Подборка из книги: 20 цитат — «Александр Дюма. Шевалье де Мезон-Руж»

20 цитат из книги «Александр Дюма. Шевалье де Мезон-Руж» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Часто любовь Эгерии оборачивается изменой Тирана по имени Купидон. Люби Разум, как я люблю, О нем, ведь, порой забывают, И глупость не сделаешь ты.

   Часто любовь Эгерии оборачивается изменой Тирана по имени Купидон. Люби Разум, как я люблю, О нем, ведь, порой забывают, И глупость не сделаешь ты.

   — Максимилиан-Жак Лорэн · книга
2. «

   Такова уж живительная сила любви. Она оживляет сердца, даже казавшиеся мертвыми, для любых проявлений жизни, она заполняет пустоты души, пробуждает в ней ликующую жизнь, полную надежды и счастья. Чувство это захватывает любящего до конца, ослепляет его. Ничего и никого он уже не видит, кроме любимой.

   Такова уж живительная сила любви. Она оживляет сердца, даже казавшиеся мертвыми, для любых проявлений жизни, она заполняет пустоты души, пробуждает в ней ликующую жизнь, полную надежды и счастья. Чувство это захватывает любящего до конца, ослепляет его. Ничего и никого он уже не видит, кроме любимой.
3. «

   У женщин есть такая особенность: настоящее почти всегда может стереть у них следы прошлого и угрозы будущего.

   У женщин есть такая особенность: настоящее почти всегда может стереть у них следы прошлого и угрозы будущего.
4. «

   Женщина так часто меняется, и безумец тот, кто ей доверяется.

   Женщина так часто меняется, и безумец тот, кто ей доверяется.

   — Максимилиан-Жак Лорэн · книга
5. «

   Если внушать себе: «Нужно забыть!» ― Вспоминаешь.

   Если внушать себе: «Нужно забыть!» ― Вспоминаешь.

   — Максимилиан-Жак Лорэн · книга
6. «

   Любовь, когда ты держишь нас в своих руках, Сказать «прощай» не можем мы никак.

   Любовь, когда ты держишь нас в своих руках, Сказать «прощай» не можем мы никак.

   — Максимилиан-Жак Лорэн · книга
7. «

   Любовь может возвысить человеческую душу до героизма, вопреки естественному инстинкту, может подтолкнуть человека к смерти, но она хранит и боязнь печали. <...> Ее больше мучило предчувствие страдания, ведь уйти из этого мира — это значит не только упасть в ту пропасть, имя которой — неизвестность, но еще и страдать при падении.

   Любовь может возвысить человеческую душу до героизма, вопреки естественному инстинкту, может подтолкнуть человека к смерти, но она хранит и боязнь печали. <...> Ее больше мучило предчувствие страдания, ведь уйти из этого мира — это значит не только упасть в ту пропасть, имя которой — неизвестность, но еще и страдать при падении.
8. «

   — Гражданин Сансон, я не прочитал тебе четверостишье, взамен предлагаю тебе каламбур. Сансон привязал его к доске. — Так вот, — продолжал Лорэн, — когда умираешь, положено что-то крикнуть. Раньше кричали : «Да здравствует Король!», но короля больше нет. Потом кричали : «Да здравствует Свобода!», но и свободы больше нет. Поэтому — «Да здравствует Симон!», соединивший нас троих. И голова благородного молодого человека упала рядом с головами Мориса и Женевьевы!

   — Гражданин Сансон, я не прочитал тебе четверостишье, взамен предлагаю тебе каламбур. Сансон привязал его к доске. — Так вот, — продолжал Лорэн, — когда умираешь, положено что-то крикнуть. Раньше кричали : «Да здравствует Король!», но короля больше нет. Потом кричали : «Да здравствует Свобода!», но и свободы больше нет. Поэтому — «Да здравствует Симон!», соединивший нас троих. И голова благородного молодого человека упала рядом с головами Мориса и Женевьевы!

   — Максимилиан-Жак Лорэн · книга
9. «

   ... Таким образом, вы — подстрекатель, судья и мститель сразу. Это я должна простить вам мою смерть и я вам ее прощаю. Это я должна поблагодарить вас за то, что вы лишаете меня жизни. Потому что моя жизнь была бы невыносимой в разлуке с единственным человеком, которого я люблю, а вы своей жестокой местью разорвали все узы, связывающие меня с ним.

   ... Таким образом, вы — подстрекатель, судья и мститель сразу. Это я должна простить вам мою смерть и я вам ее прощаю. Это я должна поблагодарить вас за то, что вы лишаете меня жизни. Потому что моя жизнь была бы невыносимой в разлуке с единственным человеком, которого я люблю, а вы своей жестокой местью разорвали все узы, связывающие меня с ним.

   — Женевьева Диксмер · книга
10. «

    Ей подумалось, что дружба схожа с цветами, если ее питать своими чувствами, то сердце от этого расцветает, потом какой-нибудь каприз или несчастье срезает эту дружбу на корню, и бедное сердце, жившее этим, сжимается, изнемогающее и увядшее.

    Ей подумалось, что дружба схожа с цветами, если ее питать своими чувствами, то сердце от этого расцветает, потом какой-нибудь каприз или несчастье срезает эту дружбу на корню, и бедное сердце, жившее этим, сжимается, изнемогающее и увядшее.

    — Женевьева Диксмер · книга
11. «

    Почему нет окошечка в каждом человеческом сердце, чтобы всякий смог видеть, что там происходит!

    Почему нет окошечка в каждом человеческом сердце, чтобы всякий смог видеть, что там происходит!

    — Морис · книга
12. «

    У глупых низменных натур ярость проявляется таким же отвратительными признаками, как и опьянение.

    У глупых низменных натур ярость проявляется таким же отвратительными признаками, как и опьянение.
13. «

    Но нет, моей печали нет конца. К чему же факел мне просить? Морис, и твоего достаточно огня, чтоб от него воспламенить и душу, и окрестности, и город. ... — Морис, давай запьем, станем пьяницами или будем выступать на собраниях с разными предположениями, начнем изучать политическую экономию. Но ради Бога, давай никогда не влюбляться. Давай любить только Свободу. — Или Разум.

    Но нет, моей печали нет конца. К чему же факел мне просить? Морис, и твоего достаточно огня, чтоб от него воспламенить и душу, и окрестности, и город. ... — Морис, давай запьем, станем пьяницами или будем выступать на собраниях с разными предположениями, начнем изучать политическую экономию. Но ради Бога, давай никогда не влюбляться. Давай любить только Свободу. — Или Разум.

    — Максимилиан-Жак Лорэн · книга
14. «

    Кто может быть уверен в других, когда никто не уверен в самом себе?

    Кто может быть уверен в других, когда никто не уверен в самом себе?

    — Женевьева Диксмер · книга
15. «

    — Мы оба рискуем головами. — Не беспокойся о моей. — Признаюсь вам, сударь, что не ваша голова служит причиной моего живого беспокойства. — Твоя? — Конечно. — Думаю, что это не самая большая потеря... — Эх, сударь, голова — это драгоценная вещь.

    — Мы оба рискуем головами. — Не беспокойся о моей. — Признаюсь вам, сударь, что не ваша голова служит причиной моего живого беспокойства. — Твоя? — Конечно. — Думаю, что это не самая большая потеря... — Эх, сударь, голова — это драгоценная вещь.

    — гражданин Гракх · книга
16. «

    — Прощай, — сказал он, — таинственная красавица. Ты обошлась со мной, как с ребенком или дураком. Действительно, разве пришла бы она туда со мной, если бы там жила?! Нет! Она лишь пролетела там, как лебедь над смрадным болотом. И подобно следу птицы в воздухе, ее след невидим.

    — Прощай, — сказал он, — таинственная красавица. Ты обошлась со мной, как с ребенком или дураком. Действительно, разве пришла бы она туда со мной, если бы там жила?! Нет! Она лишь пролетела там, как лебедь над смрадным болотом. И подобно следу птицы в воздухе, ее след невидим.
17. «

    Когда пьеса закончена, друг дорогой, Со сцены уйти надо вместе с тобой.

    Когда пьеса закончена, друг дорогой, Со сцены уйти надо вместе с тобой.

    — Лорэн · книга
18. «

    — Любовь сокрушает решетки И насмехается над замками. — Лорэн! — Но это так... Я ведь не говорю, что она их всех любит. Но они все могут любить ее. Все видят солнце, но солнце не смотрит на каждого.

    — Любовь сокрушает решетки И насмехается над замками. — Лорэн! — Но это так... Я ведь не говорю, что она их всех любит. Но они все могут любить ее. Все видят солнце, но солнце не смотрит на каждого.

    — Максимилиан-Жак Лорэн · книга
19. «

    — Увы! — прошептала она, — несчастье, как кровь античной гидры: оно питает массу новых бед!

    — Увы! — прошептала она, — несчастье, как кровь античной гидры: оно питает массу новых бед!

    — Мария-Антуанетта-Жанна-Жозефина Лотарингская · книга
20. «

    — Хочешь, я скажу тебе то, что кажется мне самым грустным во всех революциях? — Да! — То, что врагами становиться те, кого хотелось бы иметь друзьями и друзьями людей...

    — Хочешь, я скажу тебе то, что кажется мне самым грустным во всех революциях? — Да! — То, что врагами становиться те, кого хотелось бы иметь друзьями и друзьями людей...

    — Максимилиан-Жак Лорэн · книга