32 фразы из книги «Антон Павлович Чехов. Дядя Ваня» для дневника

Собрали 32 цитаты из книги «Антон Павлович Чехов. Дядя Ваня» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Да, брат. Во всем уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в какие-нибудь десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас; она своими гнилыми испарениями отравила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками, как все.

   Да, брат. Во всем уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в какие-нибудь десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас; она своими гнилыми испарениями отравила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками, как все.

   — Астров Михаил Львович · книга
2. «

   В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

   В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

   — Астров Михаил Львович · книга
3. «

   Талантливый человек в России не может быть чистеньким.

   Талантливый человек в России не может быть чистеньким.

   — Елена Андреевна · книга
4. «

   Астров. Я сегодня ничего не ел, только пил. У вашего отца тяжелый характер. (Достает из буфета бутылку.) Можно? (Выпивает рюмку.) Здесь никого нет, и можно говорить прямо. Знаете, мне кажется, что в вашем доме я не выжил бы одного месяца, задохнулся бы в этом воздухе… Ваш отец, который весь ушел в свою подагру и в книги, дядя Ваня со своею хандрой, ваша бабушка, наконец, ваша мачеха…

   Астров. Я сегодня ничего не ел, только пил. У вашего отца тяжелый характер. (Достает из буфета бутылку.) Можно? (Выпивает рюмку.) Здесь никого нет, и можно говорить прямо. Знаете, мне кажется, что в вашем доме я не выжил бы одного месяца, задохнулся бы в этом воздухе… Ваш отец, который весь ушел в свою подагру и в книги, дядя Ваня со своею хандрой, ваша бабушка, наконец, ваша мачеха…
5. «

   Непосредственного, чистого, свободного отношения к природе и к людям уже нет...

   Непосредственного, чистого, свободного отношения к природе и к людям уже нет...

   — Астров Михаил Львович · книга
6. «

   А что касается моей собственной, личной жизни, то, ей-богу, в ней нет решительно ничего хорошего. Знаете, когда идёшь темною ночью по лесу, и если в это время вдали светит огонёк, то не замечаешь ни утомления, ни потёмок, ни колючих веток, которые бьют тебя по лицу... Я работаю, — вам это известно, — как никто в уезде, судьба бьёт меня не переставая, порой страдаю я невыносимо, но у меня вдали нет огонька. Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей... Давно уже никого не люблю.

   А что касается моей собственной, личной жизни, то, ей-богу, в ней нет решительно ничего хорошего. Знаете, когда идёшь темною ночью по лесу, и если в это время вдали светит огонёк, то не замечаешь ни утомления, ни потёмок, ни колючих веток, которые бьют тебя по лицу... Я работаю, — вам это известно, — как никто в уезде, судьба бьёт меня не переставая, порой страдаю я невыносимо, но у меня вдали нет огонька. Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей... Давно уже никого не люблю.

   — Михаил Львович Астров · книга
7. «

   Как-то странно... Были знакомы и вдруг почему-то... никогда уже больше не увидимся. Так и всё на свете...

   Как-то странно... Были знакомы и вдруг почему-то... никогда уже больше не увидимся. Так и всё на свете...

   — Астров Михаил Львович · книга
8. «

   Праздная жизнь не может быть чистою.

   Праздная жизнь не может быть чистою.

   — Астров Михаил Львович · книга
9. «

   Я был светлою личностью, от которой никому не было светло.

   Я был светлою личностью, от которой никому не было светло.

   — Войницкий Иван Петрович · книга
10. «

    Человек одарен разумом и творческою силой, чтобы преумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал. Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее.

    Человек одарен разумом и творческою силой, чтобы преумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал. Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее.

    — Михаил Львович Астров · книга
11. «

    Днём и ночью, словно домой, душит меня мысль, что жизнь моя потеряна безвозвратно. Прошлого нет, оно глупо израсходовано на пустяки, а настоящее ужасно по своей нелепости. Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда мне их девать, что мне с ними делать? Чувство моё гибнет даром, как луч солнца, попавший в яму, и сам я гибну.

    Днём и ночью, словно домой, душит меня мысль, что жизнь моя потеряна безвозвратно. Прошлого нет, оно глупо израсходовано на пустяки, а настоящее ужасно по своей нелепости. Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда мне их девать, что мне с ними делать? Чувство моё гибнет даром, как луч солнца, попавший в яму, и сам я гибну.
12. «

    Одному богу известно, в чем наше настоящее призвание.

    Одному богу известно, в чем наше настоящее призвание.

    — Михаил Львович Астров · книга
13. «

    Когда женщина некрасива, то ей говорят: «У вас прекрасные глаза, у вас прекрасные волосы...»

    Когда женщина некрасива, то ей говорят: «У вас прекрасные глаза, у вас прекрасные волосы...»

    — Соня · книга
14. «

    Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг.

    Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг.

    — Астров Михаил Львович · книга
15. «

    Когда нет настоящей жизни, то живут миражами. Все-таки лучше, чем ничего.

    Когда нет настоящей жизни, то живут миражами. Все-таки лучше, чем ничего.

    — дядя Ваня · книга
16. «

    Мне кажется, что правда, какая бы она ни была, все-таки не так страшна, как неизвестность.

    Мне кажется, что правда, какая бы она ни была, все-таки не так страшна, как неизвестность.

    — Елена Андреевна · книга
17. «

    Что же делать, надо жить! Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрём и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнём. Я верую, дядя, я верую горячо, страстно... Мы отдохнём!

    Что же делать, надо жить! Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрём и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнём. Я верую, дядя, я верую горячо, страстно... Мы отдохнём!

    — Соня · книга
18. «

    Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас и которые будут презирать нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно, — те, быть может, найдут средства как быть счастливыми, а мы... У нас с тобой только одна надежда и есть.

    Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас и которые будут презирать нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно, — те, быть может, найдут средства как быть счастливыми, а мы... У нас с тобой только одна надежда и есть.

    — Астров Михаил Львович · книга
19. «

    — А хорошая сегодня погода... Не жарко.. — В такую погоду хорошо повеситься...

    — А хорошая сегодня погода... Не жарко.. — В такую погоду хорошо повеситься...

    — Елена Андреевна · книга
20. «

    Человек одарён разумом и творческою силой, чтобы приумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал.

    Человек одарён разумом и творческою силой, чтобы приумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал.