677 фраз из категории «Трогательные цитаты»

677 цитат в разделе «Трогательные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   Босфор темнеет медленно, не сразу, Ещё закат над морем не погас. Измученную Турцию к намазу Уже вечерний призывает час.

   Босфор темнеет медленно, не сразу, Ещё закат над морем не погас. Измученную Турцию к намазу Уже вечерний призывает час.

   — Расул Гамзатов
2. «

   – Я вдруг осознала: единственный человек, чьё присутствие не тяготит меня в этом аду, чьё молчание не давит, а утешает, – это ты. Ты… ты действительно мне как родная сестра. Раньше в шутку говорили, мол, Дивия Шарма наша тройняшка, а сейчас и вправду… будто так и было всю жизнь. – Ты мне уже давно не просто подруга, Сарасвати. Столько мы с тобою пережили и сколько предстоит ещё… Ты для меня тоже стала семьёй. Не по крови, а по сердцу. – Мне кажется, что я и сама никогда не была так честна ни с кем… Раньше я считала, что доверие – это слабость. Что люди приходят и уходят, особенно тогда, когда становится трудно. А ты… ты осталась.

   – Я вдруг осознала: единственный человек, чьё присутствие не тяготит меня в этом аду, чьё молчание не давит, а утешает, – это ты. Ты… ты действительно мне как родная сестра. Раньше в шутку говорили, мол, Дивия Шарма наша тройняшка, а сейчас и вправду… будто так и было всю жизнь. – Ты мне уже давно не просто подруга, Сарасвати. Столько мы с тобою пережили и сколько предстоит ещё… Ты для меня тоже стала семьёй. Не по крови, а по сердцу. – Мне кажется, что я и сама никогда не была так честна ни с кем… Раньше я считала, что доверие – это слабость. Что люди приходят и уходят, особенно тогда, когда становится трудно. А ты… ты осталась.

   — Сарасвати Басу · игра
3. «

   Знаешь, с чем ты у меня ассоциируешься? С весенним закатом… Временем, когда уже тепло и ты сидишь у озера, чуть касаясь воды ногами. Тебя обдувает вечерний ветер. Ты оборачиваешься, чтобы уйти, а вокруг – бескрайнее пшеничное поле… Оно щекочет кожу, когда ты проходишь сквозь него, но ты продолжаешь идти, потому что эти чувства неописуемы.

   Знаешь, с чем ты у меня ассоциируешься? С весенним закатом… Временем, когда уже тепло и ты сидишь у озера, чуть касаясь воды ногами. Тебя обдувает вечерний ветер. Ты оборачиваешься, чтобы уйти, а вокруг – бескрайнее пшеничное поле… Оно щекочет кожу, когда ты проходишь сквозь него, но ты продолжаешь идти, потому что эти чувства неописуемы.

   — Сонхва · игра
4. «

   У меня не было возможности сказать, что значила для меня та ночь. Когда мы покинули таверну… луна, запах твоих волос, твоя рука в моей руке… когда мы поняли после всего того ужаса, что в этом хаосе нас спасёт только наша любовь… Знаешь, о чём я непрерывно думаю с тех пор? Я думаю, что ты и есть моя страна. Или это звучит слишком странно? Без тебя у меня в этом мире нет дома — я дерево с порубленными корнями; ты можешь повалить меня прикосновением пальца.

   У меня не было возможности сказать, что значила для меня та ночь. Когда мы покинули таверну… луна, запах твоих волос, твоя рука в моей руке… когда мы поняли после всего того ужаса, что в этом хаосе нас спасёт только наша любовь… Знаешь, о чём я непрерывно думаю с тех пор? Я думаю, что ты и есть моя страна. Или это звучит слишком странно? Без тебя у меня в этом мире нет дома — я дерево с порубленными корнями; ты можешь повалить меня прикосновением пальца.

   — Элиф Шафак · книга
5. «

   Неважно, что с нами и где мы… Неважно, как я себя чувствую, насколько мне грустно или насколько я разбита. Любовь к тебе – именно она придаёт мне сил. Помогает даже в те моменты, когда я лечу в непроглядную и страшную тьму. Она как ориентир, которого я стараюсь держаться. Держаться тебя, Рэйтан. Всегда и везде.

   Неважно, что с нами и где мы… Неважно, как я себя чувствую, насколько мне грустно или насколько я разбита. Любовь к тебе – именно она придаёт мне сил. Помогает даже в те моменты, когда я лечу в непроглядную и страшную тьму. Она как ориентир, которого я стараюсь держаться. Держаться тебя, Рэйтан. Всегда и везде.

   — Амала Басу · игра
6. «

   Если ты проиграешь, я буду сопровождать тебя, неся позор в течение тысяч лет. Если ты умрешь, я последую за тобой в могилу.

   Если ты проиграешь, я буду сопровождать тебя, неся позор в течение тысяч лет. Если ты умрешь, я последую за тобой в могилу.

   — Прист · книга
7. «

   Ходил он от дома к дому, Стучась у чужих дверей, Со старым дубовым пандури, С нехитрою песней своей.

   Ходил он от дома к дому, Стучась у чужих дверей, Со старым дубовым пандури, С нехитрою песней своей.

   — Иосиф Виссарионович Сталин
8. «

   Неслась по небу огромная дождевая туча с весенним дождём и с первым весенним громом, при котором молодые девушки умываются с серебряной ложечки, чтобы самим стать белее серебра.

   Неслась по небу огромная дождевая туча с весенним дождём и с первым весенним громом, при котором молодые девушки умываются с серебряной ложечки, чтобы самим стать белее серебра.

   — Николай Семёнович Лесков · книга
9. «

   — Ты, наверное, очень удивился, когда узнал, что я отдала талисман? Прости меня, Супер-кот... Я должна была сказать. Наверное, если бы я знала что ты раскрыл кому-то свою личность, я бы... тоже очень расстроилась. Прости, что задела твои чувства. — Ты не задела мои чувства. Ты поступила правильно. Парижу всегда нужна будет Леди Баг, которая защитит его. Просто... Я понял, что однажды героиней можешь стать не ты, миледи. А раз мы не знаем личности друг-друга, я тебя... Больше никогда не увижу. Никогда! А я вряд-ли это вынесу.

   — Ты, наверное, очень удивился, когда узнал, что я отдала талисман? Прости меня, Супер-кот... Я должна была сказать. Наверное, если бы я знала что ты раскрыл кому-то свою личность, я бы... тоже очень расстроилась. Прости, что задела твои чувства. — Ты не задела мои чувства. Ты поступила правильно. Парижу всегда нужна будет Леди Баг, которая защитит его. Просто... Я понял, что однажды героиней можешь стать не ты, миледи. А раз мы не знаем личности друг-друга, я тебя... Больше никогда не увижу. Никогда! А я вряд-ли это вынесу.

   — Маринетт Дюпен-Чен (Леди Баг) · мультфильм
10. «

    Бальзак добивался эффекта с помощью лозунга: «Я разрушаю все препятствия», — мой же лозунг: «Каждое препятствие разрушает меня».

    Бальзак добивался эффекта с помощью лозунга: «Я разрушаю все препятствия», — мой же лозунг: «Каждое препятствие разрушает меня».

    — Франц Кафка
11. «

    Я не позволю никому убить тебя, Харука!

    Я не позволю никому убить тебя, Харука!

    — Мичиру Кайо · аниме
12. «

    Анненкова: — [проводив Полину Гёбль в Сибирь, уходит в дом] Не стоит Иван красавицы эдакой!.. Лакей Федька: — Да что уж, да где уж, матушка-барыня!... Не стоит, барыня-матушка, не стоит. Где уж ему… беспутному… Анненкова: — [гневно] Придержи язык!!! [с силой бьёт лакея палкой по спине] Лакей Федька: — [рухнув на пол] Покорно благодарим… Анненкова: — Молиться ей надо на Ванечку! Голь французская… [осев на ступени, рыдает в голос]

    Анненкова: — [проводив Полину Гёбль в Сибирь, уходит в дом] Не стоит Иван красавицы эдакой!.. Лакей Федька: — Да что уж, да где уж, матушка-барыня!... Не стоит, барыня-матушка, не стоит. Где уж ему… беспутному… Анненкова: — [гневно] Придержи язык!!! [с силой бьёт лакея палкой по спине] Лакей Федька: — [рухнув на пол] Покорно благодарим… Анненкова: — Молиться ей надо на Ванечку! Голь французская… [осев на ступени, рыдает в голос]

    — Анна Ивановна Анненкова (мать Анненкова) · фильм
13. «

    Так не будем забывать, дорогие мои, великие и малые милости к нам нашей Матери Небесной, чтобы одухотворять каждый свой прожитый день благодарной памятью Ей. Эта память и благодарность даст нашей земной жизни небесный простор.

    Так не будем забывать, дорогие мои, великие и малые милости к нам нашей Матери Небесной, чтобы одухотворять каждый свой прожитый день благодарной памятью Ей. Эта память и благодарность даст нашей земной жизни небесный простор.

    — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
14. «

    Будда или виски, молитва или проклятие, аскеза или разврат — всё равно однажды нас всех зароют в землю, чему бы мы ни поклонялись: своему желудку или чему-то невыразимому, белой женской коже или опиуму, — всё едино...

    Будда или виски, молитва или проклятие, аскеза или разврат — всё равно однажды нас всех зароют в землю, чему бы мы ни поклонялись: своему желудку или чему-то невыразимому, белой женской коже или опиуму, — всё едино...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Надеюсь, перед смертью я успею испытать радость. С годами я всё меньше переживаю по поводу смерти и всё больше осознаю, насколько замечательна жизнь. Да, вся жизнь целиком, со всем хорошим и плохим, что в ней было. Со всеми моментами страха и счастья, со всеми ошибками и триумфами. Даже со всеми болями и утратами. Конечно, есть окрыляющая красота вересковых пустошей, гор, озёр и океанов, но теперь даже повседневные вещи могут поразить меня своей красотой. Я никогда не думал, когда ехал дождливым утром в Тутинге на автобусе на работу, что однажды буду с удовольствием вспоминать запах мокрых плащей, топот ног на ступеньках, двойной звон колокольчика перед остановкой, снующие по улице яркие зонтики, чей цвет кажется более блёклым через запотевшее окно… В моих воспоминаниях эти детали становятся куда ярче, чем мне казалось прежде. Такую же красоту я вижу в своей семье и любимых людях. И каждый раз, взлетая на маленьком самолёте и слыша тишину полёта, я вижу простирающуюся до горизонта землю, вхожу в вираж и смотрю на поднимающийся мир – и понимаю, что передо мной прекраснейшая картина, с настолько подробными и яркими деталями, что ни один художник на свете не смог бы её повторить. Я ощущаю это телом и разумом. Это погружение в красоту жизни приносит радость, спокойно побеждающую любой страх перед смертью.

    Надеюсь, перед смертью я успею испытать радость. С годами я всё меньше переживаю по поводу смерти и всё больше осознаю, насколько замечательна жизнь. Да, вся жизнь целиком, со всем хорошим и плохим, что в ней было. Со всеми моментами страха и счастья, со всеми ошибками и триумфами. Даже со всеми болями и утратами. Конечно, есть окрыляющая красота вересковых пустошей, гор, озёр и океанов, но теперь даже повседневные вещи могут поразить меня своей красотой. Я никогда не думал, когда ехал дождливым утром в Тутинге на автобусе на работу, что однажды буду с удовольствием вспоминать запах мокрых плащей, топот ног на ступеньках, двойной звон колокольчика перед остановкой, снующие по улице яркие зонтики, чей цвет кажется более блёклым через запотевшее окно… В моих воспоминаниях эти детали становятся куда ярче, чем мне казалось прежде. Такую же красоту я вижу в своей семье и любимых людях. И каждый раз, взлетая на маленьком самолёте и слыша тишину полёта, я вижу простирающуюся до горизонта землю, вхожу в вираж и смотрю на поднимающийся мир – и понимаю, что передо мной прекраснейшая картина, с настолько подробными и яркими деталями, что ни один художник на свете не смог бы её повторить. Я ощущаю это телом и разумом. Это погружение в красоту жизни приносит радость, спокойно побеждающую любой страх перед смертью.

    — Ричард Шеперд · книга
16. «

    Пока в сердце жива надежда, облака всегда ответят мне.

    Пока в сердце жива надежда, облака всегда ответят мне.

    — Ханаре · аниме
17. «

    Лазурное небо спокойно, ни облачка нет на нем.

    Лазурное небо спокойно, ни облачка нет на нем.

    — Прист · книга
18. «

    Конечно, ты велик, все знают это. И каждый здесь трепещет пред тобой. Но если ты мольбу оставишь без ответа, То чем же оправдаешь эту роль?

    Конечно, ты велик, все знают это. И каждый здесь трепещет пред тобой. Но если ты мольбу оставишь без ответа, То чем же оправдаешь эту роль?

    — Персефона
19. «

    ЕВРЕЙКА: Я гладила его рубашки. И я подумал: приятнейший голос. Негромкий, чуть глуховатый, грудной. ЕВРЕЙКА: Я повесила его рубашки в шкаф, увидела на одной из них ниточку, потянулась убрать, а шкаф дохнул на меня его запахом. Мне хотелось туда упасть и закрыть двери. Изнутри. Но я просто стала гладить его рубашки, и он вошел. Я отпрыгнула, он прошел к подоконнику, взял нужное досье и вышел. Это всё. Глаза её следили за лучом света с башни. Луч бежал к нам. Я: Хорошо, значит, он не заметил. ЕВРЕЙКА: Вот это и плохо.

    ЕВРЕЙКА: Я гладила его рубашки. И я подумал: приятнейший голос. Негромкий, чуть глуховатый, грудной. ЕВРЕЙКА: Я повесила его рубашки в шкаф, увидела на одной из них ниточку, потянулась убрать, а шкаф дохнул на меня его запахом. Мне хотелось туда упасть и закрыть двери. Изнутри. Но я просто стала гладить его рубашки, и он вошел. Я отпрыгнула, он прошел к подоконнику, взял нужное досье и вышел. Это всё. Глаза её следили за лучом света с башни. Луч бежал к нам. Я: Хорошо, значит, он не заметил. ЕВРЕЙКА: Вот это и плохо.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    Прожив так много лет вместе, зная слишком многое друг о друге, мы просто не могли не быть никем или стать чем-то... это было так тупо и логично одновременно...

    Прожив так много лет вместе, зная слишком многое друг о друге, мы просто не могли не быть никем или стать чем-то... это было так тупо и логично одновременно...

    — Лекси де Эстер · книга