37 лучших цитат из книги «Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Гадкие лебеди»

37 цитат из книги «Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Гадкие лебеди» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   «Дурак» и «умный» — понятия исторические и, скорее, субъективные.

   «Дурак» и «умный» — понятия исторические и, скорее, субъективные.

   — Виктор · книга
2. «

   Именно то, что наиболее естественно, — заметил Бол-Кунац, — менее всего подобает человеку.

   Именно то, что наиболее естественно, — заметил Бол-Кунац, — менее всего подобает человеку.

   — Бол-Кунац · книга
3. «

   Человек — животное анархическое, и анархия его сожрет, если система не будет достаточно жестокой.

   Человек — животное анархическое, и анархия его сожрет, если система не будет достаточно жестокой.

   — Павор · книга
4. «

   Каждая секунда была исторической, и жалко, что он не знал об этом вчера, потому что вчера и позавчера, и неделю назад каждая секунда тоже была исторической.

   Каждая секунда была исторической, и жалко, что он не знал об этом вчера, потому что вчера и позавчера, и неделю назад каждая секунда тоже была исторической.
5. «

   Кажется, будущему удалось все-таки запустить щупальца в самое сердце настоящего, и это будущее было холодным, безжалостным, ему было наплевать на все заслуги прошлого — истинные или мнимые.

   Кажется, будущему удалось все-таки запустить щупальца в самое сердце настоящего, и это будущее было холодным, безжалостным, ему было наплевать на все заслуги прошлого — истинные или мнимые.

   — Виктор · книга
6. «

   И потом, какие пророки в наше время? Я не знаю ни одного. Множество лжепророков и ни одного пророка. В наше время нельзя предвидеть будущее – это насилие над языком. Что бы вы сказали, прочитав у Шекспира: предвидеть настоящее? Разве можно предвидеть шкаф в собственной комнате?..

   И потом, какие пророки в наше время? Я не знаю ни одного. Множество лжепророков и ни одного пророка. В наше время нельзя предвидеть будущее – это насилие над языком. Что бы вы сказали, прочитав у Шекспира: предвидеть настоящее? Разве можно предвидеть шкаф в собственной комнате?..

   — Голем · книга
7. «

   Знакомый критик — большая сволочь — восхвалял новую книгу Роц-Тусова, и это было загадочно, потому что книга получилась хорошая.

   Знакомый критик — большая сволочь — восхвалял новую книгу Роц-Тусова, и это было загадочно, потому что книга получилась хорошая.

   — Виктор · книга
8. «

   Э, все дело в том, чтобы научиться утираться. Плюнут тебе в морду, а ты и утрись. Сначала со стыдом утерся, потом с недоумением, а там, глядишь, начнешь утираться с достоинством и даже получать от этого процесса удовольствие...

   Э, все дело в том, чтобы научиться утираться. Плюнут тебе в морду, а ты и утрись. Сначала со стыдом утерся, потом с недоумением, а там, глядишь, начнешь утираться с достоинством и даже получать от этого процесса удовольствие...
9. «

   Страшно? Неуютно? Но так и должно быть. Будущее создается тобою, но не для тебя.

   Страшно? Неуютно? Но так и должно быть. Будущее создается тобою, но не для тебя.

   — Виктор Банев · книга
10. «

    Все благородные поступки глупы.

    Все благородные поступки глупы.
11. «

    Вы не представляете себе строительство нового без разрушения старого. А мы представляем себе это очень хорошо. Строить, только строить. Ничего не разрушать.

    Вы не представляете себе строительство нового без разрушения старого. А мы представляем себе это очень хорошо. Строить, только строить. Ничего не разрушать.

    — Бол-Кунац · книга
12. «

    ... обжигающий стыд за себя тогдашнего, серого деловитого птенца, воображающего себя ярким, незаменимым, отборным... <...> А вдруг через пятнадцать лет окажется, что и нынешний я так же сер и несвободен, как и в детстве, и даже хуже, потому что теперь я считаю себя взрослым, достаточно много знающим и достаточно пережившим, чтобы иметь основания для самодовольства и для права судить.

    ... обжигающий стыд за себя тогдашнего, серого деловитого птенца, воображающего себя ярким, незаменимым, отборным... <...> А вдруг через пятнадцать лет окажется, что и нынешний я так же сер и несвободен, как и в детстве, и даже хуже, потому что теперь я считаю себя взрослым, достаточно много знающим и достаточно пережившим, чтобы иметь основания для самодовольства и для права судить.
13. «

    Существуют люди, которые автоматически, независимо от своих желаний, трансформируют по-своему любое задание, которое им дается.

    Существуют люди, которые автоматически, независимо от своих желаний, трансформируют по-своему любое задание, которое им дается.

    — Зурзмансор · книга
14. «

    Это что-то вроде демократических выборов: большинство всегда за сволочь…

    Это что-то вроде демократических выборов: большинство всегда за сволочь…
15. «

    — Голем, — сказал Виктор, — вы знаете, что я — железный человек? — Я догадываюсь. — А что из этого следует? — Что вы боитесь заржаветь.

    — Голем, — сказал Виктор, — вы знаете, что я — железный человек? — Я догадываюсь. — А что из этого следует? — Что вы боитесь заржаветь.
16. «

    Старые миры приходилось разрушать именно потому, что они мешали... мешали строить новое, не любили новое, давили его...

    Старые миры приходилось разрушать именно потому, что они мешали... мешали строить новое, не любили новое, давили его...

    — Виктор · книга
17. «

    — Он умер. — Забили? — Нет. Наоборот. — Они, болваны, не давали ему читать, и он умер от голода.

    — Он умер. — Забили? — Нет. Наоборот. — Они, болваны, не давали ему читать, и он умер от голода.
18. «

    Моральные ценности не продаются. Их можно разрушить, купить их нельзя. Каждая моральная данная ценность нужна только одной стороне, красть или покупать ее не имеет смысла.

    Моральные ценности не продаются. Их можно разрушить, купить их нельзя. Каждая моральная данная ценность нужна только одной стороне, красть или покупать ее не имеет смысла.
19. «

    Писатель — это прибор, показывающий состояние общества, и лишь в ничтожной степени — орудие для изменения общества. История показывает, что общество изменяют не литературой, а реформами и пулеметами, а сейчас еще и наукой. Литература в лучшем случае показывает, в кого надо стрелять или что нуждается в изменении…

    Писатель — это прибор, показывающий состояние общества, и лишь в ничтожной степени — орудие для изменения общества. История показывает, что общество изменяют не литературой, а реформами и пулеметами, а сейчас еще и наукой. Литература в лучшем случае показывает, в кого надо стрелять или что нуждается в изменении…

    — Виктор Банев · книга
20. «

    Разрушить старый мир и на его костях построить новый — это очень старая идея. И ни разу она не привела к желаемым результатам.

    Разрушить старый мир и на его костях построить новый — это очень старая идея. И ни разу она не привела к желаемым результатам.

    — Виктор · книга