22 цитаты из книги «Андрей Александрович Васильев. Файролл. Право выбора» — читать онлайн

Ниже 22 цитаты из книги «Андрей Александрович Васильев. Файролл. Право выбора»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   В жизни вообще всегда так бывает. Не нужно человеку чего-то, а оно ему в руки само идет. А в это время другой человек, чтобы это что-то получить, как рыба об лед бьётся – а всё никак. Диалектика, блин.

   В жизни вообще всегда так бывает. Не нужно человеку чего-то, а оно ему в руки само идет. А в это время другой человек, чтобы это что-то получить, как рыба об лед бьётся – а всё никак. Диалектика, блин.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
2. «

   Гони её прочь, тугу-печаль, перевернётся и на нашей улице грузовик с карамельками!

   Гони её прочь, тугу-печаль, перевернётся и на нашей улице грузовик с карамельками!

   — Лена Шелестова · книга
3. «

   Старик тостов говорить не стал и другим налить не предлагал – он отхлебнул вина и с видом знатока покачал головой: — Улей и сад, — негромко произнес он. — Да, это славное вино. Ах, какое было солнце в Андалусии, какие женщины! Как они меня любили, как почитали. Увы, увы им, увы им всем, ибо те, кто любит, должны помнить о том, что частенько отданная любовь возвращается дарителю в виде трехкратных мук.

   Старик тостов говорить не стал и другим налить не предлагал – он отхлебнул вина и с видом знатока покачал головой: — Улей и сад, — негромко произнес он. — Да, это славное вино. Ах, какое было солнце в Андалусии, какие женщины! Как они меня любили, как почитали. Увы, увы им, увы им всем, ибо те, кто любит, должны помнить о том, что частенько отданная любовь возвращается дарителю в виде трехкратных мук.

   — Старик · книга
4. «

   Всё точно по древней восточной мудрости, которая говорит о том, что уходящий по дороге вдаль уносит с собой только одну четверть печали разлуки, а три других остаются у того, кто смотрит ему вслед.

   Всё точно по древней восточной мудрости, которая говорит о том, что уходящий по дороге вдаль уносит с собой только одну четверть печали разлуки, а три других остаются у того, кто смотрит ему вслед.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
5. «

   Всегда найдется боец лучше тебя, – вздохнул король. – Не бывает непобедимых воинов.

   Всегда найдется боец лучше тебя, – вздохнул король. – Не бывает непобедимых воинов.

   — Лоссарнах Мак-Магнус · книга
6. «

   Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование – «путы». Причем заметим, в девяноста процентах случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому, что ты их выбираешь сам. Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащишь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям, и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги», – и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу — соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может, добавишь еще: «Как же это все достало». Вот это все и создает то, что называется «твоя жизнь». И никогда ты не станешь её менять, поскольку в ней все устоялось, в ней ты уже всего достиг, и сил на рывок из неё просто нет. И на то, чтобы создать новую жизнь, сил тоже нет – ты их уже израсходовал.

   Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование – «путы». Причем заметим, в девяноста процентах случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому, что ты их выбираешь сам. Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащишь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям, и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги», – и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу — соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может, добавишь еще: «Как же это все достало». Вот это все и создает то, что называется «твоя жизнь». И никогда ты не станешь её менять, поскольку в ней все устоялось, в ней ты уже всего достиг, и сил на рывок из неё просто нет. И на то, чтобы создать новую жизнь, сил тоже нет – ты их уже израсходовал.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
7. «

   Вот же, блин, не приведи господь в такую влюбиться, жизни не взвидишь. Хотя, наверное, только в таких и надо влюбляться по молодости. Да, это будет безумная нервотрёпка, беспрестанная ревность, постоянный кавардак в голове и жизни, разбитые надежды и иллюзии, когда придет время неизбежного финала и длительный запой в качестве бонусной награды, но именно эту девушку ты будешь вспоминать с теплом и нежностью всю свою жизнь. Просто она подарила тебе то, что не смогли дать другие, более покладистые и спокойные девушки. Она подарила тебе эмоции и ощущение полноты жизни, своим «нет» она перебрала все струны твоей души. Она подарила тебе то, что поэты называют «бурей чувств», и это бесценный подарок, просто осознаешь ты это только тогда, когда волосы становятся редкими, пузо отвисшим, а огни, некогда ярко горящие в душе, подергиваются пеплом и скоро станут кучкой золы. Собственно, потому и бегут иногда стареющие мужчины к молоденьким девушкам, вызывая гнев жен и общественности, не понимающих, что не за молодым телом сделал рывок этот человек, а затем, чтобы хоть на миг стать тем весёлым и беззаботным парнем, который давным-давно уже ушел за поворот бытия. Впрочем, стоит ли догонять навсегда ушедшее? Я не знаю.

   Вот же, блин, не приведи господь в такую влюбиться, жизни не взвидишь. Хотя, наверное, только в таких и надо влюбляться по молодости. Да, это будет безумная нервотрёпка, беспрестанная ревность, постоянный кавардак в голове и жизни, разбитые надежды и иллюзии, когда придет время неизбежного финала и длительный запой в качестве бонусной награды, но именно эту девушку ты будешь вспоминать с теплом и нежностью всю свою жизнь. Просто она подарила тебе то, что не смогли дать другие, более покладистые и спокойные девушки. Она подарила тебе эмоции и ощущение полноты жизни, своим «нет» она перебрала все струны твоей души. Она подарила тебе то, что поэты называют «бурей чувств», и это бесценный подарок, просто осознаешь ты это только тогда, когда волосы становятся редкими, пузо отвисшим, а огни, некогда ярко горящие в душе, подергиваются пеплом и скоро станут кучкой золы. Собственно, потому и бегут иногда стареющие мужчины к молоденьким девушкам, вызывая гнев жен и общественности, не понимающих, что не за молодым телом сделал рывок этот человек, а затем, чтобы хоть на миг стать тем весёлым и беззаботным парнем, который давным-давно уже ушел за поворот бытия. Впрочем, стоит ли догонять навсегда ушедшее? Я не знаю.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
8. «

   Весёлая картина — коза дерёт Мартына, – пробормотал я. – А вот наоборот – Мартын козу дерёт.

   Весёлая картина — коза дерёт Мартына, – пробормотал я. – А вот наоборот – Мартын козу дерёт.

   — Старик · книга
9. «

   — Так, а в чём тогда печаль? — не понял Азов. — Помимо патриархального уклада, её родителей и безумной сестры? – уточнил я. – Да во всём, начиная с дороги. А если на трассе нас встретят два джипа и всех покрошат в мелкий винегрет? У меня, например, на пули аллергия сильнейшая, я от них весь дырками покрываюсь.

   — Так, а в чём тогда печаль? — не понял Азов. — Помимо патриархального уклада, её родителей и безумной сестры? – уточнил я. – Да во всём, начиная с дороги. А если на трассе нас встретят два джипа и всех покрошат в мелкий винегрет? У меня, например, на пули аллергия сильнейшая, я от них весь дырками покрываюсь.

   — Илья Павлович Азов · книга
10. «

    Бескорыстие — это добродетель, требующая награды.

    Бескорыстие — это добродетель, требующая награды.

    — Старик · книга
11. «

    — Ну так что? — сварливо осведомился призрак. — Среди вас героев, как я понимаю, нет? — Герои есть, — пояснил я ему. — Дураков нет.

    — Ну так что? — сварливо осведомился призрак. — Среди вас героев, как я понимаю, нет? — Герои есть, — пояснил я ему. — Дураков нет.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
12. «

    Люби свою веру, но не осуждай другие, так говорят мусульмане. — Ерема отправил в рот кусочек болгарского перца. — Я не навязываю другим то, во что верю сам, но стараюсь донести до них свою веру.

    Люби свою веру, но не осуждай другие, так говорят мусульмане. — Ерема отправил в рот кусочек болгарского перца. — Я не навязываю другим то, во что верю сам, но стараюсь донести до них свою веру.

    — Ерема (Иеремия) · книга
13. «

    Что уж говорить о последних свиданиях, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать: «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у неё вовсе и не клюв, опять же можно её начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может, и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко. Хотя в этих вопросах чаще бывает, что расстаются с нами, поскольку всё развитие отношений, от момента выбора до момента расставания, определяют женщины, но это уже совсем другая история.

    Что уж говорить о последних свиданиях, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать: «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у неё вовсе и не клюв, опять же можно её начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может, и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко. Хотя в этих вопросах чаще бывает, что расстаются с нами, поскольку всё развитие отношений, от момента выбора до момента расставания, определяют женщины, но это уже совсем другая история.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
14. «

    Зарекалась девка по весне после заката не гулять, да только к зиме пузо выперло, — брат Мих невесело хохотнул.

    Зарекалась девка по весне после заката не гулять, да только к зиме пузо выперло, — брат Мих невесело хохотнул.

    — брат Мих · книга
15. «

    Твоё слово как солома — чуть сильнее ветер подует, она и улетит.

    Твоё слово как солома — чуть сильнее ветер подует, она и улетит.

    — брат Мих · книга
16. «

    Вот какой же ты дотошный, прямо как вша портошная.

    Вот какой же ты дотошный, прямо как вша портошная.

    — Орт Пепельный · книга
17. «

    — Тяжёлая это штука – власть. — Так это как ей, властью, пользоваться, — я поболтал ногами. — Если, к примеру, только аристократок пользовать и крем «марго» кушать – то она лёгкая и приятная. А если о каждой сироте-сиротиночке думать — то проблемная и неблагодарная.

    — Тяжёлая это штука – власть. — Так это как ей, властью, пользоваться, — я поболтал ногами. — Если, к примеру, только аристократок пользовать и крем «марго» кушать – то она лёгкая и приятная. А если о каждой сироте-сиротиночке думать — то проблемная и неблагодарная.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
18. «

    — И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

    — И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

    — Старик · книга
19. «

    Скоро мне бутерброды будут команды отдавать. Так и вижу, как сыр начинает на меня орать: «Так, ты куда меня кладёшь? Почему под колбасу, а не на неё? И где масло?».

    Скоро мне бутерброды будут команды отдавать. Так и вижу, как сыр начинает на меня орать: «Так, ты куда меня кладёшь? Почему под колбасу, а не на неё? И где масло?».

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
20. «

    Правда всегда прекрасна, но бывает и так, что она губительна, — пробормотал Ерема. — Есть вещи, которые надо знать всем, есть вещи, которые надо знать избранным, и есть вещи, которые...

    Правда всегда прекрасна, но бывает и так, что она губительна, — пробормотал Ерема. — Есть вещи, которые надо знать всем, есть вещи, которые надо знать избранным, и есть вещи, которые...

    — Ерема (Иеремия) · книга