16 цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Человек в футляре» — коротко и по делу

Ниже 16 цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Человек в футляре»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Такова уж человеческая судьба: если не ошибаешься в главном, то будешь ошибаться в частностях. Никто не знает настоящей правды.

   Такова уж человеческая судьба: если не ошибаешься в главном, то будешь ошибаться в частностях. Никто не знает настоящей правды.
2. «

   Женишься, а потом, чего доброго, попадешь в какую-нибудь историю.

   Женишься, а потом, чего доброго, попадешь в какую-нибудь историю.

   — Беликов · книга
3. «

   Для большинства наших барышень за кого ни выйти, лишь бы выйти.

   Для большинства наших барышень за кого ни выйти, лишь бы выйти.

   — Буркин · книга
4. «

   И мысль свою Беликов также старался запрятать в футляр.

   И мысль свою Беликов также старался запрятать в футляр.

   — Буркин · книга
5. «

   Людей, одиноких по натуре, которые, как рак-отшельник или улитка, стараются уйти в свою скорлупу, на этом свете немало.

   Людей, одиноких по натуре, которые, как рак-отшельник или улитка, стараются уйти в свою скорлупу, на этом свете немало.

   — Буркин · книга
6. «

   В любовных делах, а особенно в женитьбе, внушение играет большую роль.

   В любовных делах, а особенно в женитьбе, внушение играет большую роль.

   — Буркин · книга
7. «

   Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было; и древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительности.

   Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было; и древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительности.

   — Буркин · книга
8. «

   Видеть и слышать, как лгут и тебя же называют дураком за то, что ты терпишь эту ложь, сносить обиды, унижения, не сметь открыто заявить, что ты на стороне честных, свободных людей, и самому лгать, улыбаться, и всё это из-за куска хлеба, из-за теплого угла, из-за какого-нибудь чинишка, которому грош цена, — нет, больше жить так невозможно!

   Видеть и слышать, как лгут и тебя же называют дураком за то, что ты терпишь эту ложь, сносить обиды, унижения, не сметь открыто заявить, что ты на стороне честных, свободных людей, и самому лгать, улыбаться, и всё это из-за куска хлеба, из-за теплого угла, из-за какого-нибудь чинишка, которому грош цена, — нет, больше жить так невозможно!

   — Иван Иваныч Чимша-Гималайский · книга
9. «

   Женитьба — шаг серьезный, надо сначала взвесить предстоящие обязанности, ответственность... чтобы потом чего не вышло.

   Женитьба — шаг серьезный, надо сначала взвесить предстоящие обязанности, ответственность... чтобы потом чего не вышло.

   — Беликов · книга
10. «

    Лучше бы, кажется, сломать себе шею, обе ноги, чем стать посмешищем.

    Лучше бы, кажется, сломать себе шею, обе ноги, чем стать посмешищем.

    — Буркин · книга
11. «

    Хохлушки только плачут или хохочут, среднего же настроения у них не бывает.

    Хохлушки только плачут или хохочут, среднего же настроения у них не бывает.

    — Буркин · книга
12. «

    Все было погружено в тихий, глубокий сон; ни движения, ни звука, даже не верится, что в природе может быть так тихо. Когда в лунную ночь видишь широкую сельскую улицу с ее избами, стогами, уснувшими ивами, то на душе становится тихо; в этом покое, укрывшись в ночных тенях от трудов, забот и горя, она кротка, печальна, прекрасна, и кажется, что звезды смотрят на нее ласково и с умилением, и что зла уже нет на земле, и все благополучно.

    Все было погружено в тихий, глубокий сон; ни движения, ни звука, даже не верится, что в природе может быть так тихо. Когда в лунную ночь видишь широкую сельскую улицу с ее избами, стогами, уснувшими ивами, то на душе становится тихо; в этом покое, укрывшись в ночных тенях от трудов, забот и горя, она кротка, печальна, прекрасна, и кажется, что звезды смотрят на нее ласково и с умилением, и что зла уже нет на земле, и все благополучно.
13. «

    Оно, конечно, так-то так, всё это прекрасно, да как бы чего не вышло.

    Оно, конечно, так-то так, всё это прекрасно, да как бы чего не вышло.

    — Беликов · книга
14. «

    Ах, свобода, свобода! Даже намёк, даже слабая надежда на её возможность даёт душе крылья, не правда ли?

    Ах, свобода, свобода! Даже намёк, даже слабая надежда на её возможность даёт душе крылья, не правда ли?

    — Буркин · книга
15. «

    Малороссийский язык своею нежностью и приятною звучностью напоминает древнегреческий.

    Малороссийский язык своею нежностью и приятною звучностью напоминает древнегреческий.

    — Беликов · книга
16. «

    Быть может, мы не допускали даже и мысли, что человек, который во всякую погоду ходит в калошах и спит под пологом, может любить.

    Быть может, мы не допускали даже и мысли, что человек, который во всякую погоду ходит в калошах и спит под пологом, может любить.

    — Буркин · книга