579 цитат «Романтичные цитаты» для вдохновения

579 цитат в разделе «Романтичные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   Детство — легкое, красочное и отнюдь не мимолетное, как принято считать, время жизни. Оно вечное, остается в человеке до последнего вздоха.

   Детство — легкое, красочное и отнюдь не мимолетное, как принято считать, время жизни. Оно вечное, остается в человеке до последнего вздоха.

   — Эльчин Сафарли · книга
2. «

   Неужели это правда, неужели же я всё с собой вожусь, когда рядом живёт такая душа? И знать, что никогда не проникнешь в эту душу, никогда не будешь ведать, отчего она грустит, отчего она радуется, что в ней бродит, чего ей хочется, куда она идёт...

   Неужели это правда, неужели же я всё с собой вожусь, когда рядом живёт такая душа? И знать, что никогда не проникнешь в эту душу, никогда не будешь ведать, отчего она грустит, отчего она радуется, что в ней бродит, чего ей хочется, куда она идёт...

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
3. «

   Выбери меня! Я должна была сказать тебе это ещё тогда на склоне. Ты должен был выбрать меня. Чтобы это понять мне понадобилось 5 минут, а, чтобы это сказать 5 лет. И все эти долгие годы я пыталась вычеркнуть тебя из своего сердца, как оказалось это невозможно. Если перед тобой стоит выбор жизнь со мной или жизнь без меня. Выбери меня!

   Выбери меня! Я должна была сказать тебе это ещё тогда на склоне. Ты должен был выбрать меня. Чтобы это понять мне понадобилось 5 минут, а, чтобы это сказать 5 лет. И все эти долгие годы я пыталась вычеркнуть тебя из своего сердца, как оказалось это невозможно. Если перед тобой стоит выбор жизнь со мной или жизнь без меня. Выбери меня!

   — Оксана Нечаева · книга
4. «

   Город, в котором я родился, нес в себе дух волшебства. Гротескные персонажи могли существовать только в настроении моего городка с множеством устремленных в небо готических шпилей старинных кирх, аккуратных мощеных улочек и площадей, где по ночам собирались и плакали призраки ведьм, колдунов, еретиков-ученых, алхимиков разных мастей, которых во времена инквизиции предавали огню «к вящей славе Божьей». Их плач был обращен в прошлое, а носился над сегодняшним городом воющими балтийскими муссонными ветрами. Прошлое слышалось в ночных шорохах, которые могли распознать лишь дети. Временами старые кирхи, построенные не на фундаменте из камня, а только на горячей пламенной вере, взлетали к небесам, к которым были устремлены, и тогда в городе слышались стоны грешников, которых не обняло безземельное Небо. Старая черная река П. дважды в год «вспухала» и отравляла миазмами горожан. Кто был мудрее, тот знал, что на Рождество и Пасху со дна пытаются встать истлевшие тела брошенных туда когда-то злодеев и разбойников, и выйти раньше времени на Суд Страха. И ведьм, которых проверяли не огнем костров, а бросанием их в воду. Если молоденькая рыжая красавица с зелеными глазами, на которую донес толстый бюргер-сосед, не тонула, значит, она объявлялась ведьмой, и ее сжигали на костре. Если тонула, тогда Церковь признавала за собой ошибку и молилась за душу праведницы, безвинно пострадавшей ради Христа и получившей на Небе венец святой мученицы. Бюргер-доносчик оставался не узнанным, потому что в инквизиторский ящичек для писем — «уста правды» — разрешалось бросать анонимки. Не узнанными оставались и причины, по которым донес: молоденькая гордая красавица отказала ему в любовных утехах — она, женщина с явными признаками ведьмы; слишком независимая, слишком красивая, с волосами цвета золотистой моркови и глазами, похожими на сверкающий малахит. Город был старинным для новых сказок, однако напитывал фантазии детей новыми волшебными историями.

   Город, в котором я родился, нес в себе дух волшебства. Гротескные персонажи могли существовать только в настроении моего городка с множеством устремленных в небо готических шпилей старинных кирх, аккуратных мощеных улочек и площадей, где по ночам собирались и плакали призраки ведьм, колдунов, еретиков-ученых, алхимиков разных мастей, которых во времена инквизиции предавали огню «к вящей славе Божьей». Их плач был обращен в прошлое, а носился над сегодняшним городом воющими балтийскими муссонными ветрами. Прошлое слышалось в ночных шорохах, которые могли распознать лишь дети. Временами старые кирхи, построенные не на фундаменте из камня, а только на горячей пламенной вере, взлетали к небесам, к которым были устремлены, и тогда в городе слышались стоны грешников, которых не обняло безземельное Небо. Старая черная река П. дважды в год «вспухала» и отравляла миазмами горожан. Кто был мудрее, тот знал, что на Рождество и Пасху со дна пытаются встать истлевшие тела брошенных туда когда-то злодеев и разбойников, и выйти раньше времени на Суд Страха. И ведьм, которых проверяли не огнем костров, а бросанием их в воду. Если молоденькая рыжая красавица с зелеными глазами, на которую донес толстый бюргер-сосед, не тонула, значит, она объявлялась ведьмой, и ее сжигали на костре. Если тонула, тогда Церковь признавала за собой ошибку и молилась за душу праведницы, безвинно пострадавшей ради Христа и получившей на Небе венец святой мученицы. Бюргер-доносчик оставался не узнанным, потому что в инквизиторский ящичек для писем — «уста правды» — разрешалось бросать анонимки. Не узнанными оставались и причины, по которым донес: молоденькая гордая красавица отказала ему в любовных утехах — она, женщина с явными признаками ведьмы; слишком независимая, слишком красивая, с волосами цвета золотистой моркови и глазами, похожими на сверкающий малахит. Город был старинным для новых сказок, однако напитывал фантазии детей новыми волшебными историями.

   — Юрий Меркеев · книга
5. «

   Не скупитесь на слова любви: Жизнь без них теряет свои краски! Говоришь «люблю» – и в этот миг Сердце тает от тепла и ласки.

   Не скупитесь на слова любви: Жизнь без них теряет свои краски! Говоришь «люблю» – и в этот миг Сердце тает от тепла и ласки.
6. «

   «Под покровом тьмы» — какое чудесное выражение! Оно превращает ночь в тёплое, усеянное звёздами одеяло.

   «Под покровом тьмы» — какое чудесное выражение! Оно превращает ночь в тёплое, усеянное звёздами одеяло.

   — Катриона Уорд · книга
7. «

   И если когда-то, спустя десять зим, ты встретишь меня в толпе, найдешь меня серым, безликим, пустым, ушедшим в чужую тень, схвати меня крепко, сожми воротник, встряхни меня за плечо, скажи, что я трус, неудачник и псих, брани меня горячо. Заставь меня вспомнить ночной океан, рассветы, ромашки, джаз. Прижми свои губы к холодным губам, заставь меня вспомнить нас.

   И если когда-то, спустя десять зим, ты встретишь меня в толпе, найдешь меня серым, безликим, пустым, ушедшим в чужую тень, схвати меня крепко, сожми воротник, встряхни меня за плечо, скажи, что я трус, неудачник и псих, брани меня горячо. Заставь меня вспомнить ночной океан, рассветы, ромашки, джаз. Прижми свои губы к холодным губам, заставь меня вспомнить нас.
8. «

   Гасите лампы, они нам больше не понадобятся. Взошло солнце! [При входе Варвары Суворовой в пресс-клуб]

   Гасите лампы, они нам больше не понадобятся. Взошло солнце! [При входе Варвары Суворовой в пресс-клуб]

   — Лукан · фильм
9. «

   Да, благодаря этому чудесному спасению в подвале, я заново научился волшебству. Я продолжал слушать мамины истории на ночь, но уже заказывал сны себе сам, проживая в них другую реальность. И когда сказка прорывалась из сна в мой день, я уже умел многое. Например, собирал золотую пыльцу с осенних кленовых листьев и переплавлял ее в золото. Все новые монетки я старательно начищал пастой ГОИ и любовался отблесками фантазии, превратившей обычные копеечные медяки в золотые дублоны, сложенные в пиратский сундук. Тысяча чертей и бочонок рома! Мне было весело, когда сундук — пустой коробочек от спичек, — наполнялся монетами. О, какая это была радость! Приходил черед новой сказки, окрашенной в золотисто-рыжие тона. Осень была в любое время года, потому что все золотое было неразменным богатством внутри меня. И это богатство никто не мог отнять — так же, как невозможно отнять у ребенка мечты или у взрослого желание быть счастливым. В любом возрасте можно быть волшебником. Взрослому для этого нужно хотя бы на время превратиться в ребенка, а ребенку — не пускать в себя «взрослые» страхи. Взрослые часто бояться освобождения от тревог, порожденных житейской суетой. Эти тревоги сдавливают бесконечную душу, загоняют ее в клетку — пусть даже из чистого золота, — заставляют страдать, но постепенно душа привыкает к неволе, как птичка к своей клетке. Привыкает к клетке и душа. И когда ее выпускают на волю, она боится сделать первый шаг. Свобода ей кажется клеткой, а тюремная клеть свободой. Взрослому труднее стать волшебником. Почти невозможно. Только в очищенное сердце может явиться этот дар.

   Да, благодаря этому чудесному спасению в подвале, я заново научился волшебству. Я продолжал слушать мамины истории на ночь, но уже заказывал сны себе сам, проживая в них другую реальность. И когда сказка прорывалась из сна в мой день, я уже умел многое. Например, собирал золотую пыльцу с осенних кленовых листьев и переплавлял ее в золото. Все новые монетки я старательно начищал пастой ГОИ и любовался отблесками фантазии, превратившей обычные копеечные медяки в золотые дублоны, сложенные в пиратский сундук. Тысяча чертей и бочонок рома! Мне было весело, когда сундук — пустой коробочек от спичек, — наполнялся монетами. О, какая это была радость! Приходил черед новой сказки, окрашенной в золотисто-рыжие тона. Осень была в любое время года, потому что все золотое было неразменным богатством внутри меня. И это богатство никто не мог отнять — так же, как невозможно отнять у ребенка мечты или у взрослого желание быть счастливым. В любом возрасте можно быть волшебником. Взрослому для этого нужно хотя бы на время превратиться в ребенка, а ребенку — не пускать в себя «взрослые» страхи. Взрослые часто бояться освобождения от тревог, порожденных житейской суетой. Эти тревоги сдавливают бесконечную душу, загоняют ее в клетку — пусть даже из чистого золота, — заставляют страдать, но постепенно душа привыкает к неволе, как птичка к своей клетке. Привыкает к клетке и душа. И когда ее выпускают на волю, она боится сделать первый шаг. Свобода ей кажется клеткой, а тюремная клеть свободой. Взрослому труднее стать волшебником. Почти невозможно. Только в очищенное сердце может явиться этот дар.

   — Юрий Меркеев · книга
10. «

    Разве мы вольны в своих чувствах!

    Разве мы вольны в своих чувствах!

    — Ги де Мопассан · книга
11. «

    — Мне кажется, я должна тебе кое-что сказать, но не знаю как. — Просто скажи, да и всё. Мы взрослые люди и всё, наверное, скоро погибнем. Так что... — Ты будешь просто потрясён. — Я уже потрясён.

    — Мне кажется, я должна тебе кое-что сказать, но не знаю как. — Просто скажи, да и всё. Мы взрослые люди и всё, наверное, скоро погибнем. Так что... — Ты будешь просто потрясён. — Я уже потрясён.

    — Айра Кейн · фильм
12. «

    Не абсурдно ли это — так кастрировать желания? Угадывать, что правильно хотеть, вместо того, чтобы научиться слышать себя.

    Не абсурдно ли это — так кастрировать желания? Угадывать, что правильно хотеть, вместо того, чтобы научиться слышать себя.

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    Догорю в твоих ладонях милой тряпочной игрушкой, Огоньком своим согрею эту комнатную тишь: Все бумаги, стол и стены, книжный шкаф и безделушки. А дойдёт как только дело, так и ты со мной сгоришь.

    Догорю в твоих ладонях милой тряпочной игрушкой, Огоньком своим согрею эту комнатную тишь: Все бумаги, стол и стены, книжный шкаф и безделушки. А дойдёт как только дело, так и ты со мной сгоришь.

    — Надежда Жаглей
14. «

    — И вы с ним, ну знаешь... вместе или как? — После того, что Алекс сделал мне? Нам? Я зареклась от парней навечно. — О. Клево.

    — И вы с ним, ну знаешь... вместе или как? — После того, что Алекс сделал мне? Нам? Я зареклась от парней навечно. — О. Клево.

    — Каролина Дин
15. «

    Я же смотрел глазами влюблённого, видел во сне наш боевик.

    Я же смотрел глазами влюблённого, видел во сне наш боевик.
16. «

    Он мне нравится — больше всех, кого я знала в жизни.

    Он мне нравится — больше всех, кого я знала в жизни.

    — Олдос Хаксли · книга
17. «

    — Ты можешь меня выгнать, но завтра я снова вернусь. Ты можешь не любить меня, только разреши остаться. — Я прогоняю тебя. — Я люблю тебя. Я не знала, что это так просто. Я всегда буду с тобой. Я рожу тебе детей.

    — Ты можешь меня выгнать, но завтра я снова вернусь. Ты можешь не любить меня, только разреши остаться. — Я прогоняю тебя. — Я люблю тебя. Я не знала, что это так просто. Я всегда буду с тобой. Я рожу тебе детей.

    — Сара (дочь Юзефа) · фильм
18. «

    В стратосфере мудрости погибают микробы тщеславия, стяжательства и враждебности.

    В стратосфере мудрости погибают микробы тщеславия, стяжательства и враждебности.

    — Олег Сергеевич Кривченко · книга
19. «

    — То, что мы с тобой сделали, было... — Глупо... — Полное безумие!.. — О чем мы только думали?! — Но я сегодня к тебе зайду, ладно? — Да, конечно!

    — То, что мы с тобой сделали, было... — Глупо... — Полное безумие!.. — О чем мы только думали?! — Но я сегодня к тебе зайду, ладно? — Да, конечно!

    — Моника Геллер · сериал
20. «

    Он закатывает эти вечеринки в надежде, что однажды она придет...

    Он закатывает эти вечеринки в надежде, что однажды она придет...

    — Джордан Бейкер · фильм