53 цитаты из книги «Александр Вяземка. Плато» для вдохновения

Собрали 53 цитаты из книги «Александр Вяземка. Плато» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   То, что называется красивым именем «борьба за выживание», частенько – не более чем обычная, вульгарная драка.

   То, что называется красивым именем «борьба за выживание», частенько – не более чем обычная, вульгарная драка.

   — Тед · книга
2. «

   – Красота спасет мир! – Красота – это прям супергерой какой-то…

   – Красота спасет мир! – Красота – это прям супергерой какой-то…

   — Тед · книга
3. «

   – Не любишь ты людей, папа. – Я люблю человека! Но его так трудно любить… Он делает все возможное, чтобы моя любовь к нему не состоялась.

   – Не любишь ты людей, папа. – Я люблю человека! Но его так трудно любить… Он делает все возможное, чтобы моя любовь к нему не состоялась.

   — Тед · книга
4. «

   На ум отчего-то пришли стихи, написанные им в далекие времена юности, когда цинизм еще не победил в нем наивность и романтичность, и когда любовь была чудом, а не прелюдией к постели.

   На ум отчего-то пришли стихи, написанные им в далекие времена юности, когда цинизм еще не победил в нем наивность и романтичность, и когда любовь была чудом, а не прелюдией к постели.
5. «

   – Да, но… это уже эпидемия! Настоящая эпидемия одиночеств! Понимаешь, твоя жизнь – это даже не жизнь холостяка. Ты – отшельник. У холостяка хоть какое-то подобие личной жизни. У него хотя бы есть подружка, которую он то любит, то бросает. – Вот – то любит, то бросает… И кому нужна такая суета? – Сердцу. – Шутишь. – Вовсе нет. Сердцу нужно томиться. Сердцу нужно скакать. Это держит его в тонусе. – Прямо комплекс упражнений для сердца… – Конечно. Есть упражнения для ума – чтобы ум был острым. А есть и для сердца – чтобы оно не забывало, в чем его предназначение. – А в чем его предназначение? У ума, понимаю, – думать. А у сердца? – У сердца – чувствовать.

   – Да, но… это уже эпидемия! Настоящая эпидемия одиночеств! Понимаешь, твоя жизнь – это даже не жизнь холостяка. Ты – отшельник. У холостяка хоть какое-то подобие личной жизни. У него хотя бы есть подружка, которую он то любит, то бросает. – Вот – то любит, то бросает… И кому нужна такая суета? – Сердцу. – Шутишь. – Вовсе нет. Сердцу нужно томиться. Сердцу нужно скакать. Это держит его в тонусе. – Прямо комплекс упражнений для сердца… – Конечно. Есть упражнения для ума – чтобы ум был острым. А есть и для сердца – чтобы оно не забывало, в чем его предназначение. – А в чем его предназначение? У ума, понимаю, – думать. А у сердца? – У сердца – чувствовать.

   — Тед · книга
6. «

   Выпьем за то, чтобы время испытаний для наших обетов не наступило никогда.

   Выпьем за то, чтобы время испытаний для наших обетов не наступило никогда.

   — Миллер-старший · книга
7. «

   – Пап, никто никому ничего не должен. – Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру. – Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга. – Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!

   – Пап, никто никому ничего не должен. – Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру. – Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга. – Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!

   — Тед · книга
8. «

   Впрочем, не человек ли творит будущее, а точнее – разрушает его, и, как следствие, обманывает самого себя? Будущее – не какой-то временной феномен, который мы так любим выставлять козлом отпущения, когда нужно назначить виновных в наших разочарованиях. Будущее – плод коллективной деятельности человечества. Следовательно, если мы кому и можем предъявлять претензии, то не времени, а себе. Наше общее будущее – результат индивидуальных усилий, мешающих друг другу реализоваться, сталкивающихся друг с другом в броуновском хаосе, а не поддерживающих и не подталкивающих друг друга к общей цели. У каждого цель своя – и их мириады. Поэтому так тяжело пробиться к своей цели нашим усилиям-частичкам. Они продираются сквозь прущую навстречу толпу противоборствующих усилий. Их относит течением. Наши цели умирают, так и не дождавшись нашего прихода. И будущее, преломленное нашими надеждами и желаниями до состояния миража, строит нам пририсованные нами же глазки, врет нам придуманными нами за него обещаниями, а потом насмехается над нашим отчаянием и нашей глупостью. Насмехается нами же вложенным ему в уста беспощадным, отвратительным смехом.

   Впрочем, не человек ли творит будущее, а точнее – разрушает его, и, как следствие, обманывает самого себя? Будущее – не какой-то временной феномен, который мы так любим выставлять козлом отпущения, когда нужно назначить виновных в наших разочарованиях. Будущее – плод коллективной деятельности человечества. Следовательно, если мы кому и можем предъявлять претензии, то не времени, а себе. Наше общее будущее – результат индивидуальных усилий, мешающих друг другу реализоваться, сталкивающихся друг с другом в броуновском хаосе, а не поддерживающих и не подталкивающих друг друга к общей цели. У каждого цель своя – и их мириады. Поэтому так тяжело пробиться к своей цели нашим усилиям-частичкам. Они продираются сквозь прущую навстречу толпу противоборствующих усилий. Их относит течением. Наши цели умирают, так и не дождавшись нашего прихода. И будущее, преломленное нашими надеждами и желаниями до состояния миража, строит нам пририсованные нами же глазки, врет нам придуманными нами за него обещаниями, а потом насмехается над нашим отчаянием и нашей глупостью. Насмехается нами же вложенным ему в уста беспощадным, отвратительным смехом.
9. «

   Иногда мне кажется, что родители родили меня не для того, чтобы я радовался жизни, а для каких-то других, своих целей.

   Иногда мне кажется, что родители родили меня не для того, чтобы я радовался жизни, а для каких-то других, своих целей.

   — Тед · книга
10. «

    Наша глупость – продолжение нашей мудрости, как кишечник – всегда продолжение даже самых красивых губ.

    Наша глупость – продолжение нашей мудрости, как кишечник – всегда продолжение даже самых красивых губ.

    — Миллер-старший · книга
11. «

    Любить Родину – это не бить себя в грудь при каждом ее упоминании, а поднимать ее с колен при каждом падении. Не требовать, чтобы родина была твоим должником за избитую в синяки грудь, и не ждать, что она вообще будет знать и помнить тебя.

    Любить Родину – это не бить себя в грудь при каждом ее упоминании, а поднимать ее с колен при каждом падении. Не требовать, чтобы родина была твоим должником за избитую в синяки грудь, и не ждать, что она вообще будет знать и помнить тебя.

    — Миллер-старший · книга
12. «

    Если мир не нуждается в тебе, это еще полбеды. Беда – когда ты не нуждаешься в мире.

    Если мир не нуждается в тебе, это еще полбеды. Беда – когда ты не нуждаешься в мире.

    — Миллер-старший · книга
13. «

    – Стоит ли судить о человеке по его прошлому? Или же стоит судить о нем по его настоящему? – О человеке стоит судить по его принципам, а даже не поступкам. Мы не всегда знаем, что стоит за поступками, пусть они и вызывают у нас резкое отторжение. Но что если это поступки людей, принципы которых нам близки?

    – Стоит ли судить о человеке по его прошлому? Или же стоит судить о нем по его настоящему? – О человеке стоит судить по его принципам, а даже не поступкам. Мы не всегда знаем, что стоит за поступками, пусть они и вызывают у нас резкое отторжение. Но что если это поступки людей, принципы которых нам близки?

    — Тед · книга
14. «

    Лучшие умы человечества играют на бирже, а не ищут лекарство от бессмертия.

    Лучшие умы человечества играют на бирже, а не ищут лекарство от бессмертия.

    — Миллер-старший · книга
15. «

    Умирать не страшно. Умирать обидно. Но еще обидней прожить пустую жизнь, в которой не было радости преодоления препятствий и преодоления самой большой трудности – себя.

    Умирать не страшно. Умирать обидно. Но еще обидней прожить пустую жизнь, в которой не было радости преодоления препятствий и преодоления самой большой трудности – себя.

    — Миллер-старший · книга
16. «

    Иногда мы желаем быть не такими, как все, совсем не в том.

    Иногда мы желаем быть не такими, как все, совсем не в том.

    — Миллер-старший · книга
17. «

    Мы не любим правду, потому что привыкли жить иллюзиями. Ими жить проще. Они – основа нашего внутреннего комфорта. Ими выстлано наше ложе самоуспокоенности

    Мы не любим правду, потому что привыкли жить иллюзиями. Ими жить проще. Они – основа нашего внутреннего комфорта. Ими выстлано наше ложе самоуспокоенности

    — Миллер-старший · книга
18. «

    – Я юн душой и сердцем! – К сожалению, еще и умом.

    – Я юн душой и сердцем! – К сожалению, еще и умом.

    — Тед · книга
19. «

    – Ты можешь объяснить мне, в чем предназначение человека? – Предназначение?... – Вопрос застал Теда врасплох: сам он никогда им не задавался, а тут требовалось не только не выставить себя дураком, но и выдать ответ, достойный зрелого, сорокашестилетнего мужчины. – Как тебе объяснить… У человека много предназначений. – Например? – Например… Например… Ну, скажем, совершенствовать мир. Бороться за справедливость. Обрабатывать землю… – А земля точно хочет, чтобы человек ее обрабатывал? – Что? – С человеком понятно – он считает, что земля хочет, чтобы ее обрабатывали. А как считает сама земля? – Не знаю. – То есть человек решил за землю, что она хочет, а что – нет?

    – Ты можешь объяснить мне, в чем предназначение человека? – Предназначение?... – Вопрос застал Теда врасплох: сам он никогда им не задавался, а тут требовалось не только не выставить себя дураком, но и выдать ответ, достойный зрелого, сорокашестилетнего мужчины. – Как тебе объяснить… У человека много предназначений. – Например? – Например… Например… Ну, скажем, совершенствовать мир. Бороться за справедливость. Обрабатывать землю… – А земля точно хочет, чтобы человек ее обрабатывал? – Что? – С человеком понятно – он считает, что земля хочет, чтобы ее обрабатывали. А как считает сама земля? – Не знаю. – То есть человек решил за землю, что она хочет, а что – нет?

    — Тед · книга
20. «

    «Потому что я так хочу!» или «Я так сказал!» – аргументы в семейных спорах, но не в спорах с Судьбой.

    «Потому что я так хочу!» или «Я так сказал!» – аргументы в семейных спорах, но не в спорах с Судьбой.

    — Миллер-старший · книга