50 цитат из книги «Авессалом Подводный. Проба пера» — от иронии до философии

50 цитат из книги «Авессалом Подводный. Проба пера» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я не пишу стихи, а просто размышляю о жизни, расположенной вокруг, а также на известном расстоянии, ее уподобляю караваю, а если подгорает вдруг, то к Повару иду на покаяние.

   Я не пишу стихи, а просто размышляю о жизни, расположенной вокруг, а также на известном расстоянии, ее уподобляю караваю, а если подгорает вдруг, то к Повару иду на покаяние.
2. «

   Не верующим в Бога и судьбу Всевышний оставляет все возможности поверить в независимость свою. И дует каждый во свою дуду, и думает о личной осторожности, и строит хату на краю.

   Не верующим в Бога и судьбу Всевышний оставляет все возможности поверить в независимость свою. И дует каждый во свою дуду, и думает о личной осторожности, и строит хату на краю.
3. «

   Мною не написанные строчки выстроились в очередь ко мне; дышат осторожно в тишине, делят многоточия на точки.

   Мною не написанные строчки выстроились в очередь ко мне; дышат осторожно в тишине, делят многоточия на точки.
4. «

   Я не пишу на заданную тему, в размер и в рифму влиться не спешу. Я никогда не сочиню поэмы, на страуса верхом не сяду эму, и гору ни за что не сокрушу.

   Я не пишу на заданную тему, в размер и в рифму влиться не спешу. Я никогда не сочиню поэмы, на страуса верхом не сяду эму, и гору ни за что не сокрушу.
5. «

   Первого января мир ленив и рассеян, человек удивленно смотрит в новую как бы эру, не зная, что проживет, придумает и сумеет вспомнить, забыть, открыть и поставить примером.

   Первого января мир ленив и рассеян, человек удивленно смотрит в новую как бы эру, не зная, что проживет, придумает и сумеет вспомнить, забыть, открыть и поставить примером.
6. «

   Пустому дню не ведомы сомненья; подстрочник жизни — он не стал стихом; привычными обетами влеком, я проводил его без сожаленья.

   Пустому дню не ведомы сомненья; подстрочник жизни — он не стал стихом; привычными обетами влеком, я проводил его без сожаленья.
7. «

   Я так привязан к жизни, к суете. Мистерия воскресного обеда милее горних сфер и благодати их.

   Я так привязан к жизни, к суете. Мистерия воскресного обеда милее горних сфер и благодати их.
8. «

   Пророки века своего увы, не ведают того.

   Пророки века своего увы, не ведают того.
9. «

   Великая тема неисчерпаема. Великое море — без берегов. Великая мудрость не имеет изъяна.

   Великая тема неисчерпаема. Великое море — без берегов. Великая мудрость не имеет изъяна.
10. «

    Высшая мудрость — удел Высшего Разума. Доблесть заботится о доспехах. Воин надеется на победу. Листва шелестит на ветру.

    Высшая мудрость — удел Высшего Разума. Доблесть заботится о доспехах. Воин надеется на победу. Листва шелестит на ветру.
11. «

    Кому из нас по сути интересна чужая жизнь? Волнения и стыд, причудливая смесь сомнений и обид, душевной хворости томительная песня? Найдешь ли смысла тайный след в хитросплетениях напастей, которые все ближе и опасней, и кроме смерти избавленья нет? Ищи в душе мерцание надежды, прополощи ветрами паруса, и звезды россыпью в пустые небеса отправь сиять рукой небрежной. И, наставляя на искомый путь чужую душу, о своей забудь.

    Кому из нас по сути интересна чужая жизнь? Волнения и стыд, причудливая смесь сомнений и обид, душевной хворости томительная песня? Найдешь ли смысла тайный след в хитросплетениях напастей, которые все ближе и опасней, и кроме смерти избавленья нет? Ищи в душе мерцание надежды, прополощи ветрами паруса, и звезды россыпью в пустые небеса отправь сиять рукой небрежной. И, наставляя на искомый путь чужую душу, о своей забудь.
12. «

    Я собираю в сноп слова, веревкой связываю строк; прижатые, лежат, едва дыша и смотрят за порог.

    Я собираю в сноп слова, веревкой связываю строк; прижатые, лежат, едва дыша и смотрят за порог.
13. «

    Человек идет по горной тропе, не зная, что встретит за поворотом, и если его хранит Бог, то видит следующий поворот.

    Человек идет по горной тропе, не зная, что встретит за поворотом, и если его хранит Бог, то видит следующий поворот.
14. «

    Зима — лучшее время для постиженья мира. Голые сучья и ветки являют дерев анатомию. И, глядя на собственную физиономию в зеркале, торжество сознаешь эфира.

    Зима — лучшее время для постиженья мира. Голые сучья и ветки являют дерев анатомию. И, глядя на собственную физиономию в зеркале, торжество сознаешь эфира.
15. «

    Побывав у меня в стихах, слова идут дальше по свету, но знают, что у них есть дом.

    Побывав у меня в стихах, слова идут дальше по свету, но знают, что у них есть дом.
16. «

    У каждого слова свои привычки и пристрастия, симпатии и антипатии, и свой кусочек земли, где оно живет и говорит: «Здравствуйте», — тем, кто его напрасно не тратили.

    У каждого слова свои привычки и пристрастия, симпатии и антипатии, и свой кусочек земли, где оно живет и говорит: «Здравствуйте», — тем, кто его напрасно не тратили.
17. «

    Высокая истина глубока. Высокая трагедия чревата фарсом. Великая река начинается из болота. Великая пустыня порождает иллюзии.

    Высокая истина глубока. Высокая трагедия чревата фарсом. Великая река начинается из болота. Великая пустыня порождает иллюзии.
18. «

    Великая доблесть жестока. Великая слава унижает. Великая смелость легковесна. Великий позор радует душу.

    Великая доблесть жестока. Великая слава унижает. Великая смелость легковесна. Великий позор радует душу.
19. «

    Если к тебе зачем-то приходят в голову мысли, их гони от себя скорее, покуда не привязались. Они не твои, запомни, и думать их на досуге не лучше, чем где-то краденое развешивать на веревке. Тебя, вероятно, могут однажды за них уважить, сказать: посмотрите, этот чего у себя имеет; но только взгляни — увидишь, что ты за колючим забором и выйти один наружу навряд ли уже сумеешь. Проволоки эти стальные — привычки о разном думать, шипы, что торчат в беспорядке — отдельные мысли, сужденья; и куда не посмотришь, свой мысленный взор не кинешь — сразу новый кусок отменной ограды строишь. Там, за забором, жизнь, живая, как говорится, розы и рододендроны, а может, простая сныть; ходят животные твари, секвойи растут, баобабы синеют горы и реки, желтеют пески пустынь. Но это возможно, так, а может, совсем неправда, а пока что надежно видно то, что забора внутри: вырезанные из серой бумаги различные изображенья того, из чего составлен, как говорят, настоящий мир.

    Если к тебе зачем-то приходят в голову мысли, их гони от себя скорее, покуда не привязались. Они не твои, запомни, и думать их на досуге не лучше, чем где-то краденое развешивать на веревке. Тебя, вероятно, могут однажды за них уважить, сказать: посмотрите, этот чего у себя имеет; но только взгляни — увидишь, что ты за колючим забором и выйти один наружу навряд ли уже сумеешь. Проволоки эти стальные — привычки о разном думать, шипы, что торчат в беспорядке — отдельные мысли, сужденья; и куда не посмотришь, свой мысленный взор не кинешь — сразу новый кусок отменной ограды строишь. Там, за забором, жизнь, живая, как говорится, розы и рододендроны, а может, простая сныть; ходят животные твари, секвойи растут, баобабы синеют горы и реки, желтеют пески пустынь. Но это возможно, так, а может, совсем неправда, а пока что надежно видно то, что забора внутри: вырезанные из серой бумаги различные изображенья того, из чего составлен, как говорят, настоящий мир.
20. «

    Как знак любви и изобилья Господь нам даровал Всесильный нечаянность случайных встреч, когда без лести и усилья архангел расправляет крылья, чтобы от рока нас сберечь.

    Как знак любви и изобилья Господь нам даровал Всесильный нечаянность случайных встреч, когда без лести и усилья архангел расправляет крылья, чтобы от рока нас сберечь.