«Андрей Александрович Васильев. Файролл. Квадратура круга» в 16 цитат

Собрали 16 цитат из книги «Андрей Александрович Васильев. Файролл. Квадратура круга» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В приёмной Зимина никакой суеты не было. Там как всегда царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холёная Елиза Валбетовна. - Никифоров, — как всегда в её голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии, — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина. - В смысле — красив, молод и богат? - В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина, – Примчался и давай жужжать.

   В приёмной Зимина никакой суеты не было. Там как всегда царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холёная Елиза Валбетовна. - Никифоров, — как всегда в её голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии, — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина. - В смысле — красив, молод и богат? - В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина, – Примчался и давай жужжать.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
2. «

   Счастье — это как передышка у случайного костра на длинном пути по ночному лесу. Немного тепла, немного покоя — и снова тебе идти по темной дороге без просвета, зачастую даже не зная, далеко ли до того места, где деревья сменятся лугом или степью. И есть ли выход из этого леса вообще?

   Счастье — это как передышка у случайного костра на длинном пути по ночному лесу. Немного тепла, немного покоя — и снова тебе идти по темной дороге без просвета, зачастую даже не зная, далеко ли до того места, где деревья сменятся лугом или степью. И есть ли выход из этого леса вообще?

   — Лоссарнах Мак-Магнус · книга
3. «

   Вынужден вас расстроить, конца света не будет — развел руки в стороны Ерема — Это убыточное предприятие. Совершенно нерентабельное. Причем для абсолютно всех заинтересованных лиц.

   Вынужден вас расстроить, конца света не будет — развел руки в стороны Ерема — Это убыточное предприятие. Совершенно нерентабельное. Причем для абсолютно всех заинтересованных лиц.

   — Ерема (Иеремия) · книга
4. «

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
5. «

   ...кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть.

   ...кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
6. «

   Идущие по дороге истинной любви очень редко приходят к счастью. Чаще всего этот путь ведёт к могиле.

   Идущие по дороге истинной любви очень редко приходят к счастью. Чаще всего этот путь ведёт к могиле.

   — Назир · книга
7. «

   Выше головы не прыгнешь, ниже задницы не сядешь.

   Выше головы не прыгнешь, ниже задницы не сядешь.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
8. «

   Если четкого понимания цели нет, то жизнь никогда не повернется к человеку улыбающейся стороной. Потому что даже ей, жизни, неприятно, если она ни о чем.

   Если четкого понимания цели нет, то жизнь никогда не повернется к человеку улыбающейся стороной. Потому что даже ей, жизни, неприятно, если она ни о чем.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
9. «

   Доброта хороша лишь тогда, когда она конечна, только так её можно отличить от бессмысленного мягкосердечия и откровенной глупости.

   Доброта хороша лишь тогда, когда она конечна, только так её можно отличить от бессмысленного мягкосердечия и откровенной глупости.

   — Нерит · книга
10. «

    - О чём задумался? — прощебетала Олеся, пристраивая свою голову мне на плечо, — Что-то не так? - Всё так, — приобнял её я, — Просто после соития всякая тварь грустна бывает. Закон бытия.

    - О чём задумался? — прощебетала Олеся, пристраивая свою голову мне на плечо, — Что-то не так? - Всё так, — приобнял её я, — Просто после соития всякая тварь грустна бывает. Закон бытия.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
11. «

    Иногда женское плечо, подставленное вовремя, оказывается крепче любого камня.

    Иногда женское плечо, подставленное вовремя, оказывается крепче любого камня.

    — Илья Павлович Азов · книга
12. «

    Много дураков в своей жизни видел, но это просто эталон какой-то.

    Много дураков в своей жизни видел, но это просто эталон какой-то.

    — Тристан · книга
13. «

    Мужчины по сути своей хаотичны, ими правят инстинкты и сиюминутные желания. Не всеми, разумеется, но подавляющим большинством — точно. А вот женщины — дочери порядка, и для них стабильность — признак того, что все идёт по намеченному плану. Ей, женщиной, намеченному. Других, собственно, быть и не может, ибо мужчины, по их мнению, неспособны к разумному и целесообразному планированию.

    Мужчины по сути своей хаотичны, ими правят инстинкты и сиюминутные желания. Не всеми, разумеется, но подавляющим большинством — точно. А вот женщины — дочери порядка, и для них стабильность — признак того, что все идёт по намеченному плану. Ей, женщиной, намеченному. Других, собственно, быть и не может, ибо мужчины, по их мнению, неспособны к разумному и целесообразному планированию.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
14. «

    Долг вообще единственная вещь на свете, про которую нельзя забывать, потому что раньше или позже его придут взыскивать, и к этому всегда надо быть готовым. Не случается по-другому, так устроен мир. Всё проходит — детство, любовь, привязанности, беда, радость — всё. А долг всегда остается долгом, это некая константа, которую не изменит ничто. Если ты на себя его принял — плати. Или умри, это единственное что тебя от него освободит, да и то не факт.

    Долг вообще единственная вещь на свете, про которую нельзя забывать, потому что раньше или позже его придут взыскивать, и к этому всегда надо быть готовым. Не случается по-другому, так устроен мир. Всё проходит — детство, любовь, привязанности, беда, радость — всё. А долг всегда остается долгом, это некая константа, которую не изменит ничто. Если ты на себя его принял — плати. Или умри, это единственное что тебя от него освободит, да и то не факт.

    — Валериан Валентинович · книга
15. «

    Вот мы все себя считаем стратегами, всё мы просчитываем, всё предусматриваем. Фигня. Чем многослойней план, чем тоньше расчёт, тем больше вероятность ошибки. Наши предки, люди неглупые, давным-давно изрекли: «Где тонко — там и рвётся». А у меня, по ходу, везде тонко было.

    Вот мы все себя считаем стратегами, всё мы просчитываем, всё предусматриваем. Фигня. Чем многослойней план, чем тоньше расчёт, тем больше вероятность ошибки. Наши предки, люди неглупые, давным-давно изрекли: «Где тонко — там и рвётся». А у меня, по ходу, везде тонко было.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
16. «

    – Вы все – мертвецы – с скрежетом убрав меч в ножны, заявил Витар, и для убедительности обвел нас пальцем, закованным в сталь – Все! Я лично каждому сердце вырежу. – Страшно-то как – хихикнул кто-то из молодых рыцарей. – Он похож на Хельга-дурачка из замка моего папеньки – заметил другой – Того тоже все, кому не лень лупили, а он всякий раз грозился отомстить. Ужасно и неотвратимо. – Отомстил? – заинтересовалось сразу несколько рыцарей – Или нет? – Какой там. Мало того – за каждую такую угрозу он еще и дополнительных тумаков получал.

    – Вы все – мертвецы – с скрежетом убрав меч в ножны, заявил Витар, и для убедительности обвел нас пальцем, закованным в сталь – Все! Я лично каждому сердце вырежу. – Страшно-то как – хихикнул кто-то из молодых рыцарей. – Он похож на Хельга-дурачка из замка моего папеньки – заметил другой – Того тоже все, кому не лень лупили, а он всякий раз грозился отомстить. Ужасно и неотвратимо. – Отомстил? – заинтересовалось сразу несколько рыцарей – Или нет? – Какой там. Мало того – за каждую такую угрозу он еще и дополнительных тумаков получал.

    — Витар · книга