27 цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Дядя Ваня» для поста в соцсетях

Собрали 27 цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Дядя Ваня» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Праздная жизнь не может быть чистою.

   Праздная жизнь не может быть чистою.

   — Астров Михаил Львович · книга
2. «

   Старые что малые, хочется, чтобы пожалел кто, а старых-то никому не жалко.

   Старые что малые, хочется, чтобы пожалел кто, а старых-то никому не жалко.

   — Марина · книга
3. «

   Да, брат. Во всем уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в какие-нибудь десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас; она своими гнилыми испарениями отравила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками, как все.

   Да, брат. Во всем уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в какие-нибудь десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас; она своими гнилыми испарениями отравила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками, как все.

   — Астров Михаил Львович · книга
4. «

   Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас и которые будут презирать нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно, — те, быть может, найдут средства как быть счастливыми, а мы... У нас с тобой только одна надежда и есть.

   Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас и которые будут презирать нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно, — те, быть может, найдут средства как быть счастливыми, а мы... У нас с тобой только одна надежда и есть.

   — Астров Михаил Львович · книга
5. «

   В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

   В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

   — Астров Михаил Львович · книга
6. «

   Талантливый человек в России не может быть чистеньким.

   Талантливый человек в России не может быть чистеньким.

   — Елена Андреевна · книга
7. «

   Я был светлою личностью, от которой никому не было светло.

   Я был светлою личностью, от которой никому не было светло.

   — Войницкий Иван Петрович · книга
8. «

   Когда вы мне говорите о своей любви, я как-то тупею и не знаю, что говорить. Простите, я ничего не могу сказать вам. Спокойной ночи.

   Когда вы мне говорите о своей любви, я как-то тупею и не знаю, что говорить. Простите, я ничего не могу сказать вам. Спокойной ночи.

   — Елена Андреевна · книга
9. «

   Нет ничего хуже, когда знаешь чужую тайну и не можешь помочь.

   Нет ничего хуже, когда знаешь чужую тайну и не можешь помочь.

   — Елена Андреевна · книга
10. «

    Непосредственного, чистого, свободного отношения к природе и к людям уже нет...

    Непосредственного, чистого, свободного отношения к природе и к людям уже нет...

    — Астров Михаил Львович · книга
11. «

    Когда женщина некрасива, то ей говорят: «У вас прекрасные глаза, у вас прекрасные волосы...»

    Когда женщина некрасива, то ей говорят: «У вас прекрасные глаза, у вас прекрасные волосы...»

    — Соня · книга
12. «

    Ты точно обвиняешь в чем-то свои прежние убеждения... Но виноваты не они, а ты сам. Ты забывал, что убеждения сами по себе ничто, мертвая буква... Нужно было дело делать.

    Ты точно обвиняешь в чем-то свои прежние убеждения... Но виноваты не они, а ты сам. Ты забывал, что убеждения сами по себе ничто, мертвая буква... Нужно было дело делать.

    — Мария Васильевна Войницкая · книга
13. «

    Кто изменяет жене или мужу, тот, значит, неверный человек, тот может изменить и отечеству!

    Кто изменяет жене или мужу, тот, значит, неверный человек, тот может изменить и отечеству!

    — Телегин Илья Ильич · книга
14. «

    Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим всё небо в алмазах, мы увидим, как всё зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую...

    Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим всё небо в алмазах, мы увидим, как всё зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую...

    — Соня · книга
15. «

    Человек одарен разумом и творческою силой, чтобы преумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал. Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее.

    Человек одарен разумом и творческою силой, чтобы преумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал. Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее.

    — Михаил Львович Астров · книга
16. «

    Проснуться бы в ясное, тихое утро и почувствовать, что жить ты начал снова, что всё прошлое забыто, рассеялось, как дым.

    Проснуться бы в ясное, тихое утро и почувствовать, что жить ты начал снова, что всё прошлое забыто, рассеялось, как дым.

    — Иван Петрович Войницкий · книга
17. «

    Прошу, господа. Повесьте, так сказать, ваши уши на гвоздь внимания.

    Прошу, господа. Повесьте, так сказать, ваши уши на гвоздь внимания.

    — Александр Владимирович Серебряков · книга
18. «

    Вы должны бы понимать, что мир погибает не от разбойников, не от пожаров, а от ненависти, вражды, от всех этих мелких дрязг...

    Вы должны бы понимать, что мир погибает не от разбойников, не от пожаров, а от ненависти, вражды, от всех этих мелких дрязг...

    — Елена Андреевна · книга
19. «

    Что же делать, надо жить! Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрём и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнём. Я верую, дядя, я верую горячо, страстно... Мы отдохнём!

    Что же делать, надо жить! Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрём и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнём. Я верую, дядя, я верую горячо, страстно... Мы отдохнём!

    — Соня · книга
20. «

    Днём и ночью, словно домой, душит меня мысль, что жизнь моя потеряна безвозвратно. Прошлого нет, оно глупо израсходовано на пустяки, а настоящее ужасно по своей нелепости. Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда мне их девать, что мне с ними делать? Чувство моё гибнет даром, как луч солнца, попавший в яму, и сам я гибну.

    Днём и ночью, словно домой, душит меня мысль, что жизнь моя потеряна безвозвратно. Прошлого нет, оно глупо израсходовано на пустяки, а настоящее ужасно по своей нелепости. Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда мне их девать, что мне с ними делать? Чувство моё гибнет даром, как луч солнца, попавший в яму, и сам я гибну.