23 фразы из книги «Артюр Рембо. Одно лето в аду», которые запомнились

Собрали 23 цитаты из книги «Артюр Рембо. Одно лето в аду» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я могу умереть от земной любви, умереть от преданности. Я покинул сердца, чья боль возрастёт из-за моего ухода! Вы избрали меня среди потерпевших кораблекрушение;но те, кто остался, разве они не мои друзья? Спасите их!

   Я могу умереть от земной любви, умереть от преданности. Я покинул сердца, чья боль возрастёт из-за моего ухода! Вы избрали меня среди потерпевших кораблекрушение;но те, кто остался, разве они не мои друзья? Спасите их!

   — Артюр Рембо · книга
2. «

   Уже осень! — Но к чему сожаления о вечном солнце, если мы стремимся к открытию божественного света, — вдали от людей, умирающих от сезона к сезону.

   Уже осень! — Но к чему сожаления о вечном солнце, если мы стремимся к открытию божественного света, — вдали от людей, умирающих от сезона к сезону.
3. «

   Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое. Я ловил головокружение.

   Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое. Я ловил головокружение.
4. «

   И меня устрашает зима, потому что зима — это время комфорта.

   И меня устрашает зима, потому что зима — это время комфорта.
5. «

   Теперь я проклят, родина внушает мне отвращение. Лучше всего пьяный сон, на прибрежном песке.

   Теперь я проклят, родина внушает мне отвращение. Лучше всего пьяный сон, на прибрежном песке.

   — Артюр Рембо · книга
6. «

   Я призывал палачей, чтобы, погибая, кусать приклады их ружей. Все бедствия я призывал, чтоб задохнуться в песках и в крови. Несчастье стало моим божеством. Я валялся в грязи. Обсыхал на ветру преступленья. Шутки шутил с безумьем. И весна принесла мне чудовищный смех идиота. Однако совсем недавно, обнаружив, что я нахожусь на грани последнего хрипа, я ключ решил отыскать от старого пиршества, где, может быть, снова обрету аппетит! Этот ключ — милосердие. Такое решение доказывает, что я находился в бреду!

   Я призывал палачей, чтобы, погибая, кусать приклады их ружей. Все бедствия я призывал, чтоб задохнуться в песках и в крови. Несчастье стало моим божеством. Я валялся в грязи. Обсыхал на ветру преступленья. Шутки шутил с безумьем. И весна принесла мне чудовищный смех идиота. Однако совсем недавно, обнаружив, что я нахожусь на грани последнего хрипа, я ключ решил отыскать от старого пиршества, где, может быть, снова обрету аппетит! Этот ключ — милосердие. Такое решение доказывает, что я находился в бреду!
7. «

   Возле его уснувшего дорогого мне тела сколько бессонных ночей провела я, пытаясь понять, почему он так хочет бежать от реального мира. Я понимала, не испытывая за него страха, что он может стать опасным для общества. Возможно, он обладает секретом, как изменить жизнь! И сама себе возражала: нет, он только ищет этот секрет.

   Возле его уснувшего дорогого мне тела сколько бессонных ночей провела я, пытаясь понять, почему он так хочет бежать от реального мира. Я понимала, не испытывая за него страха, что он может стать опасным для общества. Возможно, он обладает секретом, как изменить жизнь! И сама себе возражала: нет, он только ищет этот секрет.
8. «

   Ты не знaешь, кудa ты идешь, зaчем ты идешь, входишь всюду, отвечaешь нa все. Убить тебя — все рaвно что убить труп. Утром мой взгляд был тaким пустым, облик тaким мертвым, что те, кого я встречaл, меня, может быть, не видели.

   Ты не знaешь, кудa ты идешь, зaчем ты идешь, входишь всюду, отвечaешь нa все. Убить тебя — все рaвно что убить труп. Утром мой взгляд был тaким пустым, облик тaким мертвым, что те, кого я встречaл, меня, может быть, не видели.
9. «

   К смерти иди с твоим вожделеньем, и твоим эгоизмом, и со всеми семью грехами.

   К смерти иди с твоим вожделеньем, и твоим эгоизмом, и со всеми семью грехами.
10. «

    Мои глаза закрыты для вашего света.

    Мои глаза закрыты для вашего света.
11. «

    Я не узник своего рассудка. Я сказал: Бог. Даже в спасенье нужна мне свобода: но как добиться её? Фривольные вкусы меня покинули. Нет больше нужды ни в божественной любви, ни в преданности. Я не жалею о веке чувствительных душ. Всё имеет смысл: и презрение, и милосердие, поэтому я оставляю за собою место на вершине ангельской лестницы здравого смысла. Что же касается прочного счастья, домашнего или нет... нет, не могу. Слишком я легкомыслен и слаб. <...> Я превращаюсь в старую деву: нет у меня смелости полюбить смерть!

    Я не узник своего рассудка. Я сказал: Бог. Даже в спасенье нужна мне свобода: но как добиться её? Фривольные вкусы меня покинули. Нет больше нужды ни в божественной любви, ни в преданности. Я не жалею о веке чувствительных душ. Всё имеет смысл: и презрение, и милосердие, поэтому я оставляю за собою место на вершине ангельской лестницы здравого смысла. Что же касается прочного счастья, домашнего или нет... нет, не могу. Слишком я легкомыслен и слаб. <...> Я превращаюсь в старую деву: нет у меня смелости полюбить смерть!

    — Артюр Рембо · книга
12. «

    Я никогда не творил зла. Дни мои будут легки, раскаянье меня не коснётся. Я никогда не узнаю страданий души, почти не живой для добра, души, в которой поднимается свет, суровый, как похоронные свечи. Участь сынков из хорошей семьи — преждевременный гроб, сверкающий блёстками и слезами. Несомненно, развратничать-глупо, предаваться пороку-глупо; гниль надо отбросить подальше. Но часам на башне никогда не удастся отбивать только время чистых страданий. Словно ребёнок буду ли я вознесён на небо, чтобы играть там в раю, где забыты невзгоды?

    Я никогда не творил зла. Дни мои будут легки, раскаянье меня не коснётся. Я никогда не узнаю страданий души, почти не живой для добра, души, в которой поднимается свет, суровый, как похоронные свечи. Участь сынков из хорошей семьи — преждевременный гроб, сверкающий блёстками и слезами. Несомненно, развратничать-глупо, предаваться пороку-глупо; гниль надо отбросить подальше. Но часам на башне никогда не удастся отбивать только время чистых страданий. Словно ребёнок буду ли я вознесён на небо, чтобы играть там в раю, где забыты невзгоды?

    — Артюр Рембо · книга
13. «

    Тоска не будет больше моей любовью. Ярость, распутство, безумие, я знаю все их порывы и знаю их поражения, — это бремя сбросил я с плеч. Оценим спокойно, как далеко простирается моя невинность.

    Тоска не будет больше моей любовью. Ярость, распутство, безумие, я знаю все их порывы и знаю их поражения, — это бремя сбросил я с плеч. Оценим спокойно, как далеко простирается моя невинность.

    — Артюр Рембо · книга
14. «

    Жизнь расцветает в труде — это старая истина; однако жизнь, принадлежащая мне, не очень весома, она взлетает и кружит вдалеке от активного действия, столь дорогого современному миру.

    Жизнь расцветает в труде — это старая истина; однако жизнь, принадлежащая мне, не очень весома, она взлетает и кружит вдалеке от активного действия, столь дорогого современному миру.
15. «

    Ты никуда не отправишься. — Опять броди по здешним дорогам, обремененный своим пороком, пустившим корни страдания рядом с тобой, в том возрасте, когда просыпается разум, — он поднимается в небо, бьет меня, опрокидывает, тащит меня за собой. Последняя чистота и последняя робость. Решено. Не нести в этот мир мое предательство и мое отвращенье.

    Ты никуда не отправишься. — Опять броди по здешним дорогам, обремененный своим пороком, пустившим корни страдания рядом с тобой, в том возрасте, когда просыпается разум, — он поднимается в небо, бьет меня, опрокидывает, тащит меня за собой. Последняя чистота и последняя робость. Решено. Не нести в этот мир мое предательство и мое отвращенье.
16. «

    Мне следовало бы иметь свой ад для гнева, свой ад — для гордости и ад — для ласки; целый набор преисподних.

    Мне следовало бы иметь свой ад для гнева, свой ад — для гордости и ад — для ласки; целый набор преисподних.
17. «

    Действие — это не жизнь, а способ растрачивать силу, раздражение нервов. Мораль — это слабость мозгов.

    Действие — это не жизнь, а способ растрачивать силу, раздражение нервов. Мораль — это слабость мозгов.
18. «

    Бесконечный фарс! Меня заставляет плакать моя невинность. Жизнь — это фарс, который играют все.

    Бесконечный фарс! Меня заставляет плакать моя невинность. Жизнь — это фарс, который играют все.

    — Артюр Рембо · книга
19. «

    Духовная битва так же свирепа, как сражения армии; но созерцание справедливости — удовольствие, доступное одному только богу.

    Духовная битва так же свирепа, как сражения армии; но созерцание справедливости — удовольствие, доступное одному только богу.
20. «

    Видишь только своего Ангела и никогда не видишь чужого.

    Видишь только своего Ангела и никогда не видишь чужого.