77 цитат из книги «Чак Паланик. Призраки» — большая подборка

Собрали 77 цитат из книги «Чак Паланик. Призраки» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я раньше думала, что хуже несчастной любви бывает только любовь счастливая.

   Я раньше думала, что хуже несчастной любви бывает только любовь счастливая.
2. «

   – Американцы принимают наркотики, – говорит Агент Краснобай, – потому что не знают, как распорядиться своим досугом. Вот они и глотают перкодан, викодин, оксиконтин.

   – Американцы принимают наркотики, – говорит Агент Краснобай, – потому что не знают, как распорядиться своим досугом. Вот они и глотают перкодан, викодин, оксиконтин.
3. «

   Когда взрываются бомбы, в этом нет ничего личного.

   Когда взрываются бомбы, в этом нет ничего личного.
4. «

   Каждому нужен кто-то, кто его выслушает.

   Каждому нужен кто-то, кто его выслушает.

   — Миссис Кларк · книга
5. «

   Все эти женщины, которые возмущаются и протестуют против журнала «Hustler», мол, порно превращает женщину в вещь... А искусственный член, это, по-вашему, что? Или донорская сперма из какой-нибудь клиники? Есть мужчины, которым нужны лишь картинки с голыми женщинами. Но есть и женщины, которым нужен лишь член мужика. Или его сперма. Или его деньги. У обоих полов — одинаковые проблемы с доверительными, по-настоящему близкими отношениями.

   Все эти женщины, которые возмущаются и протестуют против журнала «Hustler», мол, порно превращает женщину в вещь... А искусственный член, это, по-вашему, что? Или донорская сперма из какой-нибудь клиники? Есть мужчины, которым нужны лишь картинки с голыми женщинами. Но есть и женщины, которым нужен лишь член мужика. Или его сперма. Или его деньги. У обоих полов — одинаковые проблемы с доверительными, по-настоящему близкими отношениями.

   — директор Седлак · книга
6. «

   Разница между тем, как человек выглядит на самом деле и каким он себя представляет, может быть просто убийственной.

   Разница между тем, как человек выглядит на самом деле и каким он себя представляет, может быть просто убийственной.
7. «

   Мы все это делаем: превращаем себя в вещи. Превращаем вещи в себя.

   Мы все это делаем: превращаем себя в вещи. Превращаем вещи в себя.
8. «

   Хваткий Сват сложил свою записку вдвое и положил на кухонный стол, чтобы жена непременно заметила. В записке сказано: «Я отболел этой простудой еще три месяца назад, а ты до сих пор ни разу меня не поцеловала».

   Хваткий Сват сложил свою записку вдвое и положил на кухонный стол, чтобы жена непременно заметила. В записке сказано: «Я отболел этой простудой еще три месяца назад, а ты до сих пор ни разу меня не поцеловала».

   — Хваткий Сват · книга
9. «

   Если бы смерть была только паузой для того, чтобы уйти со сцены, сменить костюм и вернуться в качестве нового действующего лица… Бросились бы вы ей навстречу? Или решили бы не спешить? Если бы жизнь была всего лишь баскетбольным матчем или пьесой с концом и началом, когда участники действа, закончив играть, сразу готовятся к новому матчу, к новой постановке… Как бы вы стали жить, доподлинно зная, что смерти нет?

   Если бы смерть была только паузой для того, чтобы уйти со сцены, сменить костюм и вернуться в качестве нового действующего лица… Бросились бы вы ей навстречу? Или решили бы не спешить? Если бы жизнь была всего лишь баскетбольным матчем или пьесой с концом и началом, когда участники действа, закончив играть, сразу готовятся к новому матчу, к новой постановке… Как бы вы стали жить, доподлинно зная, что смерти нет?
10. «

    ...убийца почти всегда возвращается к своей жертве, чтобы поговорить. Почти всегда. Нам всем нужен кто-то, кому можно было бы рассказать историю своей жизни, а свое преступление убийца может обсудить только с тем человеком, который точно его не накажет. Со своей жертвой. Даже убийце нужно с кем-нибудь поговорить, рассказать о себе, и эта потребность так велика, что он неприменно придет на могилу или к телу, которое уже начало разлагаться, сядет рядом и заведет бу бу бу на несколько часов. Пока его собственные слова не наполнятся для него смыслом. Пока убийца сам не поверит в историю о своей новой реальности. В которой его преступление было правильным, вот почему полиция ждет.

    ...убийца почти всегда возвращается к своей жертве, чтобы поговорить. Почти всегда. Нам всем нужен кто-то, кому можно было бы рассказать историю своей жизни, а свое преступление убийца может обсудить только с тем человеком, который точно его не накажет. Со своей жертвой. Даже убийце нужно с кем-нибудь поговорить, рассказать о себе, и эта потребность так велика, что он неприменно придет на могилу или к телу, которое уже начало разлагаться, сядет рядом и заведет бу бу бу на несколько часов. Пока его собственные слова не наполнятся для него смыслом. Пока убийца сам не поверит в историю о своей новой реальности. В которой его преступление было правильным, вот почему полиция ждет.

    — Миссис Кларк · книга
11. «

    Дьявол умер. Да здравствует Дьявол.

    Дьявол умер. Да здравствует Дьявол.
12. «

    Бомжей никто не замечает. Будь ты Джейн Фонда или Роберт Редфорд, но если ты бродишь по улицам средь бела дня с магазинной тележкой, одетый в три слоя грязных лохмотьев, и бормочешь себе под нос матерные слова,-тебя никто не заметит.

    Бомжей никто не замечает. Будь ты Джейн Фонда или Роберт Редфорд, но если ты бродишь по улицам средь бела дня с магазинной тележкой, одетый в три слоя грязных лохмотьев, и бормочешь себе под нос матерные слова,-тебя никто не заметит.
13. «

    Но что хуже всего, хуже слишком светлых волос, «бликующих» в кадре, хуже его испорченной прически и залитой кофе рубашки: наша изящная стройная девочка влюбилась в него до беспамятства. Вот такая херня.

    Но что хуже всего, хуже слишком светлых волос, «бликующих» в кадре, хуже его испорченной прически и залитой кофе рубашки: наша изящная стройная девочка влюбилась в него до беспамятства. Вот такая херня.
14. «

    Только если мы сможем простить других. За то, что они сделали с нами… Если мы сможем простить себя. За то, что мы сделали с другими… Если мы сможем освободиться от наших историй. О том, как мы были злодеями и жертвами… Только тогда у нас, может быть, и получиться спасти мир.

    Только если мы сможем простить других. За то, что они сделали с нами… Если мы сможем простить себя. За то, что мы сделали с другими… Если мы сможем освободиться от наших историй. О том, как мы были злодеями и жертвами… Только тогда у нас, может быть, и получиться спасти мир.
15. «

    Истории изнашиваются, если их часто рассказывать.

    Истории изнашиваются, если их часто рассказывать.
16. «

    – Чтобы все о тебе заговорили, – говорит Повар Убийца, – всего-то и нужно, что заиметь ружье.

    – Чтобы все о тебе заговорили, – говорит Повар Убийца, – всего-то и нужно, что заиметь ружье.
17. «

    Когда каждый может позволить себе самое лучшее, это самое лучшее начинает казаться слегка...заурядным.

    Когда каждый может позволить себе самое лучшее, это самое лучшее начинает казаться слегка...заурядным.
18. «

    Люди буквально влюбляются в свою боль, они просто не в состоянии её бросить.

    Люди буквально влюбляются в свою боль, они просто не в состоянии её бросить.
19. «

    – Человечность определяется не по тому, как мы обращаемся с другими людьми, – говорит Недостающее Звено. Растирая пальцем слой кошачьей шерсти у себя на рукаве, он говорит: – Человечность определяется по тому, как мы обращаемся с животными. Он смотрит на Сестру Виджиланте, которая смотрит на часы у себя на руке. В мире, где права человека ценятся, как никогда за всю историю… В мире, где общий уровень жизни достиг наивысшей отметки… в культурной традиции, где каждый несет ответственность за свою жизнь – здесь, говорит Недостающее Звено, животные быстро становятся последними настоящими жертвами. Единственными рабами и добычей. – Животные, – говорит Недостающее Звено, – это наше мерило для определения человека. Если не станет животных, не будет уже никакой человечности. В мире, где есть только люди, люди не будут значить вообще ничего…

    – Человечность определяется не по тому, как мы обращаемся с другими людьми, – говорит Недостающее Звено. Растирая пальцем слой кошачьей шерсти у себя на рукаве, он говорит: – Человечность определяется по тому, как мы обращаемся с животными. Он смотрит на Сестру Виджиланте, которая смотрит на часы у себя на руке. В мире, где права человека ценятся, как никогда за всю историю… В мире, где общий уровень жизни достиг наивысшей отметки… в культурной традиции, где каждый несет ответственность за свою жизнь – здесь, говорит Недостающее Звено, животные быстро становятся последними настоящими жертвами. Единственными рабами и добычей. – Животные, – говорит Недостающее Звено, – это наше мерило для определения человека. Если не станет животных, не будет уже никакой человечности. В мире, где есть только люди, люди не будут значить вообще ничего…
20. «

    В жизни есть вещи похуже смерти.

    В жизни есть вещи похуже смерти.