57 цитат из книги «Алексей Пехов. Крадущийся в тени», которые стоит перечитать

Ниже 57 цитат из книги «Алексей Пехов. Крадущийся в тени»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Бездействие для воинов — самое страшное испытание.

   Бездействие для воинов — самое страшное испытание.
2. «

   В вопросе о мертвецах мы стоим где-то между гхолами и доралиссцами. Если первые с радостью сожрут своего павшего товарища, то вторые не обратят на его смерть никакого внимания и даже позабудут похоронить.

   В вопросе о мертвецах мы стоим где-то между гхолами и доралиссцами. Если первые с радостью сожрут своего павшего товарища, то вторые не обратят на его смерть никакого внимания и даже позабудут похоронить.
3. «

   Маленькая война на просторах большого мира. Маленькая драма и маленькая смерть. Сколько их было? Сколько их еще будет? Скольких героев незаслуженно забудут поколения, и скольких не героев будут помнить, хотя они этого не заслужили?

   Маленькая война на просторах большого мира. Маленькая драма и маленькая смерть. Сколько их было? Сколько их еще будет? Скольких героев незаслуженно забудут поколения, и скольких не героев будут помнить, хотя они этого не заслужили?

   — Гаррет · книга
4. «

   Жизнь местами очень гадкая штука.

   Жизнь местами очень гадкая штука.
5. «

   Через некоторое время ярость остынет и превратится в черное спокойствие ночи.

   Через некоторое время ярость остынет и превратится в черное спокойствие ночи.
6. «

   В этот поздний август было очень много дождей, казалось, сам мир плакал, наблюдая за происходящей на земле войной.

   В этот поздний август было очень много дождей, казалось, сам мир плакал, наблюдая за происходящей на земле войной.
7. «

   Огром рожденный на снежных равнинах, Веками проживший у эльфов в Листве, Он Гроку был отдан как память о мире, Возникшем меж расами в Долгой Зиме. Предан покою он Ордена силой В час, когда выжил Авендум в боях. Славный средь мертвых с ним делит могилу В мрачных пещерах на древних костях. Годы проходят, лежит он в Храд Спайне Ветер гробниц в свое ложе зовет. Час подойдет, обнажит свои тайны, Магию проклятых правдой сожжет. Коль смел ты и быстр, коль храбр ты и ловок, Коль легок твой шаг и остра твоя мысль, Избегнешь расставленных нами уловок, Земли, воды, пламени ты берегись. А дальше — иди же! Распахнуты створки В Уснувшего Шепота залов покой. Здесь мозг человека, и эльфа, и орка В безумии гаснет… Погаснет и твой. Сквозь залы Уснувшего Эха и Мрака, Минуя слепых сторожей Кайю, Под взгляд Великанов, сжигающих в пепел, К гробницам Великих, погибших в бою, Зазубренным строем, обнявшись с тенями, Усопшие рыцари молча стоят, И только один не умрет под мечами, Один, что сам тени стал ближе, чем брат. Бледной Селены замерзшее тело К ложу святому тебя вознесет. Здесь тысячи лет солнце камни не грело, Веками здесь ветер холодный поет. И помни, пришелец, душа живет в Роге. Во имя людей силу даст он тебе. Но корысть воров покарает он строго. Навек ты останешься гнить в страшной Тьме.

   Огром рожденный на снежных равнинах, Веками проживший у эльфов в Листве, Он Гроку был отдан как память о мире, Возникшем меж расами в Долгой Зиме. Предан покою он Ордена силой В час, когда выжил Авендум в боях. Славный средь мертвых с ним делит могилу В мрачных пещерах на древних костях. Годы проходят, лежит он в Храд Спайне Ветер гробниц в свое ложе зовет. Час подойдет, обнажит свои тайны, Магию проклятых правдой сожжет. Коль смел ты и быстр, коль храбр ты и ловок, Коль легок твой шаг и остра твоя мысль, Избегнешь расставленных нами уловок, Земли, воды, пламени ты берегись. А дальше — иди же! Распахнуты створки В Уснувшего Шепота залов покой. Здесь мозг человека, и эльфа, и орка В безумии гаснет… Погаснет и твой. Сквозь залы Уснувшего Эха и Мрака, Минуя слепых сторожей Кайю, Под взгляд Великанов, сжигающих в пепел, К гробницам Великих, погибших в бою, Зазубренным строем, обнявшись с тенями, Усопшие рыцари молча стоят, И только один не умрет под мечами, Один, что сам тени стал ближе, чем брат. Бледной Селены замерзшее тело К ложу святому тебя вознесет. Здесь тысячи лет солнце камни не грело, Веками здесь ветер холодный поет. И помни, пришелец, душа живет в Роге. Во имя людей силу даст он тебе. Но корысть воров покарает он строго. Навек ты останешься гнить в страшной Тьме.
8. «

   Ни темные, ни светлые эльфы, побери их пламя дракона, не отличались сдержанностью характера и на любое оскорбление, настоящее или мнимое, отвечали железом.

   Ни темные, ни светлые эльфы, побери их пламя дракона, не отличались сдержанностью характера и на любое оскорбление, настоящее или мнимое, отвечали железом.
9. «

   Ты знаешь, кто такой Неназываемый? — неожиданно спросил у меня король. — Он зло и тьма.

   Ты знаешь, кто такой Неназываемый? — неожиданно спросил у меня король. — Он зло и тьма.
10. «

    Это потом появились гномы и карлики, доралиссцы и люди, кентавры и великаны, а также множество других рас, населяющих Сиалу. А первыми, первыми были неудачные дети — орки и эльфы.

    Это потом появились гномы и карлики, доралиссцы и люди, кентавры и великаны, а также множество других рас, населяющих Сиалу. А первыми, первыми были неудачные дети — орки и эльфы.
11. «

    Все в мире меняется, только скверные привычки демонов остаются прежними.

    Все в мире меняется, только скверные привычки демонов остаются прежними.
12. «

    А затем Фонарщик затянул песнь-Прощение. Песнь, которую поют Дикие над могилами и телами своих братьев, не важно, пали они в бою или умерли от старости. Песнь странную и даже неподходящую для воинов. Ведь как воины могут прощать своих врагов?

    А затем Фонарщик затянул песнь-Прощение. Песнь, которую поют Дикие над могилами и телами своих братьев, не важно, пали они в бою или умерли от старости. Песнь странную и даже неподходящую для воинов. Ведь как воины могут прощать своих врагов?
13. «

    Ожидание — это самая плохая штука, по себе знаю. Иногда терпение просто кончается, не выдерживая пытки временем. В такие моменты хочется выть, чтобы хоть чем-то себя занять.

    Ожидание — это самая плохая штука, по себе знаю. Иногда терпение просто кончается, не выдерживая пытки временем. В такие моменты хочется выть, чтобы хоть чем-то себя занять.

    — Гаррет · книга
14. «

    Тень появляется только тогда, когда существует хотя бы крупица света, так что сравнивать её с тьмой по меньшей мере глупо.

    Тень появляется только тогда, когда существует хотя бы крупица света, так что сравнивать её с тьмой по меньшей мере глупо.

    — Гаррет · книга
15. «

    Предаваться унынию будем несколько позже. Если доживем до этого «позже».

    Предаваться унынию будем несколько позже. Если доживем до этого «позже».
16. «

    Все когда-нибудь уходят. Рано или поздно это случается, и бегать от этого — глупо, а закрывать глаза на это — ещё глупее. ... Весь вопрос только в том, как уйти и за что стоит расстаться с жизнью.

    Все когда-нибудь уходят. Рано или поздно это случается, и бегать от этого — глупо, а закрывать глаза на это — ещё глупее. ... Весь вопрос только в том, как уйти и за что стоит расстаться с жизнью.

    — Миралисса · книга
17. «

    Чем меньше о тебе знают другие, тем сильнее ты защищён от разных неожиданностей.

    Чем меньше о тебе знают другие, тем сильнее ты защищён от разных неожиданностей.

    — Гаррет · книга
18. «

    Халатность погубит этот мир. Уж поверьте!

    Халатность погубит этот мир. Уж поверьте!

    — Гаррет · книга
19. «

    Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

    Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

    — Гаррет · книга
20. «

    Не тот мастер-вор, кто режет горло страже, поднятой по тревоге, а тот, кто бесшумно пришел, взял вещь и так же тихо ушел, оставив после себя как можно меньше следов, а следовательно, и трупов.

    Не тот мастер-вор, кто режет горло страже, поднятой по тревоге, а тот, кто бесшумно пришел, взял вещь и так же тихо ушел, оставив после себя как можно меньше следов, а следовательно, и трупов.