34 цитаты из книги «Борис Соколов. Энциклопедия Булгаковская» для статуса

34 цитаты из книги «Борис Соколов. Энциклопедия Булгаковская» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всякие попытки создать сатиру обречены на полнейшую неудачу. Её нельзя создать. Она создается сама собой, внезапно. Она создается тогда, когда появится писатель, который сочтет несовершенной текущую жизнь и, негодуя, приступит к художественному обличению ее. Полагаю, что путь такого художника будет весьма и весьма труден.

   Всякие попытки создать сатиру обречены на полнейшую неудачу. Её нельзя создать. Она создается сама собой, внезапно. Она создается тогда, когда появится писатель, который сочтет несовершенной текущую жизнь и, негодуя, приступит к художественному обличению ее. Полагаю, что путь такого художника будет весьма и весьма труден.

   — Михаил Булгаков · книга
2. «

   Этимология этого названия (Голгофы) — Лысый череп"

   Этимология этого названия (Голгофы) — Лысый череп"
3. «

   Булгаков древнюю часть «Мастера и Маргариты» писал как «евангелие от Воланда», так и назвав соответствующую главу в первой редакции романа.

   Булгаков древнюю часть «Мастера и Маргариты» писал как «евангелие от Воланда», так и назвав соответствующую главу в первой редакции романа.
4. «

   Наше несчастье, что страна безграмотная, и, конечно, годы и годы понадобятся, пока исчезнет безграмотность, и русский трудовой человек приобщится к культуре.

   Наше несчастье, что страна безграмотная, и, конечно, годы и годы понадобятся, пока исчезнет безграмотность, и русский трудовой человек приобщится к культуре.

   — Михаил Булгаков · книга
5. «

   Ручаться можно лишь за одно в мире — за мощь великого кесаря.

   Ручаться можно лишь за одно в мире — за мощь великого кесаря.

   — Афраний · книга
6. «

   Перед нами нет ничего иного, что готовило бы нас сейчас к нашей участи в будущем мире, кроме приговора собственной совести.

   Перед нами нет ничего иного, что готовило бы нас сейчас к нашей участи в будущем мире, кроме приговора собственной совести.

   — Иммануил Кант · книга
7. «

   В нашей совести существует безусловное требование нравственного закона, который не творим мы сами и который не происходит из взаимного соглашения людей, в видах общественного благосостояния.

   В нашей совести существует безусловное требование нравственного закона, который не творим мы сами и который не происходит из взаимного соглашения людей, в видах общественного благосостояния.

   — Иммануил Кант · книга
8. «

   Красный цвет в «Мастере и Маргарите» напоминает о страдании и невинно пролитой крови, как, например, кровавый подбой на плаще у Понтия Пилата. Черный цвет, особенно обильный в сцене последнего полета символизирует смерть героев и переход в иной мир, где для них уготована награда покоем.

   Красный цвет в «Мастере и Маргарите» напоминает о страдании и невинно пролитой крови, как, например, кровавый подбой на плаще у Понтия Пилата. Черный цвет, особенно обильный в сцене последнего полета символизирует смерть героев и переход в иной мир, где для них уготована награда покоем.
9. «

   Злая воля человека, выявляющая себя в похотях и в гордыне характера, отделяется от самого человека, получая самостоятельное, без-субстациональное в бытии положение и, вместе с тем, являясь для другого... абсолютным ничто.

   Злая воля человека, выявляющая себя в похотях и в гордыне характера, отделяется от самого человека, получая самостоятельное, без-субстациональное в бытии положение и, вместе с тем, являясь для другого... абсолютным ничто.

   — Павел Флоренский · книга
10. «

    Прозрачное — призрачно.

    Прозрачное — призрачно.

    — Павел Флоренский · книга
11. «

    У Булгакова Воланд выполняет поручение, даже, скорее, просьбу Иешуа забрать к себе Мастера и Маргариту. Сатана в булгаковском романе — слуга Га-Ноцри по такого рода комиссиям, к которым Высшая Святость не может непосредственно прикоснуться.

    У Булгакова Воланд выполняет поручение, даже, скорее, просьбу Иешуа забрать к себе Мастера и Маргариту. Сатана в булгаковском романе — слуга Га-Ноцри по такого рода комиссиям, к которым Высшая Святость не может непосредственно прикоснуться.
12. «

    Если бесконечность человеческий разум еще может воспринять, понимая ее как постоянное увеличение какого-то ряда, то безначалие — проблема для мышления гораздо более трудная, поскольку опыт человека говорит, что все вокруг, в том числе и его собственная жизнь, имеет начало, хотя и необязательно имеет конец. Отсюда и мечта о вечной жизни, воплощенная в бессмертии, дарованным божествам.

    Если бесконечность человеческий разум еще может воспринять, понимая ее как постоянное увеличение какого-то ряда, то безначалие — проблема для мышления гораздо более трудная, поскольку опыт человека говорит, что все вокруг, в том числе и его собственная жизнь, имеет начало, хотя и необязательно имеет конец. Отсюда и мечта о вечной жизни, воплощенная в бессмертии, дарованным божествам.
13. «

    То, что обычно называется телом, — не более как онтологическая поверхность; а за нею, по ту сторону этой оболочки лежит мистическая глубина нашего существа.

    То, что обычно называется телом, — не более как онтологическая поверхность; а за нею, по ту сторону этой оболочки лежит мистическая глубина нашего существа.

    — Павел Флоренский · книга
14. «

    Высокий этический идеал Иешуа можно сохранить только в надмирности, в земной жизни гениального Мастера от гибели могут спасти только сатана и его свита, этим идеалом в своих действиях не связанные. Человек творческий, каким является Мастер (подобно гетевскому Фаусту) всегда принадлежит не только Богу, но и дьяволу.

    Высокий этический идеал Иешуа можно сохранить только в надмирности, в земной жизни гениального Мастера от гибели могут спасти только сатана и его свита, этим идеалом в своих действиях не связанные. Человек творческий, каким является Мастер (подобно гетевскому Фаусту) всегда принадлежит не только Богу, но и дьяволу.
15. «

    Пророки — невежественные мечтатели и лгуны.

    Пророки — невежественные мечтатели и лгуны.

    — Сергей Чевкин · книга
16. «

    По всем признакам мы выступили из дневной исторической эпохи и вступили в эпоху ночную... Падают ложные покровы, и обнажается добро и зло. Ночь не менее хороша, чем день, не менее божественна, в ночи ярко светят звезды, в ночи бывают откровения, которых не знает день.

    По всем признакам мы выступили из дневной исторической эпохи и вступили в эпоху ночную... Падают ложные покровы, и обнажается добро и зло. Ночь не менее хороша, чем день, не менее божественна, в ночи ярко светят звезды, в ночи бывают откровения, которых не знает день.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
17. «

    Поверьте: в мире нет угла без благородства, Оно есть и в аду, средь вашего уродства.

    Поверьте: в мире нет угла без благородства, Оно есть и в аду, средь вашего уродства.

    — Астарот (Рот) · книга
18. «

    Исторический смысл и нравственное величие пролетарской революции в том, что она залагает основы внеклассовой, первой подлинно человеческой культуры.

    Исторический смысл и нравственное величие пролетарской революции в том, что она залагает основы внеклассовой, первой подлинно человеческой культуры.

    — Лев Давидович Троцкий · книга
19. «

    Все имена действующих лиц, а также все упоминаемые имена и события собраны по разным, но только научным источникам, следовательно в известном смысле достоверны.

    Все имена действующих лиц, а также все упоминаемые имена и события собраны по разным, но только научным источникам, следовательно в известном смысле достоверны.

    — Сергей Чевкин · книга
20. «

    Римская религия не только не поощряет набожности, но можно даже сказать относится к ней отрицательно. Римский народ создан был для действования; мечтательность, мистическое созерцание были ему чужды и подозрительны. Он больше всего чтит спокойствие, порядок и точность; все, возбуждает и смущает душу, ему не нравится.

    Римская религия не только не поощряет набожности, но можно даже сказать относится к ней отрицательно. Римский народ создан был для действования; мечтательность, мистическое созерцание были ему чужды и подозрительны. Он больше всего чтит спокойствие, порядок и точность; все, возбуждает и смущает душу, ему не нравится.

    — Буассье · книга