30 известных цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Вишневый сад»

Ниже 30 цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Вишневый сад»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Не надо принимать медикаменты, милейшая... от них ни вреда, ни пользы...

   Не надо принимать медикаменты, милейшая... от них ни вреда, ни пользы...

   — Борис Борисович Симеонов-Пищик · книга
2. «

   Это правда. Надо прямо говорить, жизнь у нас дурацкая.

   Это правда. Надо прямо говорить, жизнь у нас дурацкая.

   — Ермолай Алексеевич Лопахин · книга
3. «

   — Что мне до шумного света, что мне друзья и враги… Как приятно играть на мандолине! — Это гитара, а не мандолина. — Для безумца, который влюблен, это мандолина…

   — Что мне до шумного света, что мне друзья и враги… Как приятно играть на мандолине! — Это гитара, а не мандолина. — Для безумца, который влюблен, это мандолина…

   — Дуняша · книга
4. «

   До сих пор в деревне были только господа и мужики, а теперь появились еще дачники. Все города, даже самые небольшие, окружены теперь дачами. И можно сказать, дачник лет через двадцать размножится до необычайности.

   До сих пор в деревне были только господа и мужики, а теперь появились еще дачники. Все города, даже самые небольшие, окружены теперь дачами. И можно сказать, дачник лет через двадцать размножится до необычайности.

   — Ермолай Алексеевич Лопахин · книга
5. «

   И что ж тут скрывать или молчать, я люблю его, это ясно. Люблю, люблю... Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу.

   И что ж тут скрывать или молчать, я люблю его, это ясно. Люблю, люблю... Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу.

   — Любовь Андреевна Раневская · книга
6. «

   Господи, ты дал нам громадные леса, необъятные поля, глубочайшие горизонты и, живя тут, мы сами должны бы по-настоящему быть великанами.

   Господи, ты дал нам громадные леса, необъятные поля, глубочайшие горизонты и, живя тут, мы сами должны бы по-настоящему быть великанами.

   — Ермолай Алексеевич Лопахин · книга
7. «

   Дойду, или укажу другим путь, как дойти.

   Дойду, или укажу другим путь, как дойти.

   — Петр Сергеевич Трофимов · книга
8. «

   Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад.

   Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад.
9. «

   У нас, в России, работают пока очень немногие. Громадное количество той интеллигенции, какую я знаю, ничего не ищет, ничего не делает и к труду пока не способно. Называют себя интеллигенцией, а учатся плохо, серьезно ничего не читают, ровно ничего не делают, о науках только говорят, в искусстве понимают мало.

   У нас, в России, работают пока очень немногие. Громадное количество той интеллигенции, какую я знаю, ничего не ищет, ничего не делает и к труду пока не способно. Называют себя интеллигенцией, а учатся плохо, серьезно ничего не читают, ровно ничего не делают, о науках только говорят, в искусстве понимают мало.

   — Петр Сергеевич Трофимов · книга
10. «

    Надо перестать восхищаться собой. Надо бы только работать.

    Надо перестать восхищаться собой. Надо бы только работать.

    — Петр Сергеевич Трофимов · книга
11. «

    Собственно говоря, не касаясь других предметов, я должен выразиться о себе, между прочим, что судьба относится ко мне без сожаления, как буря к небольшому кораблю. Если, допустим, я ошибаюсь, тогда зачем же сегодня утром я просыпаюсь, к примеру сказать, гляжу, а у меня на груди страшной величины паук... Вот такой. (Показывает обеими руками.) И тоже квасу возьмешь, чтобы напиться, а там, глядишь, что-нибудь в высшей степени неприличное, вроде таракана.

    Собственно говоря, не касаясь других предметов, я должен выразиться о себе, между прочим, что судьба относится ко мне без сожаления, как буря к небольшому кораблю. Если, допустим, я ошибаюсь, тогда зачем же сегодня утром я просыпаюсь, к примеру сказать, гляжу, а у меня на груди страшной величины паук... Вот такой. (Показывает обеими руками.) И тоже квасу возьмешь, чтобы напиться, а там, глядишь, что-нибудь в высшей степени неприличное, вроде таракана.

    — Семен Пантелеевич Епиходов · книга
12. «

    Есть только грязь, пошлость, азиатчина…

    Есть только грязь, пошлость, азиатчина…
13. «

    Да... Это вещь... (Ощупав шкаф.) Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слезы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания.

    Да... Это вещь... (Ощупав шкаф.) Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слезы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания.

    — Леонид Андреевич Гаев · книга
14. «

    — Я вас каждый день учу. Каждый день я говорю все одно и то же. И вишневый сад и землю необходимо отдать в аренду под дачи, сделать это теперь же, поскорее — аукцион на носу! Поймите! Раз окончательно решите, чтобы были дачи, так денег вам дадут сколько угодно, и вы тогда спасены. — Дачи и дачники — это так пошло, простите.

    — Я вас каждый день учу. Каждый день я говорю все одно и то же. И вишневый сад и землю необходимо отдать в аренду под дачи, сделать это теперь же, поскорее — аукцион на носу! Поймите! Раз окончательно решите, чтобы были дачи, так денег вам дадут сколько угодно, и вы тогда спасены. — Дачи и дачники — это так пошло, простите.

    — Ермолай Алексеевич Лопахин · книга
15. «

    Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним, а искупить его можно только страданием, только необычайным, непрерывным трудом.

    Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним, а искупить его можно только страданием, только необычайным, непрерывным трудом.

    — Петр Сергеевич Трофимов · книга
16. «

    Каждый день случается со мной какое-нибудь несчастье. И я не ропщу, привык и даже улыбаюсь.

    Каждый день случается со мной какое-нибудь несчастье. И я не ропщу, привык и даже улыбаюсь.

    — Семен Пантелеевич Епиходов · книга
17. «

    И что значит умирать? Быть может, у человека сто чувств, и со смертью погибают лишь только пять известных нам, а последние девяносто пять остаются живы.

    И что значит умирать? Быть может, у человека сто чувств, и со смертью погибают лишь только пять известных нам, а последние девяносто пять остаются живы.

    — Петр Сергеевич Трофимов · книга
18. «

    Когда я работаю подолгу, без устали, тогда мысли полегче, и кажется, будто мне тоже известно, для чего я существую. А сколько, брат, в России людей, которые существуют неизвестно для чего.

    Когда я работаю подолгу, без устали, тогда мысли полегче, и кажется, будто мне тоже известно, для чего я существую. А сколько, брат, в России людей, которые существуют неизвестно для чего.

    — Ермолай Алексеевич Лопахин · книга
19. «

    По-моему, так: ежели девушка кого любит, то она, значит, безнравственная.

    По-моему, так: ежели девушка кого любит, то она, значит, безнравственная.

    — Яша (лакей) · книга
20. «

    Вы смело решаете все важные вопросы, но скажите, голубчик, не потому ли это, что вы молоды, что вы не успели перестрадать ни одного вашего вопроса? Вы смело смотрите вперед, и не потому ли, что не видите и не ждете ничего страшного, так как жизнь еще скрыта от ваших молодых глаз?

    Вы смело решаете все важные вопросы, но скажите, голубчик, не потому ли это, что вы молоды, что вы не успели перестрадать ни одного вашего вопроса? Вы смело смотрите вперед, и не потому ли, что не видите и не ждете ничего страшного, так как жизнь еще скрыта от ваших молодых глаз?

    — Любовь Андреевна Раневская · книга