Топ-21 цитата из книги «Бернхард Шлинк. Чтец»

Ниже 21 цитата из книги «Бернхард Шлинк. Чтец»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Любовь к родителям является единственной любовью, за которую не отвечают.

   Любовь к родителям является единственной любовью, за которую не отвечают.

   — Махаэль Берг · книга
2. «

   Если тебя никто не понимает, то никто не может и требовать от тебя ответа.

   Если тебя никто не понимает, то никто не может и требовать от тебя ответа.

   — Ханна Шмиц · книга
3. «

   Трудно определить года, которых сам ещё не нажил или не замечаешь на своём горизонте.

   Трудно определить года, которых сам ещё не нажил или не замечаешь на своём горизонте.

   — Михаэль Берг · книга
4. «

   Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

   Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

   — Михаэль Берг · книга
5. «

   Подобное сочетание черствости с сентиментальностью удивляло меня самого.

   Подобное сочетание черствости с сентиментальностью удивляло меня самого.

   — Михаэль Берг · книга
6. «

   Кстати, существуют ли счастливые воспоминания, нет ли противоречия в самом этом словосочетании?

   Кстати, существуют ли счастливые воспоминания, нет ли противоречия в самом этом словосочетании?

   — Михаэль Берг · книга
7. «

   ... Бегство это не только удаление от чего-то, но еще и приближение к чему-то.

   ... Бегство это не только удаление от чего-то, но еще и приближение к чему-то.

   — Михаэль Берг · книга
8. «

   Мне подумалось, что если время упущено или тебе в чем-то очень долго было отказано, то потом это наступает уже слишком поздно, даже если отвоевано большими усилиями и принесло большую радость. А может, «слишком поздно» вообще не бывает, а бывает только просто «поздно» и, может быть, впрямь «лучше поздно, чем никогда»? Не знаю.

   Мне подумалось, что если время упущено или тебе в чем-то очень долго было отказано, то потом это наступает уже слишком поздно, даже если отвоевано большими усилиями и принесло большую радость. А может, «слишком поздно» вообще не бывает, а бывает только просто «поздно» и, может быть, впрямь «лучше поздно, чем никогда»? Не знаю.

   — Михаэль Берг · книга
9. «

   Видимо, её силы были истощены... Она боролась всегда, но боролась не за то, чтобы доказать свои достоинства, а за то, чтобы скрыть свою ущербность. Это была жизнь, где решительный поступок означал отступление, а победы оказывались тайными поражениями.

   Видимо, её силы были истощены... Она боролась всегда, но боролась не за то, чтобы доказать свои достоинства, а за то, чтобы скрыть свою ущербность. Это была жизнь, где решительный поступок означал отступление, а победы оказывались тайными поражениями.

   — Михаэль Берг · книга
10. «

    Наверное, так бывает со старыми супругами, подумалось мне: жена продолжает видеть старого мужа таким, каким он был в молодости, и для него она продолжает сохранять прежнюю молодость и привлекательность.

    Наверное, так бывает со старыми супругами, подумалось мне: жена продолжает видеть старого мужа таким, каким он был в молодости, и для него она продолжает сохранять прежнюю молодость и привлекательность.

    — Михаэль Берг · книга
11. «

    Мы открываемся друг другу, ты мне и я тебе, мы погружаемся друг в друга, ты в меня, я в тебя, мы растворяемся друг в друге, ты во мне, я в тебе. Только в эти мгновения я — это я, ты — это ты.

    Мы открываемся друг другу, ты мне и я тебе, мы погружаемся друг в друга, ты в меня, я в тебя, мы растворяемся друг в друге, ты во мне, я в тебе. Только в эти мгновения я — это я, ты — это ты.

    — Михаэль Берг · книга
12. «

    Неграмотность — это духовное несовершеннолетие.

    Неграмотность — это духовное несовершеннолетие.

    — Михаэль Берг · книга
13. «

    Однако твои поступки не вытекают просто из того, что ты до этого подумал и что решил. У них есть свой собственный источник, и они таким же самостоятельным образом являются твоими поступками, как и твои мысли являются твоими мыслями, и твои решения — твоими решениями.

    Однако твои поступки не вытекают просто из того, что ты до этого подумал и что решил. У них есть свой собственный источник, и они таким же самостоятельным образом являются твоими поступками, как и твои мысли являются твоими мыслями, и твои решения — твоими решениями.

    — Михаэль Берг · книга
14. «

    Жизнь наша многослойна, ее слои так плотно прилегают друг к другу, что сквозь настоящее всегда просвечивает прошлое, не забыто и не завершено, оно продолжает жить и оставаться злободневным.

    Жизнь наша многослойна, ее слои так плотно прилегают друг к другу, что сквозь настоящее всегда просвечивает прошлое, не забыто и не завершено, оно продолжает жить и оставаться злободневным.

    — Михаэль Берг · книга
15. «

    Влюбился ли я в неё за то, что она переспала со мной? До сих пор после ночи, проведенной с женщиной, у меня бывает такое чувство, будто мне сделали подарок, на который я должен чем-то ответить: ответить этой женщине — например, попыткой полюбить её — и всему миру, дары которого я принимаю.

    Влюбился ли я в неё за то, что она переспала со мной? До сих пор после ночи, проведенной с женщиной, у меня бывает такое чувство, будто мне сделали подарок, на который я должен чем-то ответить: ответить этой женщине — например, попыткой полюбить её — и всему миру, дары которого я принимаю.

    — Михаэль Берг · книга
16. «

    Одиссея — это история движения, одновременно целенаправленного и бесцельного, успешного и тщетного.

    Одиссея — это история движения, одновременно целенаправленного и бесцельного, успешного и тщетного.

    — Михаэль Берг · книга
17. «

    Ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо.

    Ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо.
18. «

    Что же касается взрослых, тут вообще ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо. — Даже если потом выяснится, что это делалось для их же собственного блага? Он покачал головой: — Мы говорим не о благе, а о достоинстве и свободе личности.

    Что же касается взрослых, тут вообще ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо. — Даже если потом выяснится, что это делалось для их же собственного блага? Он покачал головой: — Мы говорим не о благе, а о достоинстве и свободе личности.
19. «

    Я был поражён, сколько классической литературы может быть прочитано так, будто всё было написано сегодня, а тому, кто не знает истории, события прежних времен могут показаться событиями нынешними, только происходящими где-то в других странах.

    Я был поражён, сколько классической литературы может быть прочитано так, будто всё было написано сегодня, а тому, кто не знает истории, события прежних времен могут показаться событиями нынешними, только происходящими где-то в других странах.

    — Михаэль Берг · книга
20. «

    Когда стал кашлять, то решил, что виной тому австрийские сигареты. Потом начался сильный жар, мне он даже нравился. Я чувствовал слабость и одновременно необычайную легкость, все ощущения были приятно приглушены, я был как бы окутан ватой. Я словно парил над землей.

    Когда стал кашлять, то решил, что виной тому австрийские сигареты. Потом начался сильный жар, мне он даже нравился. Я чувствовал слабость и одновременно необычайную легкость, все ощущения были приятно приглушены, я был как бы окутан ватой. Я словно парил над землей.

    — Михаэль Берг · книга