28 цитат из книги «Борис Акунин. Аристономия» с глубоким смыслом

28 цитат из книги «Борис Акунин. Аристономия» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Обрусевший немец лучше, чем обнемечившийся русак. Пожалуй, это наивысший продукт послепетровской цивилизации. Если бы Россией правили штольцы, империя бы не рухнула.

   Обрусевший немец лучше, чем обнемечившийся русак. Пожалуй, это наивысший продукт послепетровской цивилизации. Если бы Россией правили штольцы, империя бы не рухнула.

   — Петр Кириллович Бердышев · книга
2. «

   Живи и постарайся быть счастлив, а если не получится быть счастливым, всё равно живи. Умей ценить то, что жизнь тебе даёт, а не тосковать по тому, что она у тебя отняла.

   Живи и постарайся быть счастлив, а если не получится быть счастливым, всё равно живи. Умей ценить то, что жизнь тебе даёт, а не тосковать по тому, что она у тебя отняла.

   — Татьяна Клобукова · книга
3. «

   Медицина врачует человека, право врачует человечество.

   Медицина врачует человека, право врачует человечество.

   — Антон Клобуков · книга
4. «

   Медицина — утешительнейшая из наук.

   Медицина — утешительнейшая из наук.

   — Антон Клобуков · книга
5. «

   Животное начало в человеке, который готовится к особенной, небывалой судьбе, отвратительно.

   Животное начало в человеке, который готовится к особенной, небывалой судьбе, отвратительно.

   — Антон Клобуков · книга
6. «

   Если бы наше общество было устроено правильным образом, то важнейшей из наук являлась бы педагогика, и назначение её заключалось бы в том, чтобы нащупать и развить в каждом ребенке присущий ему и только ему драгоценный талант.

   Если бы наше общество было устроено правильным образом, то важнейшей из наук являлась бы педагогика, и назначение её заключалось бы в том, чтобы нащупать и развить в каждом ребенке присущий ему и только ему драгоценный талант.
7. «

   Когда в девятнадцать лет твердо знаешь, что ты избранный, — захватывает дух.

   Когда в девятнадцать лет твердо знаешь, что ты избранный, — захватывает дух.
8. «

   Бесстрашным со стороны может выглядеть человек, у которого один из страхов настолько силен, что полностью подавляет все остальные.

   Бесстрашным со стороны может выглядеть человек, у которого один из страхов настолько силен, что полностью подавляет все остальные.

   — Лоуренс Рэндом · книга
9. «

   Лучший способ систематизации и анализа сумбура — запись на бумаге.

   Лучший способ систематизации и анализа сумбура — запись на бумаге.

   — Антон Клобуков · книга
10. «

    Есть женщины, которые концентрируют всё электричество своей души в любви. Это лучшие из женщин, они — источник силы для тех, кого любят. Но насколько же уязвимым и хрупким становится существование этих ангелов-хранительниц! Если тот, кого любила такая женщина, исчез, она лишается смысла бытия.

    Есть женщины, которые концентрируют всё электричество своей души в любви. Это лучшие из женщин, они — источник силы для тех, кого любят. Но насколько же уязвимым и хрупким становится существование этих ангелов-хранительниц! Если тот, кого любила такая женщина, исчез, она лишается смысла бытия.
11. «

    Давно замечено, что долгое страдание и ограниченность физической активности невероятно обостряют остроту детского или юношеского ума, развивают силу воли и тонкость чувств.

    Давно замечено, что долгое страдание и ограниченность физической активности невероятно обостряют остроту детского или юношеского ума, развивают силу воли и тонкость чувств.

    — Антон Клобуков · книга
12. «

    Нравственность — категория не абсолютная, а относительная, гласит этика тоталитарных государств середины XX века.

    Нравственность — категория не абсолютная, а относительная, гласит этика тоталитарных государств середины XX века.
13. «

    В сущности, героизм — весьма прискорбное явление. Необходимость в героях и подвигах возникает лишь в критической ситуации, а в девяносто девяти случаях из ста таковые происходят вследствие человеческой глупости или недобросовестности. Почти все герои, которыми восхищается человечество — это герои войны, что естественно, поскольку трудно придумать ситуацию более критическую. И если в воюющей армии много героев, можно не сомневаться, что командует ей идиот. Хорошему генералу герои не нужны.

    В сущности, героизм — весьма прискорбное явление. Необходимость в героях и подвигах возникает лишь в критической ситуации, а в девяносто девяти случаях из ста таковые происходят вследствие человеческой глупости или недобросовестности. Почти все герои, которыми восхищается человечество — это герои войны, что естественно, поскольку трудно придумать ситуацию более критическую. И если в воюющей армии много героев, можно не сомневаться, что командует ей идиот. Хорошему генералу герои не нужны.

    — Лоуренс Рэндом · книга
14. «

    Если разглядывать Россию издали, отстраненно, она выглядит сумасшедшим домом или свинарником. Но стоит всмотреться в нее взглядом, полным любви и понимания, как видишь за коростой и грязью именно что храм, исполненный скромной, печальной и щемящей красоты, — как Покрова на Нерли.

    Если разглядывать Россию издали, отстраненно, она выглядит сумасшедшим домом или свинарником. Но стоит всмотреться в нее взглядом, полным любви и понимания, как видишь за коростой и грязью именно что храм, исполненный скромной, печальной и щемящей красоты, — как Покрова на Нерли.

    — Антон Клобуков · книга
15. «

    Самым верным, памятным еще по коммунистическому Питеру признаком разрухи были окна. Если люди не заменяют разбитое стекло, а прикрывают его фанерой или заклеивают бумагой, это значит, что город болен. Жители смирились с ненормальностью бытия и не знают, каким будет завтрашний день.

    Самым верным, памятным еще по коммунистическому Питеру признаком разрухи были окна. Если люди не заменяют разбитое стекло, а прикрывают его фанерой или заклеивают бумагой, это значит, что город болен. Жители смирились с ненормальностью бытия и не знают, каким будет завтрашний день.

    — Антон Клобуков · книга
16. «

    В безумные времена выживают только те, кто в качестве прививки получил легкую дозу сумасшествия.

    В безумные времена выживают только те, кто в качестве прививки получил легкую дозу сумасшествия.

    — Антон Клобуков · книга
17. «

    Революция, которую принято изображать девой с картины Делакруа, победой высоких идеалов над прозой скотского бытия, на самом деле являет собой нечто прямо противоположное — торжество грубой физиологии над всем красивым, что есть в человеке.

    Революция, которую принято изображать девой с картины Делакруа, победой высоких идеалов над прозой скотского бытия, на самом деле являет собой нечто прямо противоположное — торжество грубой физиологии над всем красивым, что есть в человеке.

    — Антон Клобуков · книга
18. «

    Только так и имеет смысл жить на свете. Ничего не бояться строить планы на вечность вперед, как если бы смерти вовсе не существовало.

    Только так и имеет смысл жить на свете. Ничего не бояться строить планы на вечность вперед, как если бы смерти вовсе не существовало.

    — Антон Клобуков · книга
19. «

    Сильная любовь, как и сильный голод, делают человека безжалостно, хищнически эгоистичным.

    Сильная любовь, как и сильный голод, делают человека безжалостно, хищнически эгоистичным.

    — Антон Клобуков · книга
20. «

    Главная ошибка рода человеческого и вообще земного разума в том, что неправильно трактуется понятие «справедливость», возводимое в высшую ценность и заветную цель всякого общественного движения, но на самом деле путь этот обманный, от беса, потому что земной справедливости нет и быть не может. Тварный мир — не богадельня, где всякому даётся поровну, из жалости. Наша здешняя жизнь — огненная кузница, где Бог кует и обжигает души, проверяя, какая треснет, а какая закалится и крепче станет.

    Главная ошибка рода человеческого и вообще земного разума в том, что неправильно трактуется понятие «справедливость», возводимое в высшую ценность и заветную цель всякого общественного движения, но на самом деле путь этот обманный, от беса, потому что земной справедливости нет и быть не может. Тварный мир — не богадельня, где всякому даётся поровну, из жалости. Наша здешняя жизнь — огненная кузница, где Бог кует и обжигает души, проверяя, какая треснет, а какая закалится и крепче станет.

    — Иннокентий Иванович Бах · книга