23 цитаты из книги «Анджей Сапковский. Последнее желание» — топ по популярности

Ниже 23 цитаты из книги «Анджей Сапковский. Последнее желание»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Говорят, молчание – золото. Возможно. Не знаю. Во всяком случае, своя цена у него есть.

   Говорят, молчание – золото. Возможно. Не знаю. Во всяком случае, своя цена у него есть.

   — Геральт из Ривии · книга
2. «

   — Зло – это зло, Стрегобор, – серьезно сказал ведьмак, вставая. – Меньшее, большее, среднее – все едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

   — Зло – это зло, Стрегобор, – серьезно сказал ведьмак, вставая. – Меньшее, большее, среднее – все едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

   — Геральт из Ривии · книга
3. «

   Зло — это зло. Меньшее, бо́льшее, среднее — всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

   Зло — это зло. Меньшее, бо́льшее, среднее — всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

   — Геральт из Ривии · книга
4. «

   Существует просто Зло и Большое Зло, а за ними в тени прячется Очень Большое Зло. Порой бывает так, что Очень Большое Зло схватит тебя за горло и скажет: «Выбирай, братец, либо я, либо то, которое чуточку поменьше!».

   Существует просто Зло и Большое Зло, а за ними в тени прячется Очень Большое Зло. Порой бывает так, что Очень Большое Зло схватит тебя за горло и скажет: «Выбирай, братец, либо я, либо то, которое чуточку поменьше!».

   — Ренфри · книга
5. «

   – Если я правильно понял, после третьих петухов упырицы не будет. А кто будет? – Если все пойдет как надо, будет четырнадцатилетняя девочка. – Красноглазая? С зубищами как у крокодила? – Нормальная девчонка. Но только… – Ну? – Физически. – Час от часу не легче. А психически? Каждый день на завтрак ведро крови? Девичье бедрышко?

   – Если я правильно понял, после третьих петухов упырицы не будет. А кто будет? – Если все пойдет как надо, будет четырнадцатилетняя девочка. – Красноглазая? С зубищами как у крокодила? – Нормальная девчонка. Но только… – Ну? – Физически. – Час от часу не легче. А психически? Каждый день на завтрак ведро крови? Девичье бедрышко?

   — Геральт из Ривии · книга
6. «

   Мне известно мое Предназначение, которое крутит и вертит мною, как смерч. Мое Предназначение? Оно идет за мной следом, но я никогда не оглядываюсь.

   Мне известно мое Предназначение, которое крутит и вертит мною, как смерч. Мое Предназначение? Оно идет за мной следом, но я никогда не оглядываюсь.
7. «

   Ты знаешь ее весьма поверхностно. Она тебя, по правде сказать, тоже. Довольно типично для уз, которые вас связывают или когда–то связывали. Обоих вас не хватает ни на что, кроме как на чересчур эмоциональную оценку последствий при одновременном игнорировании причин.

   Ты знаешь ее весьма поверхностно. Она тебя, по правде сказать, тоже. Довольно типично для уз, которые вас связывают или когда–то связывали. Обоих вас не хватает ни на что, кроме как на чересчур эмоциональную оценку последствий при одновременном игнорировании причин.

   — Нэннеке · книга
8. «

   Зло – это зло <…>. Меньшее, большее, среднее – всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

   Зло – это зло <…>. Меньшее, большее, среднее – всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

   — Геральт из Ривии · книга
9. «

   Человеческая жадность не знает предела.

   Человеческая жадность не знает предела.
10. «

    Не может быть правилом то, из чего есть исключения. И, пожалуйста, не надо говорить, что, мол, исключения подтверждают правила.

    Не может быть правилом то, из чего есть исключения. И, пожалуйста, не надо говорить, что, мол, исключения подтверждают правила.

    — Геральт из Ривии · книга
11. «

    Мир изменяется, солнце заходит, а водка кончается.

    Мир изменяется, солнце заходит, а водка кончается.

    — Лютик · книга
12. «

    Скройся с глаз и трахни сам себя.

    Скройся с глаз и трахни сам себя.
13. «

    Трудно спорить с гласом рассудка.

    Трудно спорить с гласом рассудка.

    — Нэннеке · книга
14. «

    Поэты должны знать все. В противном случае мы компрометировали бы себя.

    Поэты должны знать все. В противном случае мы компрометировали бы себя.

    — Лютик · книга
15. «

    Он со стыдом и сожалением отметил, что обижен на неё – ведь она перестала быть мечтой – и что он никогда не простит себе этого сожаления.

    Он со стыдом и сожалением отметил, что обижен на неё – ведь она перестала быть мечтой – и что он никогда не простит себе этого сожаления.
16. «

    — Мое глубочайшее почтение, э, почтеннейшая матерь, — дурашливо запищал он. — Хвала Великой Мелитэле и жрицам ее, сосудам добродетели и мудрости... — Перестань поясничать, Лютик, — фыркнула Нэннеке. — и не именуй меня матерью. При одной мысли, что ты мог быть моим сыном, меня охватывает ужас.

    — Мое глубочайшее почтение, э, почтеннейшая матерь, — дурашливо запищал он. — Хвала Великой Мелитэле и жрицам ее, сосудам добродетели и мудрости... — Перестань поясничать, Лютик, — фыркнула Нэннеке. — и не именуй меня матерью. При одной мысли, что ты мог быть моим сыном, меня охватывает ужас.

    — Лютик · книга
17. «

    – Геральт, Стрегобор просил тебя убить меня? – Да. Он полагал, что это будет Меньшее Зло. – И ты отказал ему так же, как и мне? – Так же. – Почему? – Потому что я не верю в Меньшее Зло.

    – Геральт, Стрегобор просил тебя убить меня? – Да. Он полагал, что это будет Меньшее Зло. – И ты отказал ему так же, как и мне? – Так же. – Почему? – Потому что я не верю в Меньшее Зло.

    — Геральт из Ривии · книга
18. «

    Говоришь, что тебя преследует чудовище. Чего ты боишься? Если оно на тебя нападёт, скажи ему, что обожаешь чудовищ, оберегаешь их и следишь за тем, чтобы ни один трупоедский ведьмак не нарушил их покоя. Ну а уж если и после этого чудовище выпотрошит тебя и сожрёт, значит, оно чудовищно неблагодарное чудовище.

    Говоришь, что тебя преследует чудовище. Чего ты боишься? Если оно на тебя нападёт, скажи ему, что обожаешь чудовищ, оберегаешь их и следишь за тем, чтобы ни один трупоедский ведьмак не нарушил их покоя. Ну а уж если и после этого чудовище выпотрошит тебя и сожрёт, значит, оно чудовищно неблагодарное чудовище.

    — Геральт из Ривии · книга
19. «

    Ведьмак. Некоторыми ведьмином прозываемый. Вызывать его оченно опасно; токмо тогда надобно, когда супротив чудищев и поганцев разных ничего поделать уже не можно, ведьмак справится. Однако ж следить надыть, чтобы к ведьмаку не прикасаться, ибо от оного запаршиветь можно. И девок от него прятать, потому ведьмак охоч до них сверх меры. И хоча он весьма до злата жаден, не давать ему больше как за утопца серебряный грош либо полтора; за котолака — два серебряных гроша; за вампира — четыре серебряных гроша.

    Ведьмак. Некоторыми ведьмином прозываемый. Вызывать его оченно опасно; токмо тогда надобно, когда супротив чудищев и поганцев разных ничего поделать уже не можно, ведьмак справится. Однако ж следить надыть, чтобы к ведьмаку не прикасаться, ибо от оного запаршиветь можно. И девок от него прятать, потому ведьмак охоч до них сверх меры. И хоча он весьма до злата жаден, не давать ему больше как за утопца серебряный грош либо полтора; за котолака — два серебряных гроша; за вампира — четыре серебряных гроша.
20. «

    Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

    Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

    — Геральт из Ривии · книга