«Альбер Камю. Калигула»: 60 цитат

60 цитат из книги «Альбер Камю. Калигула» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Управлять — значит грабить.

   Управлять — значит грабить.

   — Калигула · книга
2. «

   Есть один способ сравняться с богами: достаточно быть столь же жестоким.

   Есть один способ сравняться с богами: достаточно быть столь же жестоким.

   — Калигула · книга
3. «

   Что ж, наденем маски. Вооружимся каждый своей ложью. Покроемся для беседы, как для боя, щитами и латами.

   Что ж, наденем маски. Вооружимся каждый своей ложью. Покроемся для беседы, как для боя, щитами и латами.

   — Калигула · книга
4. «

   Он вверг тебя в безысходность. А ввергнуть в безысходность молодую душу — преступление, которое страшней всех прежних его преступлений.

   Он вверг тебя в безысходность. А ввергнуть в безысходность молодую душу — преступление, которое страшней всех прежних его преступлений.

   — Керея · книга
5. «

   У меня никогда не было другого бога, кроме собственного тела. Вот этому богу я и помолюсь сегодня, чтобы мне вернули Гая.

   У меня никогда не было другого бога, кроме собственного тела. Вот этому богу я и помолюсь сегодня, чтобы мне вернули Гая.

   — Цезония · книга
6. «

   Понимаете, несчастье — это как женитьба. Ты думаешь, что выбираешь сам, а оказывается, это тебя выбрали.

   Понимаете, несчастье — это как женитьба. Ты думаешь, что выбираешь сам, а оказывается, это тебя выбрали.

   — Геликон · книга
7. «

   Финансы нашего государства держатся только потому, что давно приобрели такую привычку.

   Финансы нашего государства держатся только потому, что давно приобрели такую привычку.

   — Калигула · книга
8. «

   Спокойствие, господа, спокойствие. Будем соблюдать приличия. Римская империя — это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает.

   Спокойствие, господа, спокойствие. Будем соблюдать приличия. Римская империя — это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает.

   — Геликон · книга
9. «

   Если мне легко убивать, то потому, что мне и умереть не трудно.

   Если мне легко убивать, то потому, что мне и умереть не трудно.

   — Калигула · книга
10. «

    За понимание нужно дорого платить — или отказаться от него.

    За понимание нужно дорого платить — или отказаться от него.

    — Калигула · книга
11. «

    Просто я вдруг почувствовал потребность в невозможном. Вещи, такие, как они есть, не устраивают меня.

    Просто я вдруг почувствовал потребность в невозможном. Вещи, такие, как они есть, не устраивают меня.

    — Калигула · книга
12. «

    Это очень простая и ясная истина, немного нелепая, но её трудно открыть для себя и тяжело выносить. Люди умирают, и они несчастны.

    Это очень простая и ясная истина, немного нелепая, но её трудно открыть для себя и тяжело выносить. Люди умирают, и они несчастны.

    — Калигула · книга
13. «

    Тогда исчезни, моя прелесть. Человек чести — такое редкое животное в этом мире, что слишком долго лицезреть его мне трудно. Мне нужно побыть одному, чтобы прочувствовать как следует этот чудесный миг.

    Тогда исчезни, моя прелесть. Человек чести — такое редкое животное в этом мире, что слишком долго лицезреть его мне трудно. Мне нужно побыть одному, чтобы прочувствовать как следует этот чудесный миг.

    — Калигула · книга
14. «

    Надели нас своими страстями без предмета, печалями без причины и радостями без будущего...

    Надели нас своими страстями без предмета, печалями без причины и радостями без будущего...

    — Цезония · книга
15. «

    Этот мир, такой, какой он есть, выносить нельзя. Поэтому мне нужна луна, или счастье, или бессмертие, что-нибудь пускай безумное, но только не из этого мира.

    Этот мир, такой, какой он есть, выносить нельзя. Поэтому мне нужна луна, или счастье, или бессмертие, что-нибудь пускай безумное, но только не из этого мира.

    — Калигула · книга
16. «

    Калигула. А, это ты. ( останавливается словно в нерешительности ) Я давно тебя не видел. ( медленно приближается ) Чем ты занимаешься? Все еще пишешь? Мог бы ты показать мне свои последние стихи? Сципион. ( неловко, словно колеблясь между ненавистью к Калигуле и каким-то новым, ему самому непонятным чувством ). Я написал поэму, Цезарь. Калигула. О чем? Сципион. Не знаю, Цезарь. Может быть, о природе. Калигула ( преодолев неловкость ). Прекрасная тема. И обширная… А какое тебе дело до природы? Сципион ( овладев собой, иронически ). Она утешает меня, когда я вспоминаю, что я не Цезарь. Калигула. Зато я – Цезарь. Может ли она меня утешить в этом?

    Калигула. А, это ты. ( останавливается словно в нерешительности ) Я давно тебя не видел. ( медленно приближается ) Чем ты занимаешься? Все еще пишешь? Мог бы ты показать мне свои последние стихи? Сципион. ( неловко, словно колеблясь между ненавистью к Калигуле и каким-то новым, ему самому непонятным чувством ). Я написал поэму, Цезарь. Калигула. О чем? Сципион. Не знаю, Цезарь. Может быть, о природе. Калигула ( преодолев неловкость ). Прекрасная тема. И обширная… А какое тебе дело до природы? Сципион ( овладев собой, иронически ). Она утешает меня, когда я вспоминаю, что я не Цезарь. Калигула. Зато я – Цезарь. Может ли она меня утешить в этом?

    — Сципион · книга
17. «

    Он свою философию претворяет в трупы, и, к несчастью, эта философия неопровержима. Когда нечего возразить, надо браться за оружие.

    Он свою философию претворяет в трупы, и, к несчастью, эта философия неопровержима. Когда нечего возразить, надо браться за оружие.

    — Керея · книга
18. «

    — Что такое тиран? — Слепая душа.

    — Что такое тиран? — Слепая душа.

    — Сципион · книга
19. «

    Он говорил, что жизнь нелегка, но что нам даны в ней религия, искусство, любовь. Он часто повторял, что заблуждается только тот, кто причиняет страдание другому. Он хотел быть праведником.

    Он говорил, что жизнь нелегка, но что нам даны в ней религия, искусство, любовь. Он часто повторял, что заблуждается только тот, кто причиняет страдание другому. Он хотел быть праведником.

    — Сципион · книга
20. «

    Керея ( качая головой ). Этот юноша слишком любит литературу. Второй патриций. Естественно в его возрасте. Керея. Но не в его положении. Император-художник — это не укладывается в голове. Конечно, раз-другой у нас были такие. Всюду есть паршивые овцы. Но у прочих хватало вкуса оставаться чиновниками.

    Керея ( качая головой ). Этот юноша слишком любит литературу. Второй патриций. Естественно в его возрасте. Керея. Но не в его положении. Император-художник — это не укладывается в голове. Конечно, раз-другой у нас были такие. Всюду есть паршивые овцы. Но у прочих хватало вкуса оставаться чиновниками.

    — Керея · книга