34 фразы из книги «Алексей Пехов. Крадущийся в тени», которые запомнились

Ниже 34 цитаты из книги «Алексей Пехов. Крадущийся в тени»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

   Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

   — Гаррет · книга
2. «

   Жрецы Сагота не то что жрецы других богов. Братья в серых рясах могут не только молиться богам, но и вымыть пол, починить обрушившуюся кровлю или отбиться от профессиональных убийц.

   Жрецы Сагота не то что жрецы других богов. Братья в серых рясах могут не только молиться богам, но и вымыть пол, починить обрушившуюся кровлю или отбиться от профессиональных убийц.
3. «

   Вальдер часами мог смотреть на звезды. Они его успокаивали и делали этот мир куда более прекрасным и чистым, чем он был на самом деле.

   Вальдер часами мог смотреть на звезды. Они его успокаивали и делали этот мир куда более прекрасным и чистым, чем он был на самом деле.
4. «

   Взять-то можно, но украсть ведь намного интереснее!

   Взять-то можно, но украсть ведь намного интереснее!

   — Кли-Кли · книга
5. «

   Маленькая война на просторах большого мира. Маленькая драма и маленькая смерть. Сколько их было? Сколько их еще будет? Скольких героев незаслуженно забудут поколения, и скольких не героев будут помнить, хотя они этого не заслужили?

   Маленькая война на просторах большого мира. Маленькая драма и маленькая смерть. Сколько их было? Сколько их еще будет? Скольких героев незаслуженно забудут поколения, и скольких не героев будут помнить, хотя они этого не заслужили?

   — Гаррет · книга
6. «

   Сколько это длилось? Не думаю, что больше чем вечность, да и та когда-нибудь должна кончиться. Вечность, как и сны, имеет такую неприятную особенность — подходить к концу в самое неподходящее для этого время.

   Сколько это длилось? Не думаю, что больше чем вечность, да и та когда-нибудь должна кончиться. Вечность, как и сны, имеет такую неприятную особенность — подходить к концу в самое неподходящее для этого время.

   — Гаррет · книга
7. «

   А затем Фонарщик затянул песнь-Прощение. Песнь, которую поют Дикие над могилами и телами своих братьев, не важно, пали они в бою или умерли от старости. Песнь странную и даже неподходящую для воинов. Ведь как воины могут прощать своих врагов?

   А затем Фонарщик затянул песнь-Прощение. Песнь, которую поют Дикие над могилами и телами своих братьев, не важно, пали они в бою или умерли от старости. Песнь странную и даже неподходящую для воинов. Ведь как воины могут прощать своих врагов?
8. «

   — Ничего, мне еще есть что сказать богине смерти. — Всем есть что сказать, — поддержал я старика. — Главное — не забыть эти слова, когда встретишься с ней глазами у ворот Света. — Или Тьмы.

   — Ничего, мне еще есть что сказать богине смерти. — Всем есть что сказать, — поддержал я старика. — Главное — не забыть эти слова, когда встретишься с ней глазами у ворот Света. — Или Тьмы.

   — Гаррет-Тень · книга
9. «

   Солнце ещё не скрылось за горизонтом, но уже собралось на покой, а луна походила на снежную сову. Над городом всего лишь на час воспарила гигантская дремлющая птица, имя которой — сумерки.

   Солнце ещё не скрылось за горизонтом, но уже собралось на покой, а луна походила на снежную сову. Над городом всего лишь на час воспарила гигантская дремлющая птица, имя которой — сумерки.
10. «

    Риск растревожить осиное гнездо был велик, но, когда осы поймут что к чему, меня в гнезде уже давно не будет.

    Риск растревожить осиное гнездо был велик, но, когда осы поймут что к чему, меня в гнезде уже давно не будет.
11. «

    Жизнь местами очень гадкая штука.

    Жизнь местами очень гадкая штука.
12. «

    Фанатика очень сложно убедить в том, что он не прав.

    Фанатика очень сложно убедить в том, что он не прав.
13. «

    Тень — моя подруга, моя любовница, моя напарница. Я прячусь в тени, я живу в ней, только она всегда готова принять меня, спасти от стрел, злобно сверкающих в лунной ночи клинков или от кровожадных золотых глаз демонов.

    Тень — моя подруга, моя любовница, моя напарница. Я прячусь в тени, я живу в ней, только она всегда готова принять меня, спасти от стрел, злобно сверкающих в лунной ночи клинков или от кровожадных золотых глаз демонов.
14. «

    Неназываемый и Неназываемый. Тот, чьим именем пугают вас в далеком детстве, когда вы не хотите спать.

    Неназываемый и Неназываемый. Тот, чьим именем пугают вас в далеком детстве, когда вы не хотите спать.
15. «

    Огром рожденный на снежных равнинах, Веками проживший у эльфов в Листве, Он Гроку был отдан как память о мире, Возникшем меж расами в Долгой Зиме. Предан покою он Ордена силой В час, когда выжил Авендум в боях. Славный средь мертвых с ним делит могилу В мрачных пещерах на древних костях. Годы проходят, лежит он в Храд Спайне Ветер гробниц в свое ложе зовет. Час подойдет, обнажит свои тайны, Магию проклятых правдой сожжет. Коль смел ты и быстр, коль храбр ты и ловок, Коль легок твой шаг и остра твоя мысль, Избегнешь расставленных нами уловок, Земли, воды, пламени ты берегись. А дальше — иди же! Распахнуты створки В Уснувшего Шепота залов покой. Здесь мозг человека, и эльфа, и орка В безумии гаснет… Погаснет и твой. Сквозь залы Уснувшего Эха и Мрака, Минуя слепых сторожей Кайю, Под взгляд Великанов, сжигающих в пепел, К гробницам Великих, погибших в бою, Зазубренным строем, обнявшись с тенями, Усопшие рыцари молча стоят, И только один не умрет под мечами, Один, что сам тени стал ближе, чем брат. Бледной Селены замерзшее тело К ложу святому тебя вознесет. Здесь тысячи лет солнце камни не грело, Веками здесь ветер холодный поет. И помни, пришелец, душа живет в Роге. Во имя людей силу даст он тебе. Но корысть воров покарает он строго. Навек ты останешься гнить в страшной Тьме.

    Огром рожденный на снежных равнинах, Веками проживший у эльфов в Листве, Он Гроку был отдан как память о мире, Возникшем меж расами в Долгой Зиме. Предан покою он Ордена силой В час, когда выжил Авендум в боях. Славный средь мертвых с ним делит могилу В мрачных пещерах на древних костях. Годы проходят, лежит он в Храд Спайне Ветер гробниц в свое ложе зовет. Час подойдет, обнажит свои тайны, Магию проклятых правдой сожжет. Коль смел ты и быстр, коль храбр ты и ловок, Коль легок твой шаг и остра твоя мысль, Избегнешь расставленных нами уловок, Земли, воды, пламени ты берегись. А дальше — иди же! Распахнуты створки В Уснувшего Шепота залов покой. Здесь мозг человека, и эльфа, и орка В безумии гаснет… Погаснет и твой. Сквозь залы Уснувшего Эха и Мрака, Минуя слепых сторожей Кайю, Под взгляд Великанов, сжигающих в пепел, К гробницам Великих, погибших в бою, Зазубренным строем, обнявшись с тенями, Усопшие рыцари молча стоят, И только один не умрет под мечами, Один, что сам тени стал ближе, чем брат. Бледной Селены замерзшее тело К ложу святому тебя вознесет. Здесь тысячи лет солнце камни не грело, Веками здесь ветер холодный поет. И помни, пришелец, душа живет в Роге. Во имя людей силу даст он тебе. Но корысть воров покарает он строго. Навек ты останешься гнить в страшной Тьме.
16. «

    Вот только не была эта сила ни темной, ни светлой. Она была всем.

    Вот только не была эта сила ни темной, ни светлой. Она была всем.
17. «

    Измучены жаждой и прокляты тьмой, Немертвые грешники кару несут, И только один не умрет под клыками, Один, что с тенями танцует, как брат.

    Измучены жаждой и прокляты тьмой, Немертвые грешники кару несут, И только один не умрет под клыками, Один, что с тенями танцует, как брат.

    — Кли-Кли · книга
18. «

    Туман вспыхнул, превратившись в стену жидкого огня, и внутренности оврага стали больше напоминать горнило гномов. Плотная рука жара ударила Харьгану в лицо, ему почудилось что брови и волосы вспыхнули. Люди отшатнулись от разверзнувшейся огненной бездны, закрывая лица руками от нестерпимого жара невесть как вспыхнувшего тумана, и лишь одна волшебница, не сгибаясь, смотрела в горящее пламя.

    Туман вспыхнул, превратившись в стену жидкого огня, и внутренности оврага стали больше напоминать горнило гномов. Плотная рука жара ударила Харьгану в лицо, ему почудилось что брови и волосы вспыхнули. Люди отшатнулись от разверзнувшейся огненной бездны, закрывая лица руками от нестерпимого жара невесть как вспыхнувшего тумана, и лишь одна волшебница, не сгибаясь, смотрела в горящее пламя.
19. «

    Очарование эльфов… Его придумал тот же самый сказочник, который сочинил кровожадность гоблинов. Только в сказках эльфы очаровательны, только в сказках они бессмертны, только в сказках у них золотистые волосы, зеленые глаза, мелодичные голоса и легкая поступь. Только в сказках эльфы мудры, правильны, справедливы и великодушны.

    Очарование эльфов… Его придумал тот же самый сказочник, который сочинил кровожадность гоблинов. Только в сказках эльфы очаровательны, только в сказках они бессмертны, только в сказках у них золотистые волосы, зеленые глаза, мелодичные голоса и легкая поступь. Только в сказках эльфы мудры, правильны, справедливы и великодушны.
20. «

    Прожитые годы давят на кости.

    Прожитые годы давят на кости.

    — Арцивус · книга