Подборка из книги: 21 цитата — «Альбер Камю. Миф о Сизифе»

Ниже 21 цитата из книги «Альбер Камю. Миф о Сизифе»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Солнца нет без тени, и необходимо познать ночь.

   Солнца нет без тени, и необходимо познать ночь.
2. «

   Любовью мы называем то, что связывает нас с другими, в свете социально обусловленного способа видения, порожденного книгами и легендами.

   Любовью мы называем то, что связывает нас с другими, в свете социально обусловленного способа видения, порожденного книгами и легендами.
3. «

   В основе всей красоты лежит что-то нечеловеческое.

   В основе всей красоты лежит что-то нечеловеческое.
4. «

   Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание.

   Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание.
5. «

   Спросив себя, а как можно судить, какой вопрос более настоятелен, чем другие, я отвечу: тот, который обязывает к действию. Мне неведомы случаи, когда бы шли на смерть ради онтологического доказательства. Галилей, обладавший весьма значительной научной истиной, легче легкого отрекся от нее, как только над его жизнью нависла угроза.

   Спросив себя, а как можно судить, какой вопрос более настоятелен, чем другие, я отвечу: тот, который обязывает к действию. Мне неведомы случаи, когда бы шли на смерть ради онтологического доказательства. Галилей, обладавший весьма значительной научной истиной, легче легкого отрекся от нее, как только над его жизнью нависла угроза.
6. «

   Человек способен видеть и познавать лишь окружающие его стены.

   Человек способен видеть и познавать лишь окружающие его стены.
7. «

   Будь я деревом или животным, жизнь обрела бы для меня смысл. Вернее, проблема смысла исчезла бы вовсе, так как я сделался бы частью этого мира. Я был бы этим миром, которому ныне противостою всем моим сознанием, моим требованием вольности. Ничтожный разум противопоставил меня всему сотворённому...

   Будь я деревом или животным, жизнь обрела бы для меня смысл. Вернее, проблема смысла исчезла бы вовсе, так как я сделался бы частью этого мира. Я был бы этим миром, которому ныне противостою всем моим сознанием, моим требованием вольности. Ничтожный разум противопоставил меня всему сотворённому...
8. «

   Мифы и складываются для того, чтобы их оживляло наше воображение.

   Мифы и складываются для того, чтобы их оживляло наше воображение.
9. «

   Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями — второстепенно.

   Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями — второстепенно.
10. «

    То, что будет после смерти, не имеет значения, а сколько ещё долгих дней у того, кто умеет жить!

    То, что будет после смерти, не имеет значения, а сколько ещё долгих дней у того, кто умеет жить!
11. «

    Всегда просто быть логичным, но почти невозможно быть логичным до самого конца.

    Всегда просто быть логичным, но почти невозможно быть логичным до самого конца.
12. «

    Есть люди созданные для жизни, есть — созданные для любви.

    Есть люди созданные для жизни, есть — созданные для любви.
13. «

    Нет солнечного света без мрака, и ночь надо изведать.

    Нет солнечного света без мрака, и ночь надо изведать.
14. «

    Боги обрекли Сизифа вечно вкатывать на вершину горы огромный камень, откуда он под собственной тяжестью вновь и вновь низвергался обратно к подножью. Боги не без основания полагали, что нет кары ужаснее, чем нескончаемая работа без всякой пользы и без надежд впереди.

    Боги обрекли Сизифа вечно вкатывать на вершину горы огромный камень, откуда он под собственной тяжестью вновь и вновь низвергался обратно к подножью. Боги не без основания полагали, что нет кары ужаснее, чем нескончаемая работа без всякой пользы и без надежд впереди.
15. «

    Моя старость и величие моего духа побуждают меня, невзирая на столькие испытания, признать, что все хорошо.

    Моя старость и величие моего духа побуждают меня, невзирая на столькие испытания, признать, что все хорошо.

    — Эдип · книга
16. «

    Щедра любовь, осознающая одновременно свою неповторимость и бренность.

    Щедра любовь, осознающая одновременно свою неповторимость и бренность.
17. «

    Сизифа следует представлять себе счастливым.

    Сизифа следует представлять себе счастливым.
18. «

    Мыслить — значит научиться заново смотреть, направлять свое сознание, не упуская из виду самоценности каждого образа.

    Мыслить — значит научиться заново смотреть, направлять свое сознание, не упуская из виду самоценности каждого образа.
19. «

    Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира.

    Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира.
20. «

    Шероховатость деревьев, вкус воды — все это тоже мне знакомо. Запах травы и звезды, иные ночи и вечера, от которых замирает сердце, — могу ли я отрицать этот мир, всемогущество коего я постоянно ощущаю? Но всем земным наукам не убедить меня в том, что это — мой мир. Вы можете дать его детальное описание, можете научить меня его классифицировать. Вы перечисляете его законы, и в жажде знания я соглашаюсь, что все они истинны. Вы разбираете механизм мира — и мои надежды крепнут. Наконец, вы учите меня, как свести всю эту чудесную и многокрасочную вселенную к атому, а затем и к электрону. Все это прекрасно, я весь в ожидании. Но вы толкуете о невидимой планетной системе, где электроны вращаются вокруг ядра, вы хотите объяснить мир с помощью одного-единственного образа. Я готов признать, что это — недоступная для моего ума поэзия. Но стоит ли негодовать по поводу собственной глупости? Ведь вы уже успели заменить одну теорию на другую. Так наука, которая должна была наделить меня всезнанием, оборачивается гипотезой, ясность затемняется метафорами, недостоверность разрешается произведением искусства. К чему тогда мои старания? Мягкие линии холмов, вечерний покой научат меня куда большему.

    Шероховатость деревьев, вкус воды — все это тоже мне знакомо. Запах травы и звезды, иные ночи и вечера, от которых замирает сердце, — могу ли я отрицать этот мир, всемогущество коего я постоянно ощущаю? Но всем земным наукам не убедить меня в том, что это — мой мир. Вы можете дать его детальное описание, можете научить меня его классифицировать. Вы перечисляете его законы, и в жажде знания я соглашаюсь, что все они истинны. Вы разбираете механизм мира — и мои надежды крепнут. Наконец, вы учите меня, как свести всю эту чудесную и многокрасочную вселенную к атому, а затем и к электрону. Все это прекрасно, я весь в ожидании. Но вы толкуете о невидимой планетной системе, где электроны вращаются вокруг ядра, вы хотите объяснить мир с помощью одного-единственного образа. Я готов признать, что это — недоступная для моего ума поэзия. Но стоит ли негодовать по поводу собственной глупости? Ведь вы уже успели заменить одну теорию на другую. Так наука, которая должна была наделить меня всезнанием, оборачивается гипотезой, ясность затемняется метафорами, недостоверность разрешается произведением искусства. К чему тогда мои старания? Мягкие линии холмов, вечерний покой научат меня куда большему.