405 цитат «Мрачные цитаты» на каждый день

405 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   Еслм узнать слишком многое о природе человека, правда может быть настолько шокирующей, что жить с ней окажется невыносимо...

   Еслм узнать слишком многое о природе человека, правда может быть настолько шокирующей, что жить с ней окажется невыносимо...
2. «

   Некоторые норды придумают любой повод, чтобы смотреть на нас свысока.

   Некоторые норды придумают любой повод, чтобы смотреть на нас свысока.
3. «

   Я поздно спохватился. Я опоздал. Я вечно опаздываю.

   Я поздно спохватился. Я опоздал. Я вечно опаздываю.

   — Кроули (демон) · сериал
4. «

   Я люблю расчленять трупы женщин. Ты не знал, что я совершенно ненормальный?

   Я люблю расчленять трупы женщин. Ты не знал, что я совершенно ненормальный?

   — Патрик Бэйтмэн · фильм
5. «

   Согрешив, она должна была искупить вину перед Всевышним в непрерывной молитве и покаянии.

   Согрешив, она должна была искупить вину перед Всевышним в непрерывной молитве и покаянии.
6. «

   «Дети бессильны», — бормотал себе под нос Кавасима. Слезы, текшие по его щекам, стали для него самого полной неожиданностью, и он допил свой стакан виски за один глоток. Как бы страшно их ни избивали, дети не могут ответить тем же. Даже если мать охаживает их рожком для обуви, шлангом пылесоса, рукояткой кухонного ножа, душит их, обваривает кипятком, они не пытаются от нее убежать, не смеют по-настоящему возненавидеть. Дети страстно стремятся любить своих родителей. Скорее они станут ненавидеть не родственников, а самих себя. Любовь и ярость так переплетаются в них, что, когда они становятся взрослыми и вступают в какие-то отношения с другими людьми, только истеричное поведение может избавить их от сердечных мук.

   «Дети бессильны», — бормотал себе под нос Кавасима. Слезы, текшие по его щекам, стали для него самого полной неожиданностью, и он допил свой стакан виски за один глоток. Как бы страшно их ни избивали, дети не могут ответить тем же. Даже если мать охаживает их рожком для обуви, шлангом пылесоса, рукояткой кухонного ножа, душит их, обваривает кипятком, они не пытаются от нее убежать, не смеют по-настоящему возненавидеть. Дети страстно стремятся любить своих родителей. Скорее они станут ненавидеть не родственников, а самих себя. Любовь и ярость так переплетаются в них, что, когда они становятся взрослыми и вступают в какие-то отношения с другими людьми, только истеричное поведение может избавить их от сердечных мук.

   — Рю Мураками · книга
7. «

   The price of your greed Is your son and your daughter What you gon' do When there's blood in the water?

   The price of your greed Is your son and your daughter What you gon' do When there's blood in the water?
8. «

   Мир полон пустых обещаний. Особенно в военные времена.

   Мир полон пустых обещаний. Особенно в военные времена.

   — Хьюберт Бриксам · игра
9. «

   — Я участвовал в трех войнах, — начал он. — В семи больших сражениях. В бесчисленных рейдах, стычках, отчаянных оборонах и кровавых битвах всех сортов. Я сражался в пургу, в бурю, в полуночной тьме. Я сражался всю свою жизнь — то с одним врагом, то с другим, то с одним другом, то с другим. Я мало что знал, кроме войны. Я видел, как людей убивали за сказанное слово, за брошенный взгляд, вообще ни за что. Однажды женщина пыталась заколоть меня ножом за то, что я убил ее мужа, и я бросил ее в колодец. И это далеко не самое худшее. Жизнь для меня стоила меньше, чем грязь под ногами… Я бился в десяти поединках и выиграл их все, но я сражался не на той стороне и исходил из ложных побуждений. Я был безжалостен, жесток и труслив. Я поражал людей в спину, сжигал, топил, заваливал камнями, убивал их спящими, безоружными, убегающими. Я и сам не раз убегал. Я мог обмочиться от страха. Я просил подаяние, чтобы выжить. Я получил много тяжелых ран, я кричал и плакал от боли, как младенец, у которого отобрали материнскую грудь. Не сомневаюсь, что мир был бы лучше, если бы меня убили много лет назад, но этого не случилось, и я не знаю почему.

   — Я участвовал в трех войнах, — начал он. — В семи больших сражениях. В бесчисленных рейдах, стычках, отчаянных оборонах и кровавых битвах всех сортов. Я сражался в пургу, в бурю, в полуночной тьме. Я сражался всю свою жизнь — то с одним врагом, то с другим, то с одним другом, то с другим. Я мало что знал, кроме войны. Я видел, как людей убивали за сказанное слово, за брошенный взгляд, вообще ни за что. Однажды женщина пыталась заколоть меня ножом за то, что я убил ее мужа, и я бросил ее в колодец. И это далеко не самое худшее. Жизнь для меня стоила меньше, чем грязь под ногами… Я бился в десяти поединках и выиграл их все, но я сражался не на той стороне и исходил из ложных побуждений. Я был безжалостен, жесток и труслив. Я поражал людей в спину, сжигал, топил, заваливал камнями, убивал их спящими, безоружными, убегающими. Я и сам не раз убегал. Я мог обмочиться от страха. Я просил подаяние, чтобы выжить. Я получил много тяжелых ран, я кричал и плакал от боли, как младенец, у которого отобрали материнскую грудь. Не сомневаюсь, что мир был бы лучше, если бы меня убили много лет назад, но этого не случилось, и я не знаю почему.

   — Джо Аберкромби · книга
10. «

    Мы покидаем здание, в здании нас больше нет. В здании слышно рыдание и странно мигает свет.

    Мы покидаем здание, в здании нас больше нет. В здании слышно рыдание и странно мигает свет.
11. «

    Я весь в борьбе. И пусть война без конца, но война до победы. И мне кажется, что вдали я вижу слабое мерцание солнечных лучей. А сейчас я обрекающий и обречённый.

    Я весь в борьбе. И пусть война без конца, но война до победы. И мне кажется, что вдали я вижу слабое мерцание солнечных лучей. А сейчас я обрекающий и обречённый.

    — Михаил Гордеевич Дроздовский
12. «

    Мы как будто живем в комнате, где на стене висит плакат. Мы пялимся на это и думаем, что весь мир — это и есть комната и плакат. На плакате что-то симпатичное: пейзаж или, может, известный артист. Совсем как в фильме про тюрьму... Как же он назывался? Комната — это тюремная камера. Картинку каждый из нас видит по-своему. Картинка может быть разной, но все мы к ней прикованы. Но это все неправда. Это лишь ширма, скрывающая правду. Они врут нам. Мы врем сами себе. Комната — это не весь мир. Наш мир намного больше и удивительнее. Плакат на стене лишь скрывает проход, ведущий в реальный мир. В комнате мы в безопасности. Но иногда... Иногда нечто выползает из-за плаката. А тот, кто становится этому свидетелем, от потрясения пытается забыть обо всем, что видел.

    Мы как будто живем в комнате, где на стене висит плакат. Мы пялимся на это и думаем, что весь мир — это и есть комната и плакат. На плакате что-то симпатичное: пейзаж или, может, известный артист. Совсем как в фильме про тюрьму... Как же он назывался? Комната — это тюремная камера. Картинку каждый из нас видит по-своему. Картинка может быть разной, но все мы к ней прикованы. Но это все неправда. Это лишь ширма, скрывающая правду. Они врут нам. Мы врем сами себе. Комната — это не весь мир. Наш мир намного больше и удивительнее. Плакат на стене лишь скрывает проход, ведущий в реальный мир. В комнате мы в безопасности. Но иногда... Иногда нечто выползает из-за плаката. А тот, кто становится этому свидетелем, от потрясения пытается забыть обо всем, что видел.

    — Джесси Фейден · игра
13. «

    — Не надо в демократию играть, если не знаешь и не понимаешь, что это такое. Вот мы говорим: гласность, правильно. А Новгородское вече помните? — При чём здесь Новгород? — А при том, что тогда тоже свобода слова была. Чем всё это кончилось? Междоусобицы, кровь, брат на брата шёл, пока Иван Грозный всех в руки не взял. — Но. — Садитесь. Потом февраль 17-го года — одна революция, в октябре, слава Богу — другая. А между ними? — Демократия. — Ну да, демократия. Голод, хаос, кровь, смерть. Вот это наша демократия. — Но позвольте, есть же Швейцария, Франция. Есть же, в конце концов, вся Европа. Я только что вернулся из туристической поездки. — Садитесь. Швейцария, коллега, хороша для Швейцарии. А мы, слава богу, в России живём. — Что же нам? Всю жизнь жить из-под палки? — Из-под палки, между прочим, из-под палки Кулибин чудеса творил. Из-под палки русский мужик пол-мира кормил. И жили мы лучше.

    — Не надо в демократию играть, если не знаешь и не понимаешь, что это такое. Вот мы говорим: гласность, правильно. А Новгородское вече помните? — При чём здесь Новгород? — А при том, что тогда тоже свобода слова была. Чем всё это кончилось? Междоусобицы, кровь, брат на брата шёл, пока Иван Грозный всех в руки не взял. — Но. — Садитесь. Потом февраль 17-го года — одна революция, в октябре, слава Богу — другая. А между ними? — Демократия. — Ну да, демократия. Голод, хаос, кровь, смерть. Вот это наша демократия. — Но позвольте, есть же Швейцария, Франция. Есть же, в конце концов, вся Европа. Я только что вернулся из туристической поездки. — Садитесь. Швейцария, коллега, хороша для Швейцарии. А мы, слава богу, в России живём. — Что же нам? Всю жизнь жить из-под палки? — Из-под палки, между прочим, из-под палки Кулибин чудеса творил. Из-под палки русский мужик пол-мира кормил. И жили мы лучше.

    — учитель истории Виктор Андреевич · фильм
14. «

    Я видел, как ты плачешь. Я видел, как ты смеешься. Я наблюдал за твоем радостью, я наблюдал за твоими слезами. Я наблюдал за тобой. Я хочу быть тобой. Я хочу быть твоим лучшим другом, но почему ты оставляешься все счастье себе, а горе оставляешь мне?

    Я видел, как ты плачешь. Я видел, как ты смеешься. Я наблюдал за твоем радостью, я наблюдал за твоими слезами. Я наблюдал за тобой. Я хочу быть тобой. Я хочу быть твоим лучшим другом, но почему ты оставляешься все счастье себе, а горе оставляешь мне?

    — I Can Fix Air-Conditioners · книга
15. «

    Я проснулась с ощущением, будто меня вырвали из сна, в котором хотелось остаться. Не разбудили — выдернули. Как если бы кто-то силой вернул меня в мир, где больше не осталось места для тихих желаний.

    Я проснулась с ощущением, будто меня вырвали из сна, в котором хотелось остаться. Не разбудили — выдернули. Как если бы кто-то силой вернул меня в мир, где больше не осталось места для тихих желаний.

    — Юлия Эсхатон Борисова · книга
16. «

    — Спокойно, Игорь. Сейчас эта грязь почувствует свою безнаказанность и хлынет на улицы, а через пару часов прибудет армия и очистит город жёстко и радикально. Так я избавлюсь от богачей, отравляющих город, и маргиналов, подражающих мне. — Ты хоть представляешь, сколько людей погибло, сколько ещё погибнет? — Какая разница? Я готов пойти на любые жертвы.

    — Спокойно, Игорь. Сейчас эта грязь почувствует свою безнаказанность и хлынет на улицы, а через пару часов прибудет армия и очистит город жёстко и радикально. Так я избавлюсь от богачей, отравляющих город, и маргиналов, подражающих мне. — Ты хоть представляешь, сколько людей погибло, сколько ещё погибнет? — Какая разница? Я готов пойти на любые жертвы.

    — Сергей Разумовский · фильм
17. «

    Никто не беспокоился за тех, кто пока оставался в живых, не думал о той пустоте, которая останется после того как они уйдут. Они боялись нас — тех, кто не умер.

    Никто не беспокоился за тех, кто пока оставался в живых, не думал о той пустоте, которая останется после того как они уйдут. Они боялись нас — тех, кто не умер.

    — Александра Бракен · книга
18. «

    — В аду, знаете, порядок. — Ад — это не когда черти жарят тебя на сковородках, а когда ты сам становишься демоном.

    — В аду, знаете, порядок. — Ад — это не когда черти жарят тебя на сковородках, а когда ты сам становишься демоном.
19. «

    Люди легко могут стать одинокими — умерев. Когда люди встают перед лицом смерти, они понимают, что у них никогда не было друзей, не было никакой связи. Это ни для ни кого не сюрприз, но путешествие к смерти мы все преодолеваем в одиночестве.

    Люди легко могут стать одинокими — умерев. Когда люди встают перед лицом смерти, они понимают, что у них никогда не было друзей, не было никакой связи. Это ни для ни кого не сюрприз, но путешествие к смерти мы все преодолеваем в одиночестве.

    — Рекс Годвин (Тёмный Избранный) · аниме
20. «

    Болит ли у вас сердце? Это больно, потому что люди глупо верят в надежду. Надежду легко разрушить, она приводит вас в замешательство и причиняет боль, заставляя вас набрасываться. Это человеческие эмоции, которые разрушили будущее.

    Болит ли у вас сердце? Это больно, потому что люди глупо верят в надежду. Надежду легко разрушить, она приводит вас в замешательство и причиняет боль, заставляя вас набрасываться. Это человеческие эмоции, которые разрушили будущее.

    — Апория · игра