43 цитаты из книги «Анатолий Домбровский. Перикл», которые захочется сохранить

Собрали 43 цитаты из книги «Анатолий Домбровский. Перикл» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Фидий поможет решить нам задачу: тот, кто изваял своими руками Зевса Олимпийского, знает, что такое божественное совершенство и уж, конечно, что такое совершенство человеческое. — Говорить ли мне о совершенстве женщины, о красоте или о совершенстве мужчины, воина? — отозвался Фидий, поставив на столик недопитую чашу с вином. — Говорить ли мне о совершенстве розы или о совершенстве шипов, защищающих эту розу?

   — Фидий поможет решить нам задачу: тот, кто изваял своими руками Зевса Олимпийского, знает, что такое божественное совершенство и уж, конечно, что такое совершенство человеческое. — Говорить ли мне о совершенстве женщины, о красоте или о совершенстве мужчины, воина? — отозвался Фидий, поставив на столик недопитую чашу с вином. — Говорить ли мне о совершенстве розы или о совершенстве шипов, защищающих эту розу?

   — Аспасия · книга
2. «

   ...одни народы хвастаются перед другими, говоря, что они лучше других, и этому спору нет конца, потому что никто не знает доподлинно, что тут лучше и что тут хуже. Некоторые вещи, разумеется, очевидны: невежество, жестокость, лживость, коварство, заносчивость не могут украсить ни один народ.

   ...одни народы хвастаются перед другими, говоря, что они лучше других, и этому спору нет конца, потому что никто не знает доподлинно, что тут лучше и что тут хуже. Некоторые вещи, разумеется, очевидны: невежество, жестокость, лживость, коварство, заносчивость не могут украсить ни один народ.

   — Аспасия · книга
3. «

   Надо грести против ветра, чтобы спастись в шторм.

   Надо грести против ветра, чтобы спастись в шторм.

   — Аксиох · книга
4. «

   Анаксагор учил, что война — всегда зло, ибо в конце концов заканчивается поражением. Победоносных войн не бывает, все победы временны, поражение же преследует всех, ибо брошенный вверх камень в конце концов падает, вода высыхает, огонь угасает, человек умирает...

   Анаксагор учил, что война — всегда зло, ибо в конце концов заканчивается поражением. Победоносных войн не бывает, все победы временны, поражение же преследует всех, ибо брошенный вверх камень в конце концов падает, вода высыхает, огонь угасает, человек умирает...

   — Анаксагор · книга
5. «

   Власть над властелином — в этом могут преуспеть только женщины. Но тут одного искусства любви, умения разжигать любовную страсть в мужчине, недостаточно. Нужно овладеть не только его страстью, но и умом. Вот полная власть.

   Власть над властелином — в этом могут преуспеть только женщины. Но тут одного искусства любви, умения разжигать любовную страсть в мужчине, недостаточно. Нужно овладеть не только его страстью, но и умом. Вот полная власть.

   — Сократ · книга
6. «

   — Это Сократ, — сказала Аспасии Феодота. — Он говорит о себе, что его каждая собака в Афинах знает. Многие называют его мудрецом, а сам он называет себя шмелем, который жалит всех своими вопросами.

   — Это Сократ, — сказала Аспасии Феодота. — Он говорит о себе, что его каждая собака в Афинах знает. Многие называют его мудрецом, а сам он называет себя шмелем, который жалит всех своими вопросами.

   — Феодота · книга
7. «

   — То, чем повернута к нам Аспасия, достойно созерцания более, чем твое лицо, Сократ, — не преминул уязвить Сократа Полигнот. — А если мы поменяемся местами, все станет наоборот? — спросил Сократ. Все гости бурно принялись обсуждать, что станется в случае такой перестановки, и вскоре пришли к выводу, что Сократу и Аспасии лучше оставаться в прежнем положении, ибо хоть и приятно будет всем видеть прекрасное лицо Аспасии, зад Сократа испортит всем аппетит.

   — То, чем повернута к нам Аспасия, достойно созерцания более, чем твое лицо, Сократ, — не преминул уязвить Сократа Полигнот. — А если мы поменяемся местами, все станет наоборот? — спросил Сократ. Все гости бурно принялись обсуждать, что станется в случае такой перестановки, и вскоре пришли к выводу, что Сократу и Аспасии лучше оставаться в прежнем положении, ибо хоть и приятно будет всем видеть прекрасное лицо Аспасии, зад Сократа испортит всем аппетит.

   — Сократ · книга
8. «

   Родственники бросаются на наследство, как волки на овцу.

   Родственники бросаются на наследство, как волки на овцу.

   — Сократ · книга
9. «

   ...он произнёс уже за свою жизнь столько слов, уча других уму-разуму, сколько Зевс не произнёс, творя из слов весь видимый и невидимый мир.

   ...он произнёс уже за свою жизнь столько слов, уча других уму-разуму, сколько Зевс не произнёс, творя из слов весь видимый и невидимый мир.
10. «

    Герой рано или поздно становится тираном — таков, считают афиняне, непреложный закон, а поэтому изгоняют героев, не дав им согрешить против свободы.

    Герой рано или поздно становится тираном — таков, считают афиняне, непреложный закон, а поэтому изгоняют героев, не дав им согрешить против свободы.
11. «

    Пороки боятся трех вещей: воспитания, образования и законов. Воспитание и образование — дело частное. А законы обязательны для всех. Пороки боятся законов, если за исполнением законов следят достойные люди. И если эти законы написаны достойными людьми.

    Пороки боятся трех вещей: воспитания, образования и законов. Воспитание и образование — дело частное. А законы обязательны для всех. Пороки боятся законов, если за исполнением законов следят достойные люди. И если эти законы написаны достойными людьми.
12. «

    Из плохой кожи лишь тот шьет башмаки, кто враг самому себе.

    Из плохой кожи лишь тот шьет башмаки, кто враг самому себе.
13. «

    Я несколько часов простоял перед твоим Зевсом, Фидий. Я видел изумрудное мерцание в глубине его глаз — это образ мысли, я видел голубые отблески на его губах — так светятся слова небесной чистоты, слетающие с его губ. Я видел золотые и зеленые искорки на его бровях и в его бороде — будто на них наша сладкая земная роса при восходе солнца. На его руках — красные прожилки червонного золота: там струится живая кровь. Щеки его белы, и эта белизна — от крайней озабоченности судьбою мира человека. Он не сидит, откинувшись на спинку трона, как сидят чванливые тираны или уставшие цари, — он слегка подался вперед, он слушает стоящих перед ним, он полон участия. За его спиной — чернота для несотворенных звезд. Впрочем, одна звезда вдалеке уже родилась, она слабо мерцает — это надежда, которую твой Зевс дарит каждому, кто стоит перед ним с молчаливой молитвой.

    Я несколько часов простоял перед твоим Зевсом, Фидий. Я видел изумрудное мерцание в глубине его глаз — это образ мысли, я видел голубые отблески на его губах — так светятся слова небесной чистоты, слетающие с его губ. Я видел золотые и зеленые искорки на его бровях и в его бороде — будто на них наша сладкая земная роса при восходе солнца. На его руках — красные прожилки червонного золота: там струится живая кровь. Щеки его белы, и эта белизна — от крайней озабоченности судьбою мира человека. Он не сидит, откинувшись на спинку трона, как сидят чванливые тираны или уставшие цари, — он слегка подался вперед, он слушает стоящих перед ним, он полон участия. За его спиной — чернота для несотворенных звезд. Впрочем, одна звезда вдалеке уже родилась, она слабо мерцает — это надежда, которую твой Зевс дарит каждому, кто стоит перед ним с молчаливой молитвой.

    — Полигнот · книга
14. «

    Ты говоришь как богиня: и красиво и правду.

    Ты говоришь как богиня: и красиво и правду.

    — Сократ · книга
15. «

    — Стало быть, ты всю жизнь будешь каменотесом и софистом, — заключил Перикл. — Нет, — возразил живо Сократ. — Из каменотеса я стану скульптором, ваятелем, а из софиста — философом. — Философом? Это что же? Объясни, — попросил Перикл. — Софист — просто мудрый человек. У него на все есть ответ и доказательство. А философ — любит не просто мудрость, но истинную мудрость, он любит в мудрости истину и овладевает искусством обнаруживать ее, а не только искусством убеждать других в том, что ему выгодно.

    — Стало быть, ты всю жизнь будешь каменотесом и софистом, — заключил Перикл. — Нет, — возразил живо Сократ. — Из каменотеса я стану скульптором, ваятелем, а из софиста — философом. — Философом? Это что же? Объясни, — попросил Перикл. — Софист — просто мудрый человек. У него на все есть ответ и доказательство. А философ — любит не просто мудрость, но истинную мудрость, он любит в мудрости истину и овладевает искусством обнаруживать ее, а не только искусством убеждать других в том, что ему выгодно.

    — Перикл · книга
16. «

    Тогда же Перикла спрашивали, разделяет ли он взгляды Дамона, на что Перикл ответил: — Я согласен со всем, что касается музыки: лучше Дамона никто не знает, чем прекрасна музыка. Относительно же общества скажу так: и каменщик со своей точки зрения может судить об обществе, и гончар, и винодел — всякому его профессия кажется важнейшей и полной всяких истин, которые можно употребить в любом другом деле. Но истины профессии — только истины профессии. О политическом устройстве должны рассуждать политики, а музыканты — о музыке. Вот и Эзоп говорил, что кожевенник оценивает быка только по шкуре, о живом же быке, полном силы и мощи, он не знает ничего.

    Тогда же Перикла спрашивали, разделяет ли он взгляды Дамона, на что Перикл ответил: — Я согласен со всем, что касается музыки: лучше Дамона никто не знает, чем прекрасна музыка. Относительно же общества скажу так: и каменщик со своей точки зрения может судить об обществе, и гончар, и винодел — всякому его профессия кажется важнейшей и полной всяких истин, которые можно употребить в любом другом деле. Но истины профессии — только истины профессии. О политическом устройстве должны рассуждать политики, а музыканты — о музыке. Вот и Эзоп говорил, что кожевенник оценивает быка только по шкуре, о живом же быке, полном силы и мощи, он не знает ничего.

    — Перикл · книга
17. «

    ...человек славен не своим богатством, а умом и добрым сердцем. Бедный, но верный друг хоть и не накормит, но во всем прочем окажет помощь, а богатый, но неверный накормит, да предаст.

    ...человек славен не своим богатством, а умом и добрым сердцем. Бедный, но верный друг хоть и не накормит, но во всем прочем окажет помощь, а богатый, но неверный накормит, да предаст.

    — Сократ · книга
18. «

    — Тебе, как я давно приметил, присущи лишь две страсти: ты крошишь и шлифуешь камни и изводишь в спорах всех встречных. Как каменотес — ты кормишь себя. А чего ты достигаешь спорами, Сократ? — Тоже кормлю себя, — ответил Сократ. — Но не тело кормлю, а душу. Душа ведь питается мыслями, как чрево — вином и сыром. Кто питает одно тело, у того хиреет душа. — А кто питает только душу? — У того хиреет тело, — засмеялся Сократ — ответ был так очевиден. — Но с душой мы обретаем вечность, а с телом едва доживаем до восьмидесяти... Вот и суди, что важнее — питать душу или питать тело. Но лучше одновременно насыщать и душу и тело.

    — Тебе, как я давно приметил, присущи лишь две страсти: ты крошишь и шлифуешь камни и изводишь в спорах всех встречных. Как каменотес — ты кормишь себя. А чего ты достигаешь спорами, Сократ? — Тоже кормлю себя, — ответил Сократ. — Но не тело кормлю, а душу. Душа ведь питается мыслями, как чрево — вином и сыром. Кто питает одно тело, у того хиреет душа. — А кто питает только душу? — У того хиреет тело, — засмеялся Сократ — ответ был так очевиден. — Но с душой мы обретаем вечность, а с телом едва доживаем до восьмидесяти... Вот и суди, что важнее — питать душу или питать тело. Но лучше одновременно насыщать и душу и тело.

    — Сократ · книга
19. «

    Только дураки падают от смеха, а трусы от страха...

    Только дураки падают от смеха, а трусы от страха...

    — Сократ · книга
20. «

    Аспасия могла бы пригласить Сократа в свою комнату, которую предоставила ей Феодота в порнее, но не решалась: вдруг Сократ забудет о Перикле, думалось ей, и станет склонять ее к любви — с мужчинами такое случается, они даже жен своих лучших друзей порой пытаются соблазнить, впрочем, не только пытаются, но и соблазняют, а потом еще и хвастаются этим.

    Аспасия могла бы пригласить Сократа в свою комнату, которую предоставила ей Феодота в порнее, но не решалась: вдруг Сократ забудет о Перикле, думалось ей, и станет склонять ее к любви — с мужчинами такое случается, они даже жен своих лучших друзей порой пытаются соблазнить, впрочем, не только пытаются, но и соблазняют, а потом еще и хвастаются этим.