Антон Клобуков

Только так и имеет смысл жить на свете. Ничего не бояться строить планы на вечность вперед, как если бы смерти вовсе не существовало.

В безумные времена выживают только те, кто в качестве прививки получил легкую дозу сумасшествия.

Медицина врачует человека, право врачует человечество.

Давно замечено, что долгое страдание и ограниченность физической активности невероятно обостряют остроту детского или юношеского ума, развивают силу воли и тонкость чувств.

Все женщины, не похожие на Викторию Рэндом (то есть, собственно, все женщины), были отталкивающе безобразны: какие-то красномордые, пучеглазые окорока.

Потеря любимого человека — это рана, тяжелая рана. Но раны со временем заживают. Иначе кладбища всего мира были бы заполнены двойными могилами!

Животное начало в человеке, который готовится к особенной, небывалой судьбе, отвратительно.

Революция, которую принято изображать девой с картины Делакруа, победой высоких идеалов над прозой скотского бытия, на самом деле являет собой нечто прямо противоположное — торжество грубой физиологии над всем красивым, что есть в человеке.

Лучший способ систематизации и анализа сумбура — запись на бумаге.

Издали Россия кажется прекрасным храмом, но по мере приближения теряет свое очарование и оказывается свинарником.

Если разглядывать Россию издали, отстраненно, она выглядит сумасшедшим домом или свинарником. Но стоит всмотреться в нее взглядом, полным любви и понимания, как видишь за коростой и грязью именно что храм, исполненный скромной, печальной и щемящей красоты, — как Покрова на Нерли.

Оказывается, быть мудрым очень грустно.

Сильная любовь, как и сильный голод, делают человека безжалостно, хищнически эгоистичным.

Самым верным, памятным еще по коммунистическому Питеру признаком разрухи были окна. Если люди не заменяют разбитое стекло, а прикрывают его фанерой или заклеивают бумагой, это значит, что город болен. Жители смирились с ненормальностью бытия и не знают, каким будет завтрашний день.

Медицина — утешительнейшая из наук.