19 цитат из книги «Чак Паланик. Фантастичнее вымысла», ставших крылатыми

19 цитат из книги «Чак Паланик. Фантастичнее вымысла» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В этом есть свой кайф: мол, смотрите, я не такой, как вы, и мне наплевать, что вы думаете.

   В этом есть свой кайф: мол, смотрите, я не такой, как вы, и мне наплевать, что вы думаете.
2. «

   Датский философ Серен Кьеркегор определяет ужас как знание о том, что ты должен сделать, чтобы доказать, что свободен, даже если твой поступок способен тебя уничтожить.

   Датский философ Серен Кьеркегор определяет ужас как знание о том, что ты должен сделать, чтобы доказать, что свободен, даже если твой поступок способен тебя уничтожить.
3. «

   Я стану воплощением всего того, что вас раздражает, и вы не сможете сказать ничего такого, что бы обидело меня, и не сможете оскорбить меня. Потому что со дна можно подняться только выше.

   Я стану воплощением всего того, что вас раздражает, и вы не сможете сказать ничего такого, что бы обидело меня, и не сможете оскорбить меня. Потому что со дна можно подняться только выше.
4. «

   Под «стихийными бедствиями» он также подразумевает и всевозможные вечеринки. — Уверен, что мой выдержит и людскую стихию.

   Под «стихийными бедствиями» он также подразумевает и всевозможные вечеринки. — Уверен, что мой выдержит и людскую стихию.
5. «

   Самое худшее в писательстве — это страх провести всю жизнь за клавиатурой компьютера. Чтобы в свой смертный час ты понял, что прожил не реальную, а бумажную, воображаемую жизнь, а твои единственные приключения — вымышленные, и пока мир воевал и целовался, ты сидел в темной комнате, мастурбировал и зарабатывал деньги.

   Самое худшее в писательстве — это страх провести всю жизнь за клавиатурой компьютера. Чтобы в свой смертный час ты понял, что прожил не реальную, а бумажную, воображаемую жизнь, а твои единственные приключения — вымышленные, и пока мир воевал и целовался, ты сидел в темной комнате, мастурбировал и зарабатывал деньги.
6. «

   Люди низвели Мэрилин до статуса секс-символа, но на самом деле она была не такая, в ней была уйма энергии, от которой зажигались другие люди. От нее исходила радость. Когда она улыбается на снимке, кажется, будто ее улыбка вся светится. Она жила в женском теле, красивых женских формах, но ее всю пронизывал свет чистой, ничем не запятнанной детской любви, какой-то невинный свет, который зажигает людей. Наверное, это то, что отличает ее от других.

   Люди низвели Мэрилин до статуса секс-символа, но на самом деле она была не такая, в ней была уйма энергии, от которой зажигались другие люди. От нее исходила радость. Когда она улыбается на снимке, кажется, будто ее улыбка вся светится. Она жила в женском теле, красивых женских формах, но ее всю пронизывал свет чистой, ничем не запятнанной детской любви, какой-то невинный свет, который зажигает людей. Наверное, это то, что отличает ее от других.
7. «

   Один только факт, что ты чего-то добился — поставил цель и достиг её — очень много значит. Вот настоящая жизнь без всяких там «смог бы, сделал бы, добился бы...».

   Один только факт, что ты чего-то добился — поставил цель и достиг её — очень много значит. Вот настоящая жизнь без всяких там «смог бы, сделал бы, добился бы...».
8. «

   Мы можем всю жизнь торопиться, переживая событие за событием, чтобы максимально увеличить список жизненного опыта. Наш запас историй. И наша жажда новых историй может умалить осознание нами реального жизненного опыта.

   Мы можем всю жизнь торопиться, переживая событие за событием, чтобы максимально увеличить список жизненного опыта. Наш запас историй. И наша жажда новых историй может умалить осознание нами реального жизненного опыта.
9. «

   Когда проблема раздута до гигантских величин, когда нам демонстрируют слишком много пугающих примеров, нам почему-то делается все равно. Мы становимся безразличными. Мы отказываемся предпринимать какие-либо действие, потому что грядущая катастрофа кажется нам неизбежной. Раз — и мы уже в ловушке. Это и есть наркотизация.

   Когда проблема раздута до гигантских величин, когда нам демонстрируют слишком много пугающих примеров, нам почему-то делается все равно. Мы становимся безразличными. Мы отказываемся предпринимать какие-либо действие, потому что грядущая катастрофа кажется нам неизбежной. Раз — и мы уже в ловушке. Это и есть наркотизация.
10. «

    Когда состоишь в браке, это отнюдь не означает, что становишься менее одинок. Я склонен думать, что, если не проявить должной осторожности, любовные отношения между людьми могут стать самой мощной формой одиночества... Дружба — это то, что ослабляет и облегчает одиночество и при этом не подвергает опасности твое «я» так, как это делает любовь, романтическая любовь.

    Когда состоишь в браке, это отнюдь не означает, что становишься менее одинок. Я склонен думать, что, если не проявить должной осторожности, любовные отношения между людьми могут стать самой мощной формой одиночества... Дружба — это то, что ослабляет и облегчает одиночество и при этом не подвергает опасности твое «я» так, как это делает любовь, романтическая любовь.
11. «

    Это так по-женски — думать о том, что жизнь должна длиться вечно.

    Это так по-женски — думать о том, что жизнь должна длиться вечно.
12. «

    Красота — конструкт культуры. Она — стандарт, с которым согласны все.

    Красота — конструкт культуры. Она — стандарт, с которым согласны все.
13. «

    Я ужасно чувствую себя в ту минуту, когда все соглашаются со мной. Мне тут же хочется изменить своё мнение.

    Я ужасно чувствую себя в ту минуту, когда все соглашаются со мной. Мне тут же хочется изменить своё мнение.
14. «

    Весь наш мир состоит из людей, рассказывающих свои истории.

    Весь наш мир состоит из людей, рассказывающих свои истории.
15. «

    Так начинается революция, — говорит он. — Ты — идеалист и веришь в то, что способен изменить мир. А потом обнаруживаешь, что ты не способен ничего изменить, даже самого себя.

    Так начинается революция, — говорит он. — Ты — идеалист и веришь в то, что способен изменить мир. А потом обнаруживаешь, что ты не способен ничего изменить, даже самого себя.
16. «

    Странно, принято думать, что музыка — это прежде всего то, что мы слушаем, а по-моему, музыка тоже слушает нас и не выносит суждений. В музыке любой ребенок может найти то, с чем он себя идентифицирует. И любой взрослый. Это такое место, куда можно отправиться, не опасаясь, что там тебе начнут промывать мозги. Там нет никого, кто бы указывал, во что верить, а во что нет.

    Странно, принято думать, что музыка — это прежде всего то, что мы слушаем, а по-моему, музыка тоже слушает нас и не выносит суждений. В музыке любой ребенок может найти то, с чем он себя идентифицирует. И любой взрослый. Это такое место, куда можно отправиться, не опасаясь, что там тебе начнут промывать мозги. Там нет никого, кто бы указывал, во что верить, а во что нет.

    — Мэрилин Мэнсон · книга
17. «

    — Сколько «качков» нужно для того, чтобы вкрутить электрическую лампочку? — Три. Один вкручивает, два других говорят: «Да, чувак, ты просто классно смотришься!»

    — Сколько «качков» нужно для того, чтобы вкрутить электрическую лампочку? — Три. Один вкручивает, два других говорят: «Да, чувак, ты просто классно смотришься!»
18. «

    Мне бы очень хотелось верить в невидимый потусторонний мир. Это значительно ослабило бы тяготы и страдания мира материального. Однако девальвировало бы ценность денег на моем банковском счете, моего приличного дома и всей моей нелегкой работы. Можно было бы легко выбросить из головы все проблемы и наше счастье, потому что они стали бы менее реальными, подобно событиям книги или кинофильма. Невидимый вечный мир превратил бы наш привычный мир в иллюзию.

    Мне бы очень хотелось верить в невидимый потусторонний мир. Это значительно ослабило бы тяготы и страдания мира материального. Однако девальвировало бы ценность денег на моем банковском счете, моего приличного дома и всей моей нелегкой работы. Можно было бы легко выбросить из головы все проблемы и наше счастье, потому что они стали бы менее реальными, подобно событиям книги или кинофильма. Невидимый вечный мир превратил бы наш привычный мир в иллюзию.
19. «

    С точки зрения сегодняшнего дня прошлое представляется смешнее, симпатичнее и круче, чем оно было на самом деле. Можно легко посмеяться над чем угодно, если тебя от какого-то момента отделяет пространство и время.

    С точки зрения сегодняшнего дня прошлое представляется смешнее, симпатичнее и круче, чем оно было на самом деле. Можно легко посмеяться над чем угодно, если тебя от какого-то момента отделяет пространство и время.