47 цитат из книги «Александра Макарова. Нас рано хоронить»

47 цитат из книги «Александра Макарова. Нас рано хоронить» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вы не знаете что такое настоящая революция, и какие у нее последствия, вам это все кажется сильно романтичным и героическим, а на самом деле ничего романтичного в этом нет, только кровь, насилие, нищета, мародерство и говно повсюду.

   Вы не знаете что такое настоящая революция, и какие у нее последствия, вам это все кажется сильно романтичным и героическим, а на самом деле ничего романтичного в этом нет, только кровь, насилие, нищета, мародерство и говно повсюду.
2. «

   Помните, что даже убежавший кофе и просыпанный сахар — к счастью. Все к счастью, когда есть кому об этом рассказать. Когда ты можешь говорить, чувствовать запахи, видеть краски.

   Помните, что даже убежавший кофе и просыпанный сахар — к счастью. Все к счастью, когда есть кому об этом рассказать. Когда ты можешь говорить, чувствовать запахи, видеть краски.
3. «

   Нужно чаще встречаться. Узнавать, что внутри у тех, кто ходит по улице, подняв воротник пальто, прячась от посторонних глаз, порой слишком настойчивых. Размышлять. Учиться слушать и слышать, спрашивать и рассказывать истории. Быть собой и позволять это другим. Мечтать и находить единомышленников.

   Нужно чаще встречаться. Узнавать, что внутри у тех, кто ходит по улице, подняв воротник пальто, прячась от посторонних глаз, порой слишком настойчивых. Размышлять. Учиться слушать и слышать, спрашивать и рассказывать истории. Быть собой и позволять это другим. Мечтать и находить единомышленников.
4. «

   Сожалений не было совсем. Скорее радость, застенчивая, как ребенок, но уже ощутимая. Маленький росток свободы зеленел внутри, где то в районе солнечного сплетения, пока неуверенно, но все же неотступно пробиваясь сквозь трещины сожженных гневом, обидами и алкоголем внутренних органов, опутывая тончайшими стебельками, почти прозрачными, легкие. Сначала левое, поближе к сердцу, наполняя его кислородом и желанием жить, а потом и правое, вытесняя из авеол остатки гноящихся воспоминаний, мешающих дышать.

   Сожалений не было совсем. Скорее радость, застенчивая, как ребенок, но уже ощутимая. Маленький росток свободы зеленел внутри, где то в районе солнечного сплетения, пока неуверенно, но все же неотступно пробиваясь сквозь трещины сожженных гневом, обидами и алкоголем внутренних органов, опутывая тончайшими стебельками, почти прозрачными, легкие. Сначала левое, поближе к сердцу, наполняя его кислородом и желанием жить, а потом и правое, вытесняя из авеол остатки гноящихся воспоминаний, мешающих дышать.
5. «

   Капельки на стекле после дождя — это различные жизненные ситуации, через которые мы прошли. Они вместе создают загадочную картинку, однако на самом деле мешают отчетливо видеть. Искажают. Вводят в заблуждение. Все смотрят на мир сквозь призму собственного опыта, потирая шишки на голове от многочисленных ударов, поэтому никогда нельзя точно сказать, что есть истина. Проще оставить так и многозначительно молчать, а можно открыть окно и протереть его как следует, но тут нужен грамотный психолог или верный друг.

   Капельки на стекле после дождя — это различные жизненные ситуации, через которые мы прошли. Они вместе создают загадочную картинку, однако на самом деле мешают отчетливо видеть. Искажают. Вводят в заблуждение. Все смотрят на мир сквозь призму собственного опыта, потирая шишки на голове от многочисленных ударов, поэтому никогда нельзя точно сказать, что есть истина. Проще оставить так и многозначительно молчать, а можно открыть окно и протереть его как следует, но тут нужен грамотный психолог или верный друг.
6. «

   Январь был глух и слеп. Ленив и жесток. Грязный лед на тротуарах, посыпанный песком, злобно смотрел снизу вверх на прохожих. Обнаженные деревья вдоль дороги скалили зубы, тянули свои скрюченные морозом ветки, словно нищие на паперти, «дай, дай, дай», цеплялись периодически за волосы, за шубу, будто пытаясь разорвать на части.

   Январь был глух и слеп. Ленив и жесток. Грязный лед на тротуарах, посыпанный песком, злобно смотрел снизу вверх на прохожих. Обнаженные деревья вдоль дороги скалили зубы, тянули свои скрюченные морозом ветки, словно нищие на паперти, «дай, дай, дай», цеплялись периодически за волосы, за шубу, будто пытаясь разорвать на части.
7. «

   Женя шла по темной улице, глядя на свои ботинки, изуродованные белыми разводами от солевого реагента, которым коммунальщики щедро посыпали дороги. Эти кривые расплывшиеся полосы напоминали ее внутренние шрамы, сколько не смывай, все равно проявляются.

   Женя шла по темной улице, глядя на свои ботинки, изуродованные белыми разводами от солевого реагента, которым коммунальщики щедро посыпали дороги. Эти кривые расплывшиеся полосы напоминали ее внутренние шрамы, сколько не смывай, все равно проявляются.
8. «

   Вы не понимаете! Эти малолетки, за которыми таскаетесь с высунутым языком, они же пустые, безвкусные. Хлопает она своими ресницами пластиковыми, губки надувает, а в башке хоть в боулинг играй. Абсолютно гладкие дорожки вместо извилин, будто они их утюгом своим для волос выпрямляют.

   Вы не понимаете! Эти малолетки, за которыми таскаетесь с высунутым языком, они же пустые, безвкусные. Хлопает она своими ресницами пластиковыми, губки надувает, а в башке хоть в боулинг играй. Абсолютно гладкие дорожки вместо извилин, будто они их утюгом своим для волос выпрямляют.
9. «

   Если сложно дышать — закройте глаза. Вспомните запах теплого хлеба. Почувствуйте на губах вкус сливочного сыра. Он как поцелуй с любимым человеком. Особенный. Чужие губы пахнут неловкостью и ошибками. Родные — осмысленным наслаждением, тихой радостью, что есть кому вдохнуть в тебя кислород, наполнить тебя жизнью.

   Если сложно дышать — закройте глаза. Вспомните запах теплого хлеба. Почувствуйте на губах вкус сливочного сыра. Он как поцелуй с любимым человеком. Особенный. Чужие губы пахнут неловкостью и ошибками. Родные — осмысленным наслаждением, тихой радостью, что есть кому вдохнуть в тебя кислород, наполнить тебя жизнью.
10. «

    Бегает человек с утра до ночи, как в жопу раненная рысь, пытаясь заработать, купить, продать, успеть повсюду, не находя времени остановиться и просто обнять того, кто рядом, спросить как прошел день. Но ведь забота — это про вечные ценности.

    Бегает человек с утра до ночи, как в жопу раненная рысь, пытаясь заработать, купить, продать, успеть повсюду, не находя времени остановиться и просто обнять того, кто рядом, спросить как прошел день. Но ведь забота — это про вечные ценности.
11. «

    Он ушел, но его запах остался. Коктейль из юности, сигарет, вулканического темперамента и ментоловой жвачки.

    Он ушел, но его запах остался. Коктейль из юности, сигарет, вулканического темперамента и ментоловой жвачки.
12. «

    Люди — самый мощный ресурс. Правда, зачастую направленный, к сожалению, не на созидание, а на разрушение. В том числе и на саморазрушение. Многие не только потеряли обоняние и вкус, но и зрение, и слух. Потеряли себя. Тратят драгоценное время на то, что вместо удовольствия приносит лишь выгорание. Истощение. Физическое, эмоциональное, интеллектуальное.

    Люди — самый мощный ресурс. Правда, зачастую направленный, к сожалению, не на созидание, а на разрушение. В том числе и на саморазрушение. Многие не только потеряли обоняние и вкус, но и зрение, и слух. Потеряли себя. Тратят драгоценное время на то, что вместо удовольствия приносит лишь выгорание. Истощение. Физическое, эмоциональное, интеллектуальное.
13. «

    Когда долго находишься в определенном образе, то буквально срастаешься с ним. Снова стать собой — как содрать заживо кожу. Страшно и больно. А вдруг зря? В привычном амплуа безопаснее. Проще уйти в отрицание, чем заново поверить, но иногда так хочется рискнуть, а вдруг?..

    Когда долго находишься в определенном образе, то буквально срастаешься с ним. Снова стать собой — как содрать заживо кожу. Страшно и больно. А вдруг зря? В привычном амплуа безопаснее. Проще уйти в отрицание, чем заново поверить, но иногда так хочется рискнуть, а вдруг?..
14. «

    Да, я тоже недовольна действиями властей по некоторым пунктам, но четко понимаю, что кровопролитием ничего не решить, как и заменой главных шахматных фигур. Необъяснимая русская душа имеет ряд странных особенностей. Нездоровый и бессмысленный героизм, бесцельный риск и самопожертвование, драка ради драки. Толпа заводится с пол-оборота, включая женщин и стариков, которые с радостью размахивают клюшками и всем, что под руку подвернется. Проблем в государстве немало, но объективно, никогда еще Россия не жила лучше, чем сейчас. Как они не понимают, что идеальный мир создать невозможно, а изменения требуют времени и колоссального труда. Работяги, которые по вечерам на кухне хлещут водку и ругают правительство, молодежь, зависающая большую часть жизни в Тик-токе, менеджеры, лениво сидящие на окладе и живущие в кредит — все они способны только кричать „Дай, дай, дай!“, как чайки, а вот действовать не хотят, строить страну своими руками — лень, лучше пива попить в свободное время. Школу закончили, и, слава Богу, а если еще и институт, то все, план выполнен, на этом развитие остановлено, и начинается деградация.

    Да, я тоже недовольна действиями властей по некоторым пунктам, но четко понимаю, что кровопролитием ничего не решить, как и заменой главных шахматных фигур. Необъяснимая русская душа имеет ряд странных особенностей. Нездоровый и бессмысленный героизм, бесцельный риск и самопожертвование, драка ради драки. Толпа заводится с пол-оборота, включая женщин и стариков, которые с радостью размахивают клюшками и всем, что под руку подвернется. Проблем в государстве немало, но объективно, никогда еще Россия не жила лучше, чем сейчас. Как они не понимают, что идеальный мир создать невозможно, а изменения требуют времени и колоссального труда. Работяги, которые по вечерам на кухне хлещут водку и ругают правительство, молодежь, зависающая большую часть жизни в Тик-токе, менеджеры, лениво сидящие на окладе и живущие в кредит — все они способны только кричать „Дай, дай, дай!“, как чайки, а вот действовать не хотят, строить страну своими руками — лень, лучше пива попить в свободное время. Школу закончили, и, слава Богу, а если еще и институт, то все, план выполнен, на этом развитие остановлено, и начинается деградация.
15. «

    Этой растрепанной душе отчаянно хотелось набить карманы семенами цветов, чтобы при каждом шаге высыпались. Оставлять следы из ромашек, а не рваные раны от шпилек, пронзающих землю. Только это значило бы обречь белоснежные создания природы на верную гибель от тлеющих углей, из которых она состояла, как и людей, случайно задетых плечом.

    Этой растрепанной душе отчаянно хотелось набить карманы семенами цветов, чтобы при каждом шаге высыпались. Оставлять следы из ромашек, а не рваные раны от шпилек, пронзающих землю. Только это значило бы обречь белоснежные создания природы на верную гибель от тлеющих углей, из которых она состояла, как и людей, случайно задетых плечом.
16. «

    Столкнувшись в лифте, отворачиваемся, не заходим за солью к соседям, не печем пироги с бабушками. Зачем? Ведь все можно купить в супермаркете, а еще лучше — заказать на дом через приложение. Чтобы никого не видеть. Не контактировать. Мы просто боимся смотреть друг другу в глаза.

    Столкнувшись в лифте, отворачиваемся, не заходим за солью к соседям, не печем пироги с бабушками. Зачем? Ведь все можно купить в супермаркете, а еще лучше — заказать на дом через приложение. Чтобы никого не видеть. Не контактировать. Мы просто боимся смотреть друг другу в глаза.
17. «

    Зима в этом году была как прокисшее молоко. Противная, вызывающая тошноту, уничтожающая аппетит к жизни. Вектор движения вновь потерян. Маршрут перестроен. Куда повернуть? Налево? Направо? Развернуться? Одно ясно точно — главное, не стоять на месте, чтобы опять не сойти с ума.

    Зима в этом году была как прокисшее молоко. Противная, вызывающая тошноту, уничтожающая аппетит к жизни. Вектор движения вновь потерян. Маршрут перестроен. Куда повернуть? Налево? Направо? Развернуться? Одно ясно точно — главное, не стоять на месте, чтобы опять не сойти с ума.
18. «

    Живите честно, любите открыто, «питайтесь» правильно. Не позволяйте пичкать вас искусственными заменителями. Никто не знает когда будет поставлена точка. Тире между четырехзначными цифрами. Когда ресницы перестанут вздрагивать. Когда глаза будет уже не открыть.

    Живите честно, любите открыто, «питайтесь» правильно. Не позволяйте пичкать вас искусственными заменителями. Никто не знает когда будет поставлена точка. Тире между четырехзначными цифрами. Когда ресницы перестанут вздрагивать. Когда глаза будет уже не открыть.
19. «

    Видеть всеми своими внутренностями то, чего не видят они, «другие», невыносимо. Когда даже молчишь слишком громко. Иногда, встречаешь такие же глаза, наполненные до краев, заглядываешь в них с надеждой быть услышанным, а они устало закрываются. Так проще. И снова бег за призраками, или от них. Туда-сюда. Год за годом. И пропасть все больше. Страшно от мысли, что наступит момент, когда ее уже будет не перепрыгнуть.

    Видеть всеми своими внутренностями то, чего не видят они, «другие», невыносимо. Когда даже молчишь слишком громко. Иногда, встречаешь такие же глаза, наполненные до краев, заглядываешь в них с надеждой быть услышанным, а они устало закрываются. Так проще. И снова бег за призраками, или от них. Туда-сюда. Год за годом. И пропасть все больше. Страшно от мысли, что наступит момент, когда ее уже будет не перепрыгнуть.
20. «

    Взрослым почему-то нет дела до детских переживаний, они готовы закрыть глаза даже на самые вопиющие события, лишь бы не напрягаться, ведь своих проблем полно, а подростки, по их мнению, обуреваемые гормонами, часто выдумывают, сочиняют, приукрашивают. А потом эти же взрослые удивляются — почему даже их собственные дети становятся абсолютно чужими, незнакомыми, закрытыми, нервными.

    Взрослым почему-то нет дела до детских переживаний, они готовы закрыть глаза даже на самые вопиющие события, лишь бы не напрягаться, ведь своих проблем полно, а подростки, по их мнению, обуреваемые гормонами, часто выдумывают, сочиняют, приукрашивают. А потом эти же взрослые удивляются — почему даже их собственные дети становятся абсолютно чужими, незнакомыми, закрытыми, нервными.