Топ-270 цитат: Романтичные цитаты

270 цитат в разделе «Романтичные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   А люди любят Они стоят с букетами в метро Как будто ждали свидания целый год. Люди любят Хрусталь и столовое серебро, Достают на юбилей, покупают коньяк и торт Люди любят Хватают гантели, крутят педали. По утрам терпеливо выгуливают собак Вы думали, люди не любят? Не угадали. Люди любят, да еще как!

   А люди любят Они стоят с букетами в метро Как будто ждали свидания целый год. Люди любят Хрусталь и столовое серебро, Достают на юбилей, покупают коньяк и торт Люди любят Хватают гантели, крутят педали. По утрам терпеливо выгуливают собак Вы думали, люди не любят? Не угадали. Люди любят, да еще как!
2. «

   Август, лучезарный месяц злаков, ранних звёзд, роняющих огни, зорь, тревожных от орлиных взмахов, август, август мой, повремени...

   Август, лучезарный месяц злаков, ранних звёзд, роняющих огни, зорь, тревожных от орлиных взмахов, август, август мой, повремени...
3. «

   Разве мы вольны в своих чувствах!

   Разве мы вольны в своих чувствах!

   — Ги де Мопассан · книга
4. «

   Le geôlier est une femme Dont on est amoureux Qui peut vous torturer l'âme Ou bien vous rendre heureux D'un sourire D'une caresse De mille choses

   Le geôlier est une femme Dont on est amoureux Qui peut vous torturer l'âme Ou bien vous rendre heureux D'un sourire D'une caresse De mille choses

   — Марк Арьян
5. «

   Море ей снилось так часто, что даже её карие глаза начали менять цвет.

   Море ей снилось так часто, что даже её карие глаза начали менять цвет.

   — Ринат Валиуллин · книга
6. «

   — Ты несчастлива, дорогая? — О, да. Абсолютно!

   — Ты несчастлива, дорогая? — О, да. Абсолютно!

   — Гомес Аддамс · фильм
7. «

   Я рожден, чтобы защищать тебя. Только смерть освободит меня от этой клятвы.

   Я рожден, чтобы защищать тебя. Только смерть освободит меня от этой клятвы.

   — Ли Бардуго · книга
8. «

   — Неужели тебе что-нибудь не под силу? — Отвести от тебя глаза.

   — Неужели тебе что-нибудь не под силу? — Отвести от тебя глаза.

   — Дженис Тайсон · фильм
9. «

   Город, в котором я родился, нес в себе дух волшебства. Гротескные персонажи могли существовать только в настроении моего городка с множеством устремленных в небо готических шпилей старинных кирх, аккуратных мощеных улочек и площадей, где по ночам собирались и плакали призраки ведьм, колдунов, еретиков-ученых, алхимиков разных мастей, которых во времена инквизиции предавали огню «к вящей славе Божьей». Их плач был обращен в прошлое, а носился над сегодняшним городом воющими балтийскими муссонными ветрами. Прошлое слышалось в ночных шорохах, которые могли распознать лишь дети. Временами старые кирхи, построенные не на фундаменте из камня, а только на горячей пламенной вере, взлетали к небесам, к которым были устремлены, и тогда в городе слышались стоны грешников, которых не обняло безземельное Небо. Старая черная река П. дважды в год «вспухала» и отравляла миазмами горожан. Кто был мудрее, тот знал, что на Рождество и Пасху со дна пытаются встать истлевшие тела брошенных туда когда-то злодеев и разбойников, и выйти раньше времени на Суд Страха. И ведьм, которых проверяли не огнем костров, а бросанием их в воду. Если молоденькая рыжая красавица с зелеными глазами, на которую донес толстый бюргер-сосед, не тонула, значит, она объявлялась ведьмой, и ее сжигали на костре. Если тонула, тогда Церковь признавала за собой ошибку и молилась за душу праведницы, безвинно пострадавшей ради Христа и получившей на Небе венец святой мученицы. Бюргер-доносчик оставался не узнанным, потому что в инквизиторский ящичек для писем — «уста правды» — разрешалось бросать анонимки. Не узнанными оставались и причины, по которым донес: молоденькая гордая красавица отказала ему в любовных утехах — она, женщина с явными признаками ведьмы; слишком независимая, слишком красивая, с волосами цвета золотистой моркови и глазами, похожими на сверкающий малахит. Город был старинным для новых сказок, однако напитывал фантазии детей новыми волшебными историями.

   Город, в котором я родился, нес в себе дух волшебства. Гротескные персонажи могли существовать только в настроении моего городка с множеством устремленных в небо готических шпилей старинных кирх, аккуратных мощеных улочек и площадей, где по ночам собирались и плакали призраки ведьм, колдунов, еретиков-ученых, алхимиков разных мастей, которых во времена инквизиции предавали огню «к вящей славе Божьей». Их плач был обращен в прошлое, а носился над сегодняшним городом воющими балтийскими муссонными ветрами. Прошлое слышалось в ночных шорохах, которые могли распознать лишь дети. Временами старые кирхи, построенные не на фундаменте из камня, а только на горячей пламенной вере, взлетали к небесам, к которым были устремлены, и тогда в городе слышались стоны грешников, которых не обняло безземельное Небо. Старая черная река П. дважды в год «вспухала» и отравляла миазмами горожан. Кто был мудрее, тот знал, что на Рождество и Пасху со дна пытаются встать истлевшие тела брошенных туда когда-то злодеев и разбойников, и выйти раньше времени на Суд Страха. И ведьм, которых проверяли не огнем костров, а бросанием их в воду. Если молоденькая рыжая красавица с зелеными глазами, на которую донес толстый бюргер-сосед, не тонула, значит, она объявлялась ведьмой, и ее сжигали на костре. Если тонула, тогда Церковь признавала за собой ошибку и молилась за душу праведницы, безвинно пострадавшей ради Христа и получившей на Небе венец святой мученицы. Бюргер-доносчик оставался не узнанным, потому что в инквизиторский ящичек для писем — «уста правды» — разрешалось бросать анонимки. Не узнанными оставались и причины, по которым донес: молоденькая гордая красавица отказала ему в любовных утехах — она, женщина с явными признаками ведьмы; слишком независимая, слишком красивая, с волосами цвета золотистой моркови и глазами, похожими на сверкающий малахит. Город был старинным для новых сказок, однако напитывал фантазии детей новыми волшебными историями.

   — Юрий Меркеев · книга
10. «

    Кровь ран и грязь странствий только украшают мужчину.

    Кровь ран и грязь странствий только украшают мужчину.

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
11. «

    — Может быть, это потому, что я чистое зло и ничего не могу с собой поделать? — Нет, это потому, что тебе больно... что означает, что есть часть тебя, которая является человеком. — Как ты вообще можешь так думать? — Потому что я вижу это.

    — Может быть, это потому, что я чистое зло и ничего не могу с собой поделать? — Нет, это потому, что тебе больно... что означает, что есть часть тебя, которая является человеком. — Как ты вообще можешь так думать? — Потому что я вижу это.

    — Никлаус «Клаус» Майклсон · сериал
12. «

    Никто не смеет указывать мне, как мне жить, кого любить. Я не позволю какой-то судьбе помешать мне любить тебя и быть с тобой или строить с тобой будущее потому, что ты... ты – моя жизнь.

    Никто не смеет указывать мне, как мне жить, кого любить. Я не позволю какой-то судьбе помешать мне любить тебя и быть с тобой или строить с тобой будущее потому, что ты... ты – моя жизнь.

    — Дэймон Сальваторе · сериал
13. «

    И любовь, она не должна нести в себе требование жертвы. Все жертвы в любви добровольны.

    И любовь, она не должна нести в себе требование жертвы. Все жертвы в любви добровольны.

    — Анастасия Головачева · книга
14. «

    Как с милой я бываю, Я весел — и грущу; Сказать «люблю» желаю, И слов я не сыщу. То взор ее пленяет, То сердце рвет мое, Но, ах, она не знает, Что я люблю ее.

    Как с милой я бываю, Я весел — и грущу; Сказать «люблю» желаю, И слов я не сыщу. То взор ее пленяет, То сердце рвет мое, Но, ах, она не знает, Что я люблю ее.

    — Василий Львович Пушкин
15. «

    Если кто-нибудь влюблён в кого-нибудь, В наш уголок им надо вместе заглянуть. Наш «Зелёный Попугай» для влюблённых — просто рай, Здесь вино, и фрукты, и цветы — выбирай!

    Если кто-нибудь влюблён в кого-нибудь, В наш уголок им надо вместе заглянуть. Наш «Зелёный Попугай» для влюблённых — просто рай, Здесь вино, и фрукты, и цветы — выбирай!

    — Каролина (мать Тони) · фильм
16. «

    Пожалуйста, не оставляй меня. Я люблю тебя.

    Пожалуйста, не оставляй меня. Я люблю тебя.

    — Принцесса Белль · мультфильм
17. «

    Эмоции — это лакмусовая бумага проведенного времени. Если они положительные, значит время прошло не зря.

    Эмоции — это лакмусовая бумага проведенного времени. Если они положительные, значит время прошло не зря.

    — Асылан Смагулов · книга
18. «

    Если ты меня забудешь, не забуду я тебя.

    Если ты меня забудешь, не забуду я тебя.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Жить без любви можно, но любить не живя — сложно.

    Жить без любви можно, но любить не живя — сложно.

    — Аристарх Ромашин · книга
20. «

    — Что ты видел в бинокль? — Я видел многое. Я видел, что ты, наверное, одна из трех человек на свете, кто любит чипсы со вкусом пиццы. Еще ты единственная моя знакомая, которая проводит больше времени на крыше, чем дома. И что ты там делаешь? Ты читаешь книжки. То есть ты читаешь не глянцевые журналы типа Seventeen, ты книжки читаешь! А еще ты делаешь такую штуку... Очень похоже на психоз, но не он. Когда ты выходишь из комнаты, берешься за ручку, хочешь выйти, но не выходишь, а останавливаешься, потом возвращаешься... подходишь к зеркалу и смотришь на себя... Но не с вопросом типа: «Как я? Хороша?», а скорее что-то вроде: «Кто же я такая?» И то, что ты задаешь себе такие вопросы, это круто... Еще ты, как и я, выглядываешь из окна, смотришь на небо. Пытаешься в нем разобраться, понять, почему в нем нет того порядка, как в твоих книжках. И я просто на тебя смотрю... — Это то ли самая гадкая, то ли самая классная вещь, которую мне говорили в жизни...

    — Что ты видел в бинокль? — Я видел многое. Я видел, что ты, наверное, одна из трех человек на свете, кто любит чипсы со вкусом пиццы. Еще ты единственная моя знакомая, которая проводит больше времени на крыше, чем дома. И что ты там делаешь? Ты читаешь книжки. То есть ты читаешь не глянцевые журналы типа Seventeen, ты книжки читаешь! А еще ты делаешь такую штуку... Очень похоже на психоз, но не он. Когда ты выходишь из комнаты, берешься за ручку, хочешь выйти, но не выходишь, а останавливаешься, потом возвращаешься... подходишь к зеркалу и смотришь на себя... Но не с вопросом типа: «Как я? Хороша?», а скорее что-то вроде: «Кто же я такая?» И то, что ты задаешь себе такие вопросы, это круто... Еще ты, как и я, выглядываешь из окна, смотришь на небо. Пытаешься в нем разобраться, понять, почему в нем нет того порядка, как в твоих книжках. И я просто на тебя смотрю... — Это то ли самая гадкая, то ли самая классная вещь, которую мне говорили в жизни...

    — Эшли Карлсон · фильм