Виктор

– Я... думаю, пора прощаться. – Спасибо, что составили мне компанию в моём одиночестве, мисс Янг. Мне будет не хватать наших разговоров. – Нет. Не будет.

Я думал, что сумею положить конец людским страданиям. Но когда все уравнения были решены, остались только поля лишённого грёз одиночества. За совершенство нет награды. Это лишь конец поисков. Во все времена. С любыми возможностями.

Общество изменяют не литературой, а реформами или пулеметами... Литература в лучшем случае показывает, в кого надо стрелять или что нуждается в изменении.

... Но, по-моему, ничего не может быть лучше, чем все сказать, не взвешивать, не следить за словами. Ну вот, глаза у тебя на мокром месте. Прости, Все равно я сделаю тебя счастливой. Я сделаю все, чтоб прошел твой страх. Чтоб ты ничего никогда не боялась. Я буду беречь тебя днем и ночью. И однажды даже тени печали не будет в твоих глазах, даже тени. И я услышу твое ровное дыханье. И только тогда, слышишь, только тогда я и сам вздохну спокойно!

Я знаю, что ты нужна и нужна. Что же еще я должен знать? Разве этого мало? Я просыпаюсь, чтоб тебя увидеть. Услышать твой голос... То, что ты есть, всему придает смысл и вносит жизнь решительно во все...

Это всё дожди. Мы дышим водой. Но мы не рыбы, мы либо умрем, либо уйдем отсюда. — Он серьезно и печально глядел на Виктора. — А дождь будет падать на пустой город, размывая мостовые, сочиться сквозь гнилые крыши... Потом смоет все, растворит город в первобытной земле, но не остановится, а будет падать и падать... — Апокалипсис, — проговорил Виктор, чтобы что-нибудь сказать. — Да, апокалипсис... Будет падать и падать, а потом земля напитается, и взойдет новый посев, каких раньше не бывало, и не будет плевел среди сплошных злаков. Но не будет и нас, чтобы насладиться новой вселенной.

... Месть ничем не лучше яда. Месть нужна лишь дуракам и безумцам, которые не понимают её последствий, потому что она никогда не бывает бесплатной.

Если хочешь изменить мир, не спрашивай разрешения.

... И если я стараюсь сейчас не заорать, это не значит, что мне это просто!

— Ты меня разочаровываешь. — Что ж, это я переживу. Но я бы не хотел разочароваться в самом себе.

— Ты не должен курить, мой мальчик. Это отнимает годы жизни. — Ага, старческие. Слов нет, как мне их жаль!

Никакие мужские возможности не в состоянии соревноваться с женскими фантазиями.

В погоне за величием, мы разучились делать добро.

Женская элегантность — высочайшее из искусств.

Каждая работа выглядит интересной, пока ей не займешься. В конечном итоге работа всегда останется работой.

Увы! Почему человек так гордится чувствами, возвышающими его над животными? Они лишь умножают число наших нужд. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны...