178 цитат из книги «Александр Дюма. Граф Монте-Кристо» — читать онлайн

Ниже 178 цитат из книги «Александр Дюма. Граф Монте-Кристо»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Фернан остался холоден; он не старался отереть слезы, бежавшие по щекам Мерседес, а между тем за каждую ее слезу он отдал бы стакан своей крови. Но эти слезы лились из-за другого!

   Фернан остался холоден; он не старался отереть слезы, бежавшие по щекам Мерседес, а между тем за каждую ее слезу он отдал бы стакан своей крови. Но эти слезы лились из-за другого!
2. «

   Человек, стоящий выше других, где бы он ни был, всегда находит почитателей.

   Человек, стоящий выше других, где бы он ни был, всегда находит почитателей.
3. «

   Да, я знаю, — отвечал Франц, — человеческое правосудие — плохой утешитель; оно может пролить кровь за кровь и только; не следует требовать от него большего, чем оно может дать.

   Да, я знаю, — отвечал Франц, — человеческое правосудие — плохой утешитель; оно может пролить кровь за кровь и только; не следует требовать от него большего, чем оно может дать.

   — Барон д'Эпине · книга
4. «

   Мир — это гостиная, из которой надо уметь уйти учтиво и прилично, раскланявшись со всеми и заплатив свои карточные долги.

   Мир — это гостиная, из которой надо уметь уйти учтиво и прилично, раскланявшись со всеми и заплатив свои карточные долги.

   — Граф Монте-Кристо · книга
5. «

   Потому что если в чей-нибудь дом вошло преступление, то оно, как смерть, никогда не приходит одно.

   Потому что если в чей-нибудь дом вошло преступление, то оно, как смерть, никогда не приходит одно.

   — Вильфор · книга
6. «

   Несчастье делает человека завистливым.

   Несчастье делает человека завистливым.
7. «

   Верить и надеяться привилегия молодости, но старость яснее видит смерть.

   Верить и надеяться привилегия молодости, но старость яснее видит смерть.

   — аббат Фариа · книга
8. «

   Надо возжаждать смерти, чтобы понять, как хороша жизнь.

   Надо возжаждать смерти, чтобы понять, как хороша жизнь.

   — Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · книга
9. «

   – И господь в бесконечном своем милосердии не покарал тебя смертью, которой ты по справедливости заслуживал, но позволил, чтобы твои слова тронули судей, и они оставили тебе жизнь. – Как же! И отправили меня на вечную каторгу! Хороша милость! – Эту милость, несчастный, ты, однако, считал милостью, когда она была тебе оказана. Твое подлое сердце, трепещущее в ожидании смерти, забилось от радости, услышав о твоем вечном позоре, потому что ты, как и все каторжники, сказал себе: с каторги можно уйти, а из могилы нельзя.

   – И господь в бесконечном своем милосердии не покарал тебя смертью, которой ты по справедливости заслуживал, но позволил, чтобы твои слова тронули судей, и они оставили тебе жизнь. – Как же! И отправили меня на вечную каторгу! Хороша милость! – Эту милость, несчастный, ты, однако, считал милостью, когда она была тебе оказана. Твое подлое сердце, трепещущее в ожидании смерти, забилось от радости, услышав о твоем вечном позоре, потому что ты, как и все каторжники, сказал себе: с каторги можно уйти, а из могилы нельзя.

   — Граф Монте-Кристо · книга
10. «

    Способ, которым надо было действовать, не замеченный нами в минуту ослепления, оказывается таким простым и легким.

    Способ, которым надо было действовать, не замеченный нами в минуту ослепления, оказывается таким простым и легким.

    — Вильфор · книга
11. «

    В сердце моем обитают три чувства, с которыми никогда не соскучишься: печаль, любовь и благодарность.

    В сердце моем обитают три чувства, с которыми никогда не соскучишься: печаль, любовь и благодарность.
12. «

    — А вы сами, — сказал Фариа, — почему вы не убили тюремщика ножкой от стола, не надели его платья и не попытались бежать? — Потому, что мне это не пришло в голову, — отвечал Дантес. — Потому что в вас природой заложено отвращение к убийству: такое отвращение, что вы об этом даже не подумали, — продолжал старик, — в делах простых и дозволенных наши естественные побуждения ведут нас по прямому пути. Тигру, который рождён для пролития крови, — это его дело, его назначение, — нужно только одно: чтобы обоняние дало ему знать о близости добычи. Он тотчас же бросается на неё и разрывает на куски. Это его инстинкт, и он ему повинуется. Но человеку, напротив, кровь претит; не законы общества запрещают нам убийство, а законы природы.

    — А вы сами, — сказал Фариа, — почему вы не убили тюремщика ножкой от стола, не надели его платья и не попытались бежать? — Потому, что мне это не пришло в голову, — отвечал Дантес. — Потому что в вас природой заложено отвращение к убийству: такое отвращение, что вы об этом даже не подумали, — продолжал старик, — в делах простых и дозволенных наши естественные побуждения ведут нас по прямому пути. Тигру, который рождён для пролития крови, — это его дело, его назначение, — нужно только одно: чтобы обоняние дало ему знать о близости добычи. Он тотчас же бросается на неё и разрывает на куски. Это его инстинкт, и он ему повинуется. Но человеку, напротив, кровь претит; не законы общества запрещают нам убийство, а законы природы.

    — аббат Фариа · книга
13. «

    Вы умеете так любезно исправлять свои ошибки, что хочется поблагодарить вас за то, что вы их совершили.

    Вы умеете так любезно исправлять свои ошибки, что хочется поблагодарить вас за то, что вы их совершили.

    — Граф Монте-Кристо · книга
14. «

    Неизвестность хуже всех казней в мире!

    Неизвестность хуже всех казней в мире!

    — Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · книга
15. «

    Люди улыбаются сильному офицеру пяти футов или шести дюймов ростом, с длинными усами и большой саблей. Но не задумываясь раздавят несчастную и плачущую девочку.

    Люди улыбаются сильному офицеру пяти футов или шести дюймов ростом, с длинными усами и большой саблей. Но не задумываясь раздавят несчастную и плачущую девочку.
16. «

    Когда ты предал своего друга, бог, еще не карая, предостерег тебя: ты впал в нищету, ты познал голод. Половину той жизни, которую ты мог посвятить приобретению земных благ, ты предавался зависти. Уже тогда ты думал о преступлении, оправдывал себя в собственных глазах нуждою. Господь явил тебе чудо, из моих рук даровал тебе в твоей нищете богатство, несметное для такого бедняка, как ты. Но это богатство, нежданное, негаданное, неслыханное, кажется тебе уже недостаточным, как только оно у тебя в руках; тебе хочется удвоить его. Каким же способом? Убийством. Ты удвоил его, и господь отнял его у тебя и поставил тебя перед судом людей.

    Когда ты предал своего друга, бог, еще не карая, предостерег тебя: ты впал в нищету, ты познал голод. Половину той жизни, которую ты мог посвятить приобретению земных благ, ты предавался зависти. Уже тогда ты думал о преступлении, оправдывал себя в собственных глазах нуждою. Господь явил тебе чудо, из моих рук даровал тебе в твоей нищете богатство, несметное для такого бедняка, как ты. Но это богатство, нежданное, негаданное, неслыханное, кажется тебе уже недостаточным, как только оно у тебя в руках; тебе хочется удвоить его. Каким же способом? Убийством. Ты удвоил его, и господь отнял его у тебя и поставил тебя перед судом людей.

    — Граф Монте-Кристо · книга
17. «

    Женщина священна; женщина, которую любишь, — священна вдвойне.

    Женщина священна; женщина, которую любишь, — священна вдвойне.

    — Максимиллиан Моррель · книга
18. «

    Раньше чем испугаться, человек видит ясно; от испуга у него в глазах двоится, а после испуга мутится.

    Раньше чем испугаться, человек видит ясно; от испуга у него в глазах двоится, а после испуга мутится.
19. «

    Говорят, что сердца, воспламененные препятствиями, охладевают в благополучии!

    Говорят, что сердца, воспламененные препятствиями, охладевают в благополучии!

    — Валентина де Вильфор · книга
20. «

    Карнавал во всех странах света, сохранивших этот похвальный обычай, есть пора свободы, когда люди самых строгих правил разрешают себе безумства.

    Карнавал во всех странах света, сохранивших этот похвальный обычай, есть пора свободы, когда люди самых строгих правил разрешают себе безумства.