же гадость? Шикарный галстук. Дарья Петровна подарила. — Дарья Петровна вам мерзость подарила.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
2. «

   — Столовых нет ни у кого в Москве. — Даже у Айседоры Дункан!

   — Столовых нет ни у кого в Москве. — Даже у Айседоры Дункан!

   — Швондер · фильм
3. «

   — Зина, я купил этому прохвосту краковской колбасы. Потрудись накормить его. — Краковской! Краковскую я лучше сама съем. — Только попробуй! Я тебе съем! Это отрава для человеческого желудка. Взрослая девушка, а, как ребенок, тащишь в рот всякую гадость. Предупреждаю: ни я, ни доктор Борменталь не будем с тобой возиться, когда у тебя живот схватит.

   — Зина, я купил этому прохвосту краковской колбасы. Потрудись накормить его. — Краковской! Краковскую я лучше сама съем. — Только попробуй! Я тебе съем! Это отрава для человеческого желудка. Взрослая девушка, а, как ребенок, тащишь в рот всякую гадость. Предупреждаю: ни я, ни доктор Борменталь не будем с тобой возиться, когда у тебя живот схватит.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
4. «

   Террором ничего поделать нельзя. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они думают, что террор им поможет. Нет, нет, не поможет. Какой бы он ни был — белый, красный или даже коричневый.

   Террором ничего поделать нельзя. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они думают, что террор им поможет. Нет, нет, не поможет. Какой бы он ни был — белый, красный или даже коричневый.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
5. «

   — Ну и что же он говорит, этот ваш прелестный домком? — Вы его напрасно прелестным ругаете!

   — Ну и что же он говорит, этот ваш прелестный домком? — Вы его напрасно прелестным ругаете!

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
6. «

   Отлезь, гнида.

   Отлезь, гнида.

   — Шариков · фильм
7. «

   Почему убрали ковёр с парадной лестницы? М? Что, Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Где-нибудь у Карла Маркса сказано, что второй подъезд дома на Пречистенке нужно забить досками, а ходить кругом, вокруг, через чёрный вход?

   Почему убрали ковёр с парадной лестницы? М? Что, Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Где-нибудь у Карла Маркса сказано, что второй подъезд дома на Пречистенке нужно забить досками, а ходить кругом, вокруг, через чёрный вход?

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
8. «

   Иван Арнольдович, покорнейше прошу, пива Шарикову не предлагать.

   Иван Арнольдович, покорнейше прошу, пива Шарикову не предлагать.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
9. «

   Обыкновенная прислуга, а форсу, как у комиссарши.

   Обыкновенная прислуга, а форсу, как у комиссарши.

   — Шариков · фильм
10. «

    О-о-о!... Етит твою мать, профессор!!!

    О-о-о!... Етит твою мать, профессор!!!

    — Шариков · фильм
11. «

    Лучше назовём их просто Клара и Роза. В честь Клары Цеткин и Розы Люксембург, товарищи.

    Лучше назовём их просто Клара и Роза. В честь Клары Цеткин и Розы Люксембург, товарищи.

    — Швондер · фильм
12. «

    Филип Филиппович: — Так что же вы читаете? Робинзона Крузо? Шариков: — Эту как её..? Переписку Энгельса с этим... как его дьявола... с Каутским. Филип Филиппович: — Позвольте узнать, что вы можете сообщить по поводу прочитанного? Шариков: — Да не согласен я. Филип Филиппович: — Что... с Энгельсом или с Каутским? Шариков: — С обоими... Филип Филиппович: — Это замечательно, клянусь Богом. Да... И что вы можете со своей стороны предложить? Шариков: — Да что тут предлагать? А то пишут-пишут... конгресс... немцы какие-то... Голова пухнет. Взять всё да и поделить! Филип Филиппович: — Так я и думал. Именно это я и полагал. Борменталь: — А вы и способ знаете? Шариков: — Да какой тут способ. Дело нехитрое. А то что ж — один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой по помойкам шляется, питание ищет. Филип Филиппович: — Насчёт семи комнат — это вы, конечно, на меня намекаете? Ну что ж, хорошо, я не против дележа. Доктор, скольким мы вчера отказали? Борменталь: — Тридцати девяти человекам. Филип Филиппович: — Так. 390 рублей. С вас, Шариков, 130. Потрудитесь внести. Шариков: — Хорошенькое дело! Это за что такое? Филип Филиппович: — За кран и за кота! За безобразие, которое вы учинили и благодаря которому сорвали приём! Человек, как первобытный, бегает по всему дому и срывает краны! Кто убил кошку мадам Полосухер, кто? Борменталь: — Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице. Шариков: — Да она меня по морде хлопнула! У меня не казённая морда! Борменталь: — Потому что вы её за грудь ущипнули! Вы стоите... Филип Филиппович: — Вы стоите на самой низкой ступени развития. Вы — ещё только формирующееся слабое в умственном отношении существо. Все ваши поступки звериные. И вы, в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе давать советы космического масштаба и космической же глупости о том, как всё поделить!... А сами в то же время наглотались зубного порошку. Борменталь: — Третьего дня.

    Филип Филиппович: — Так что же вы читаете? Робинзона Крузо? Шариков: — Эту как её..? Переписку Энгельса с этим... как его дьявола... с Каутским. Филип Филиппович: — Позвольте узнать, что вы можете сообщить по поводу прочитанного? Шариков: — Да не согласен я. Филип Филиппович: — Что... с Энгельсом или с Каутским? Шариков: — С обоими... Филип Филиппович: — Это замечательно, клянусь Богом. Да... И что вы можете со своей стороны предложить? Шариков: — Да что тут предлагать? А то пишут-пишут... конгресс... немцы какие-то... Голова пухнет. Взять всё да и поделить! Филип Филиппович: — Так я и думал. Именно это я и полагал. Борменталь: — А вы и способ знаете? Шариков: — Да какой тут способ. Дело нехитрое. А то что ж — один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой по помойкам шляется, питание ищет. Филип Филиппович: — Насчёт семи комнат — это вы, конечно, на меня намекаете? Ну что ж, хорошо, я не против дележа. Доктор, скольким мы вчера отказали? Борменталь: — Тридцати девяти человекам. Филип Филиппович: — Так. 390 рублей. С вас, Шариков, 130. Потрудитесь внести. Шариков: — Хорошенькое дело! Это за что такое? Филип Филиппович: — За кран и за кота! За безобразие, которое вы учинили и благодаря которому сорвали приём! Человек, как первобытный, бегает по всему дому и срывает краны! Кто убил кошку мадам Полосухер, кто? Борменталь: — Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице. Шариков: — Да она меня по морде хлопнула! У меня не казённая морда! Борменталь: — Потому что вы её за грудь ущипнули! Вы стоите... Филип Филиппович: — Вы стоите на самой низкой ступени развития. Вы — ещё только формирующееся слабое в умственном отношении существо. Все ваши поступки звериные. И вы, в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе давать советы космического масштаба и космической же глупости о том, как всё поделить!... А сами в то же время наглотались зубного порошку. Борменталь: — Третьего дня.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
13. «

    — Что-то вы меня больно утесняете, папаша. — Что?! Какой я вам папаша! Что это за фамильярность? Называйте меня по имени-отчеству. — Да что вы всё: то не плевать, то не кури, туда не ходи. Чисто, как в трамвае. Чего вы мне жить не даёте? И насчет «папаши» — это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? Хорошенькое дело: ухватили животную, исполосовали ножиком голову... А я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить.

    — Что-то вы меня больно утесняете, папаша. — Что?! Какой я вам папаша! Что это за фамильярность? Называйте меня по имени-отчеству. — Да что вы всё: то не плевать, то не кури, туда не ходи. Чисто, как в трамвае. Чего вы мне жить не даёте? И насчет «папаши» — это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? Хорошенькое дело: ухватили животную, исполосовали ножиком голову... А я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить.

    — Шариков · фильм
14. «

    Суровые годы уходят Борьбы за свободу страны, За ними другие приходят - Они будут тоже трудны.

    Суровые годы уходят Борьбы за свободу страны, За ними другие приходят - Они будут тоже трудны.

    — Хор · фильм
15. «

    Успевает всюду тот, кто никуда не торопится!

    Успевает всюду тот, кто никуда не торопится!

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
16. «

    Это какой-то позор...

    Это какой-то позор...

    — Швондер · фильм
17. «

    — А как это «по-настоящему», позвольте осведомиться? — Желаю... Чтобы... Все! — И вам того же.

    — А как это «по-настоящему», позвольте осведомиться? — Желаю... Чтобы... Все! — И вам того же.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
18. «

    — Я водочки выпью? — А не будет вам? — Вам жалко? — Вы, Шариков, чепуху говорите и возмутительнее всего то, что говорите её безапелляционно и уверенно.

    — Я водочки выпью? — А не будет вам? — Вам жалко? — Вы, Шариков, чепуху говорите и возмутительнее всего то, что говорите её безапелляционно и уверенно.

    — Шариков · фильм
19. «

    — И, Боже вас сохрани, — не читайте до обеда советских газет. — Гм… Да ведь других нет. — Вот никаких и не читайте.

    — И, Боже вас сохрани, — не читайте до обеда советских газет. — Гм… Да ведь других нет. — Вот никаких и не читайте.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
20. «

    Вот всё у вас, как на параде. Салфетку — туда, галстук — сюда, да «извините», да «пожалуйста-мерси». А так, чтобы... по-настоящему, — это нет. Мучаете сами себя, как... при царском режиме.

    Вот всё у вас, как на параде. Салфетку — туда, галстук — сюда, да «извините», да «пожалуйста-мерси». А так, чтобы... по-настоящему, — это нет. Мучаете сами себя, как... при царском режиме.

    — Шариков · фильм