30 цитат из книги «Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Хромая судьба» на каждый день

Ниже 30 цитат из книги «Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Хромая судьба»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Дурак – это просто инакомыслящий … или инакочувствующий.

   Дурак – это просто инакомыслящий … или инакочувствующий.
2. «

   Естественное всегда примитивно. А человек — существо сложное, естественное ему не идет.

   Естественное всегда примитивно. А человек — существо сложное, естественное ему не идет.
3. «

   Но разве можно любить женщину, которая тебя не любит, а женщина не может любить, когда ты не любишь её, и так всё вертится в проклятом бесчеловечном кольце...

   Но разве можно любить женщину, которая тебя не любит, а женщина не может любить, когда ты не любишь её, и так всё вертится в проклятом бесчеловечном кольце...
4. «

   Гнал спирт из ногтей алкоголиков.

   Гнал спирт из ногтей алкоголиков.
5. «

   О митингах, встречах и совещаниях я всегда стараюсь забыть.

   О митингах, встречах и совещаниях я всегда стараюсь забыть.
6. «

   Почему мы все такие трУсы? Чего мы, собственно, боимся? Перемены мы боимся... Сто раз об этом думал и сто раз обнаруживал, что бояться, в общем, нечего, а все равно боюсь. Потому что тупая сила, подумал он. Это страшная штука, когда против тебя тупая, свиная со щетиной сила, неуязвимая, ни для логики неуязвимая, ни для эмоций.

   Почему мы все такие трУсы? Чего мы, собственно, боимся? Перемены мы боимся... Сто раз об этом думал и сто раз обнаруживал, что бояться, в общем, нечего, а все равно боюсь. Потому что тупая сила, подумал он. Это страшная штука, когда против тебя тупая, свиная со щетиной сила, неуязвимая, ни для логики неуязвимая, ни для эмоций.
7. «

   — Теперь нет мужчин. Теперь либо фашисты, либо бабы. — А я? — Ты? Ты слишком любишь маринованные миноги и одновременно справедливость. — Правильно. Но, по-моему, это хорошо. — Это неплохо. Но если ты тебе пришлось выбирать, ты бы выбрал миноги, вот что плохо.

   — Теперь нет мужчин. Теперь либо фашисты, либо бабы. — А я? — Ты? Ты слишком любишь маринованные миноги и одновременно справедливость. — Правильно. Но, по-моему, это хорошо. — Это неплохо. Но если ты тебе пришлось выбирать, ты бы выбрал миноги, вот что плохо.
8. «

   Во-вторых... Во-вторых, достаточно во-первых.

   Во-вторых... Во-вторых, достаточно во-первых.

   — Виктор Банев · книга
9. «

   Нужно всегда оставаться в меньшинстве.

   Нужно всегда оставаться в меньшинстве.
10. «

    — Откуда Вы все знаете? — Никто ничего не знает. Некоторые догадываются. Очень не многие — кому хочется.

    — Откуда Вы все знаете? — Никто ничего не знает. Некоторые догадываются. Очень не многие — кому хочется.
11. «

    Скромность, и только скромность, до самоуничижения... и только правда, никогда не ври, по крайней мере — самому себе, но это ужасно: самоуничижаться, когда вокруг столько идиотов, развратников, корыстных лжецов, когда даже лучшие испещрены пятнами, как прокаженные...

    Скромность, и только скромность, до самоуничижения... и только правда, никогда не ври, по крайней мере — самому себе, но это ужасно: самоуничижаться, когда вокруг столько идиотов, развратников, корыстных лжецов, когда даже лучшие испещрены пятнами, как прокаженные...
12. «

    Шить дело — это протыкать воображаемой иглой воображаемую материю.

    Шить дело — это протыкать воображаемой иглой воображаемую материю.
13. «

    Такие юные, такие серые, такие одинаковые.

    Такие юные, такие серые, такие одинаковые.
14. «

    — …И в такие дни, как наши, когда каждый из нас должен отдать все свои силы на развитие конкретных лингвистических исследований, на развитие и углубление наших связей со смежными областями науки, в такие дни особенно важно для нас укреплять и повышать трудовую дисциплину всех и каждого, морально-нравственный уровень каждого и всех, духовную чистоту, личную честность… — И животноводство! — Вскричал вдруг требовательно Петенька Скоробогатов, вскинув вперед и вверх вытянутую руку с указательным пальцем.

    — …И в такие дни, как наши, когда каждый из нас должен отдать все свои силы на развитие конкретных лингвистических исследований, на развитие и углубление наших связей со смежными областями науки, в такие дни особенно важно для нас укреплять и повышать трудовую дисциплину всех и каждого, морально-нравственный уровень каждого и всех, духовную чистоту, личную честность… — И животноводство! — Вскричал вдруг требовательно Петенька Скоробогатов, вскинув вперед и вверх вытянутую руку с указательным пальцем.
15. «

    Он же болтун, он как худое ведро, в нем ничего не держится. Это же любимое занятия его: собирать сведения и затем распростроняет их кому попало и где попало, да ещё и непременно с коментариями.

    Он же болтун, он как худое ведро, в нем ничего не держится. Это же любимое занятия его: собирать сведения и затем распростроняет их кому попало и где попало, да ещё и непременно с коментариями.
16. «

    За всё надо платить, <...> , ничего не получают даром, и чем больше ты получил, тем больше нужно платить, за новую жизнь надо платить старой жизнью...

    За всё надо платить, <...> , ничего не получают даром, и чем больше ты получил, тем больше нужно платить, за новую жизнь надо платить старой жизнью...
17. «

    ... писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо, либо о том, что не знает никто.

    ... писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо, либо о том, что не знает никто.
18. «

    Эта встреча была достойным завершением моей бездарно-фантасмгорической недели, на протяжении которой, тот, коему надлежит ведать моей судьбой, распустил передо мной целый веер возможностей, ни одну из которых я не сумел или не захотел осуществить, и все это прошло как вода сквозь песок, не оставив ничего кроме грязноватой пенки филистерского облегчения.

    Эта встреча была достойным завершением моей бездарно-фантасмгорической недели, на протяжении которой, тот, коему надлежит ведать моей судьбой, распустил передо мной целый веер возможностей, ни одну из которых я не сумел или не захотел осуществить, и все это прошло как вода сквозь песок, не оставив ничего кроме грязноватой пенки филистерского облегчения.
19. «

    Он все надеялся вызвать в памяти какие-то сладкие воспоминания о детстве и юношестве, о рыцарстве, о товариществе, о первой чистой любви, но ничего из этого не получалось, хотя он очень старался, готовый умилиться при первой возможности. Все здесь оставалось по-прежнему – и светлые затхлые классы, и поцарапанные доски, парты, изрезанные закрашенными инициалами и апокрифическими надписями про жену и правую руку, и казематные стены, выкрашенные до половины веселой зеленой краской, и сбитая штукатурка на углах – все оставалось по-прежнему ненавистно, гадко, наводило злобу и беспросветность.

    Он все надеялся вызвать в памяти какие-то сладкие воспоминания о детстве и юношестве, о рыцарстве, о товариществе, о первой чистой любви, но ничего из этого не получалось, хотя он очень старался, готовый умилиться при первой возможности. Все здесь оставалось по-прежнему – и светлые затхлые классы, и поцарапанные доски, парты, изрезанные закрашенными инициалами и апокрифическими надписями про жену и правую руку, и казематные стены, выкрашенные до половины веселой зеленой краской, и сбитая штукатурка на углах – все оставалось по-прежнему ненавистно, гадко, наводило злобу и беспросветность.
20. «

    Никогда со мной такого не бывало: нет входа! Куда ни ткнись — везде сплошные окна.

    Никогда со мной такого не бывало: нет входа! Куда ни ткнись — везде сплошные окна.