49 коротких цитат из книги «Алексей Пехов. Страж»

Ниже 49 цитат из книги «Алексей Пехов. Страж»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Кстати говоря, ведьмы — страшные и злые бабки. Ты не такая. Предпочитаю называть тебя колдуньей. — Как черта ни назови, святым он не станет.

   — Кстати говоря, ведьмы — страшные и злые бабки. Ты не такая. Предпочитаю называть тебя колдуньей. — Как черта ни назови, святым он не станет.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
2. «

   Великолепная компания у нас подобралась. Ведьма, которая немного страж. Страж, который дружит с ведьмой. Душа, которая непонятно что с вами, грешниками, забыла, и одушевленная тыква, которая своим видом может напугать даже Вельзевула.

   Великолепная компания у нас подобралась. Ведьма, которая немного страж. Страж, который дружит с ведьмой. Душа, которая непонятно что с вами, грешниками, забыла, и одушевленная тыква, которая своим видом может напугать даже Вельзевула.

   — Проповедник · книга
3. «

   — Не знал, что он балуется колдовством. — Прилично говорить, что он занимается алхимией, астрологией и математикой.

   — Не знал, что он балуется колдовством. — Прилично говорить, что он занимается алхимией, астрологией и математикой.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
4. «

   Страх притягивает темные души. Они безумеют от его едкой вони и приходят к живым лишь для того, чтобы сделать их мертвыми.

   Страх притягивает темные души. Они безумеют от его едкой вони и приходят к живым лишь для того, чтобы сделать их мертвыми.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
5. «

   В природе человеческой превращаться в диких собак во времена, когда следует становиться праведником. Ожидание смерти хуже самой смерти. Люди искушаются соблазнами, страхом, Дьяволом и совершают безумства...

   В природе человеческой превращаться в диких собак во времена, когда следует становиться праведником. Ожидание смерти хуже самой смерти. Люди искушаются соблазнами, страхом, Дьяволом и совершают безумства...
6. «

   — О нет! — простонал я. — Шабаш и оргия на Вересковой горе — куда не шло, но бал в замке!... Ты же помнишь! Я чуть с тоски не умер на вашем балу в честь празднования летнего солнцестояния. Даже магистры представляют из себя куда менее унылое зрелище.

   — О нет! — простонал я. — Шабаш и оргия на Вересковой горе — куда не шло, но бал в замке!... Ты же помнишь! Я чуть с тоски не умер на вашем балу в честь празднования летнего солнцестояния. Даже магистры представляют из себя куда менее унылое зрелище.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
7. «

   От некоторых старых привычек нельзя избавиться даже после смерти. Знавал я одну даму, которая при виде мышей падала в обморок, хотя уже лет восемьдесят как была мертва.

   От некоторых старых привычек нельзя избавиться даже после смерти. Знавал я одну даму, которая при виде мышей падала в обморок, хотя уже лет восемьдесят как была мертва.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
8. «

   — Проповедник, — тихо позвал я, но он, слишком занятый молитвой, услышал меня лишь с четвертого раза. — Святые заступники! Людвиг, держись. Мы отнесем тебя к лекарю, и ты поправишься. «Какого же дьявола ты тогда читаешь по мне поминальную службу?»

   — Проповедник, — тихо позвал я, но он, слишком занятый молитвой, услышал меня лишь с четвертого раза. — Святые заступники! Людвиг, держись. Мы отнесем тебя к лекарю, и ты поправишься. «Какого же дьявола ты тогда читаешь по мне поминальную службу?»

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
9. «

   — Женщины — сосуд Дьявола! — Надо думать, ты в этом вопросе мало что понимаешь и к сосуду никогда не припадал.

   — Женщины — сосуд Дьявола! — Надо думать, ты в этом вопросе мало что понимаешь и к сосуду никогда не припадал.

   — Проповедник · книга
10. «

    Никогда не верил, что кровопускание может кому-то помочь, иначе на войне от этого бы никто не умирал. Потеря крови ослабляет человека, но никак не ставит его на ноги, что бы там ни говорили ученые мужи.

    Никогда не верил, что кровопускание может кому-то помочь, иначе на войне от этого бы никто не умирал. Потеря крови ослабляет человека, но никак не ставит его на ноги, что бы там ни говорили ученые мужи.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
11. «

    Не будет ангелов, Хартвиг. И папских башмаков. И людской благодарности тоже. Последняя — гораздо большая редкость, чем первое и второе.

    Не будет ангелов, Хартвиг. И папских башмаков. И людской благодарности тоже. Последняя — гораздо большая редкость, чем первое и второе.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
12. «

    Повсюду царили смерть, отчаяние и страх. Люди уже не сражались за свои жизни. Они просто ждали решения высших сил, кому из них жить, а кому умереть. Эта овечья покорность, отупляющая сознание, была не менее страшна, чем сама болезнь.

    Повсюду царили смерть, отчаяние и страх. Люди уже не сражались за свои жизни. Они просто ждали решения высших сил, кому из них жить, а кому умереть. Эта овечья покорность, отупляющая сознание, была не менее страшна, чем сама болезнь.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
13. «

    Проповедник — моя головная боль. Как и она, он любит появляться неожиданно.

    Проповедник — моя головная боль. Как и она, он любит появляться неожиданно.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
14. «

    Все как обычно — инквизитор за порог, черт в дом.

    Все как обычно — инквизитор за порог, черт в дом.

    — Проповедник · книга
15. «

    — Ты завтракал? — Нет. — Вот именно поэтому ты поутру такой злой.

    — Ты завтракал? — Нет. — Вот именно поэтому ты поутру такой злой.

    — Проповедник · книга
16. «

    Люди всегда найдут способ обмануть других людей.

    Люди всегда найдут способ обмануть других людей.

    — Проповедник · книга
17. «

    Я тоже идеалист. Мне претит мысль, что я везу тебя на заклание, ибо мне не нравится библейская история про отца, решившего отдать своего сына в жертву Богу. Есть в этом что-то противоестественное тому, чему учит Всевышний.

    Я тоже идеалист. Мне претит мысль, что я везу тебя на заклание, ибо мне не нравится библейская история про отца, решившего отдать своего сына в жертву Богу. Есть в этом что-то противоестественное тому, чему учит Всевышний.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
18. «

    Настало время ведьм.

    Настало время ведьм.

    — Гертруда фон Рюдигер · книга
19. «

    Любая жизнь стоит неприятностей. Особенно, если из-за тебя она может прерваться.

    Любая жизнь стоит неприятностей. Особенно, если из-за тебя она может прерваться.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
20. «

    — Пугало не так плохо, как ты думаешь. — Возможно, мы говорим о разных Пугалах? Я о том, что похоже на оживший кошмар. Такое, знаешь ли, молчаливое, с изогнутым ножом для кровавой жатвы, порубившее в Вионе несколько человек.

    — Пугало не так плохо, как ты думаешь. — Возможно, мы говорим о разных Пугалах? Я о том, что похоже на оживший кошмар. Такое, знаешь ли, молчаливое, с изогнутым ножом для кровавой жатвы, порубившее в Вионе несколько человек.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга