54 цитаты из книги «Александр Куприн. Яма» с глубоким смыслом

Собрали 54 цитаты из книги «Александр Куприн. Яма» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Что-то таинственное, молчаливое и преступное есть в ее неторопливом разговоре, в уклончивом взгляде ее густо– и темнозолотых глаз из-под длинных опущенных ресниц, в ее манерах, усмешках и интонациях скромной, но развратной святоши.

   Что-то таинственное, молчаливое и преступное есть в ее неторопливом разговоре, в уклончивом взгляде ее густо– и темнозолотых глаз из-под длинных опущенных ресниц, в ее манерах, усмешках и интонациях скромной, но развратной святоши.
2. «

   Человек рожден для великой радости, для беспрестанного творчества, в котором он — бог, для широкой, свободной, ничем не стесненной любви ко всему: к дереву, к небу, к человеку, к собаке, к милой, кроткой, прекрасной земле, особенно к земле с её блаженным материнством, с её утрами и ночами, с её прекрасными ежедневными чудесами.

   Человек рожден для великой радости, для беспрестанного творчества, в котором он — бог, для широкой, свободной, ничем не стесненной любви ко всему: к дереву, к небу, к человеку, к собаке, к милой, кроткой, прекрасной земле, особенно к земле с её блаженным материнством, с её утрами и ночами, с её прекрасными ежедневными чудесами.

   — Сергей Иванович Платонов · книга
3. «

   Мы — падшие, но мы не лжём, не притворяемся, а вы всё падаете и при этом лжёте. Подумайте теперь сами — в чью пользу эта разница?

   Мы — падшие, но мы не лжём, не притворяемся, а вы всё падаете и при этом лжёте. Подумайте теперь сами — в чью пользу эта разница?

   — Тамара · книга
4. «

   Не согрешишь — не покаешься.

   Не согрешишь — не покаешься.

   — Зоя · книга
5. «

   Жизнь хороша!... Посмотрите: вон солнце, голубое небо... Воздух какой чистый... Паутинки летают — бабье лето... Как на свете хорошо!... Одни только мы — девки — мусор придорожный.

   Жизнь хороша!... Посмотрите: вон солнце, голубое небо... Воздух какой чистый... Паутинки летают — бабье лето... Как на свете хорошо!... Одни только мы — девки — мусор придорожный.

   — Тамара · книга
6. «

   Такой помолится-помолится, потом зарежет, а потом умоет руки и поставит свечу перед образом...

   Такой помолится-помолится, потом зарежет, а потом умоет руки и поставит свечу перед образом...

   — Рамзес · книга
7. «

   Обычный разговор, который ведется почти всеми мужчинами наедине с проститутками, который заставляет их лгать почти механически, лгать без огорчения, увлечения или злобы, по одному престарому трафарету.

   Обычный разговор, который ведется почти всеми мужчинами наедине с проститутками, который заставляет их лгать почти механически, лгать без огорчения, увлечения или злобы, по одному престарому трафарету.
8. «

   Не знаю более жуткого, чем это соединение вполне искренеей набожности с природным тяготением к преступлению.

   Не знаю более жуткого, чем это соединение вполне искренеей набожности с природным тяготением к преступлению.

   — Сергей Иванович Платонов · книга
9. «

   В четырнадцать лет ее растлили, а в шестнадцать она стала патентованной проституткой, с желтым билетом и с венерической болезнью. И вот вся ее жизнь обведена и отгорожена от вселенной какой-то причудливой, слепой и глухой стеною. Обрати внимание на ее обиходный словарь тридцать – сорок слов, не более, – совсем как у ребенка или дикаря: есть, пить, спать, мужчина, кровать, хозяйка, рубль, любовник, доктор, больница, белье, городовой – вот и все. Ее умственное развитие, ее опыт, ее интересы так и остаются на детском уровне до самой смерти...

   В четырнадцать лет ее растлили, а в шестнадцать она стала патентованной проституткой, с желтым билетом и с венерической болезнью. И вот вся ее жизнь обведена и отгорожена от вселенной какой-то причудливой, слепой и глухой стеною. Обрати внимание на ее обиходный словарь тридцать – сорок слов, не более, – совсем как у ребенка или дикаря: есть, пить, спать, мужчина, кровать, хозяйка, рубль, любовник, доктор, больница, белье, городовой – вот и все. Ее умственное развитие, ее опыт, ее интересы так и остаются на детском уровне до самой смерти...
10. «

    Умираю оттого, что заразилась, и еще оттого, что все люди подлецы и что жить очень гадко.

    Умираю оттого, что заразилась, и еще оттого, что все люди подлецы и что жить очень гадко.
11. «

    Не скоро, лет через пятьдесят, но придет гениальный и именно русский писатель, который вберет в себя все тяготы и всю мерзость этой жизни и выбросит их нам в виде простых, тонких и бессмертно-жгучих образов. И все мы скажем: «Да ведь это всё мы сами видели и знали, но мы и предположить не могли, что это так ужасно!» В этого грядущего художника я верю всем сердцем.

    Не скоро, лет через пятьдесят, но придет гениальный и именно русский писатель, который вберет в себя все тяготы и всю мерзость этой жизни и выбросит их нам в виде простых, тонких и бессмертно-жгучих образов. И все мы скажем: «Да ведь это всё мы сами видели и знали, но мы и предположить не могли, что это так ужасно!» В этого грядущего художника я верю всем сердцем.

    — Сергей Иванович Платонов · книга
12. «

    В этом-то весь и ужас, что нет никакого ужаса! Мещанские будни – и только. Да еще привкус закрытого учебного заведения с его наивностью, грубостью, сентиментальностью и подражательностью.

    В этом-то весь и ужас, что нет никакого ужаса! Мещанские будни – и только. Да еще привкус закрытого учебного заведения с его наивностью, грубостью, сентиментальностью и подражательностью.

    — Сергей Иванович Платонов · книга
13. «

    Всякое сердце в согреве, в тепле нуждается.

    Всякое сердце в согреве, в тепле нуждается.
14. «

    Никакого самолюбия!... Приходит хам, покупает тебя, как кусок говядины, нанимает, как извозчика, по таксе, для любви на час, а ты и раскисла: «Ах, любовничек! Ах, неземная страсть!» Тьфу!

    Никакого самолюбия!... Приходит хам, покупает тебя, как кусок говядины, нанимает, как извозчика, по таксе, для любви на час, а ты и раскисла: «Ах, любовничек! Ах, неземная страсть!» Тьфу!

    — Женя · книга
15. «

    Один великий французский писатель рассказывает о таком случае. Пруссаки завоевали французов и всячески издевались над ними: расстреливали мужчин, насиловали женщин, грабили дома, поля сжигали... И вот одна красивая женщина — француженка — очень красивая, заразившись, стала назло заражать всех немцев, которые попадали к ней в объятья. Она сделала больными целые сотни, может быть даже тысячи... И когда она умирала в госпитале, она с радостью и с гордостью вспоминала об этом.

    Один великий французский писатель рассказывает о таком случае. Пруссаки завоевали французов и всячески издевались над ними: расстреливали мужчин, насиловали женщин, грабили дома, поля сжигали... И вот одна красивая женщина — француженка — очень красивая, заразившись, стала назло заражать всех немцев, которые попадали к ней в объятья. Она сделала больными целые сотни, может быть даже тысячи... И когда она умирала в госпитале, она с радостью и с гордостью вспоминала об этом.

    — Сергей Иванович Платонов · книга
16. «

    Но если они [проститутки] и лгут, то лгут совсем как дети. А ведь ты сам знаешь, что дети – это самые первые, самые милые вралишки и в то же время самый искренний на свете народ. И замечательно, что и те и другие, то есть и проститутки и дети, лгут только нам – мужчинам – и взрослым. Между собой они не лгут они лишь вдохновенно импровизируют. Но нам они лгут потому, что мы сами этого от них требуем, потому что мы лезем в их совсем чуждые нам души со своими глупыми приемами и расспросами, потому, наконец, что они нас втайне считают большими дураками и бестолковыми притворщиками.

    Но если они [проститутки] и лгут, то лгут совсем как дети. А ведь ты сам знаешь, что дети – это самые первые, самые милые вралишки и в то же время самый искренний на свете народ. И замечательно, что и те и другие, то есть и проститутки и дети, лгут только нам – мужчинам – и взрослым. Между собой они не лгут они лишь вдохновенно импровизируют. Но нам они лгут потому, что мы сами этого от них требуем, потому что мы лезем в их совсем чуждые нам души со своими глупыми приемами и расспросами, потому, наконец, что они нас втайне считают большими дураками и бестолковыми притворщиками.

    — Сергей Иванович Платонов · книга
17. «

    Но ведь криком никого не испугаешь и не проймёшь. Знаете, есть поговорочка: визгу много, а шерсти мало.

    Но ведь криком никого не испугаешь и не проймёшь. Знаете, есть поговорочка: визгу много, а шерсти мало.

    — Сергей Иванович Платонов · книга
18. «

    К тому же вечные сцены ревности, недоверие, постоянный контроль и слезы... неизбежные последствия долговременной совместной жизни...

    К тому же вечные сцены ревности, недоверие, постоянный контроль и слезы... неизбежные последствия долговременной совместной жизни...
19. «

    Нам они лгут потому, что мы сами этого от них требуем, потому что мы лезем в их совсем чуждые нам души со своими глупыми приемами и расспросами, потому, наконец, что они нас втайне считают большими дураками и бестолковыми притворщиками.

    Нам они лгут потому, что мы сами этого от них требуем, потому что мы лезем в их совсем чуждые нам души со своими глупыми приемами и расспросами, потому, наконец, что они нас втайне считают большими дураками и бестолковыми притворщиками.

    — Сергей Иванович Платонов · книга
20. «

    Пока существует брак, не умрет и проституция. Знаешь ли ты, кто всегда будет поддерживать и питать проституцию? Это так называемые порядочные люди, благородные отцы семейств, безукоризненные мужья, любящие братья. Они всегда найдут почтенный повод узаконить, нормировать и обандеролить платный разврат.

    Пока существует брак, не умрет и проституция. Знаешь ли ты, кто всегда будет поддерживать и питать проституцию? Это так называемые порядочные люди, благородные отцы семейств, безукоризненные мужья, любящие братья. Они всегда найдут почтенный повод узаконить, нормировать и обандеролить платный разврат.

    — Сергей Иванович Платонов · книга