35 цитат из книги «Чарльз Буковски. Музыка горячей воды» без воды

Собрали 35 цитат из книги «Чарльз Буковски. Музыка горячей воды» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Смерть не смердит. Смердит только живое, только умирающее смердит, то, что разлагается, смердит. А смерть – не смердит.

   Смерть не смердит. Смердит только живое, только умирающее смердит, то, что разлагается, смердит. А смерть – не смердит.

   — Дамочка · книга
2. «

   – Им только ваши картины нужны, а больше ничего. – Мы сами – наши картины.

   – Им только ваши картины нужны, а больше ничего. – Мы сами – наши картины.

   — Арлин · книга
3. «

   Что ж, подумал он, стены вокруг еще стоят, а дай человеку четыре стены – и у него есть шанс. Вот на улице уже ничего не сделаешь.

   Что ж, подумал он, стены вокруг еще стоят, а дай человеку четыре стены – и у него есть шанс. Вот на улице уже ничего не сделаешь.

   — Генри · книга
4. «

   – Нет, послушай, Мардж, это же пять лет назад было! – Разве время что-нибудь меняет?

   – Нет, послушай, Мардж, это же пять лет назад было! – Разве время что-нибудь меняет?

   — Теодор · книга
5. «

   – Я ж велел тебе больше не звонить. – Заткнись. Мне так легче себя предавать.

   – Я ж велел тебе больше не звонить. – Заткнись. Мне так легче себя предавать.

   — Тони · книга
6. «

   … труднее всего – прикидывать, какой сделать первый шаг.

   … труднее всего – прикидывать, какой сделать первый шаг.

   — Лесли · книга
7. «

   Поразительно: иногда получается вот такая [прекрасная] женщина, а у всех остальных – ну, у большинства остальных – нет ничего или почти ничего.»

   Поразительно: иногда получается вот такая [прекрасная] женщина, а у всех остальных – ну, у большинства остальных – нет ничего или почти ничего.»
8. «

   Жизнь добра столько, сколько ей позволяешь.

   Жизнь добра столько, сколько ей позволяешь.
9. «

   – Ты, Макс, хороший писатель, но отнюдь не бабник. – Считаешь, у хорошего бабника все бы получилось? – Само собой. Хороший бабник видит, как все ее гамбиты парировать правильной реакцией. А каждая правильная реакция направляет беседу в новое русло, пока баба у бабника не загнана в угол – или, точнее, не лежит на спине. – И как мне научиться? – Такому не научишься. Это инстинкт. Тут надо понимать, что женщина на самом деле хочет тебе сказать, когда что-то говорит. Этому не научишь.

   – Ты, Макс, хороший писатель, но отнюдь не бабник. – Считаешь, у хорошего бабника все бы получилось? – Само собой. Хороший бабник видит, как все ее гамбиты парировать правильной реакцией. А каждая правильная реакция направляет беседу в новое русло, пока баба у бабника не загнана в угол – или, точнее, не лежит на спине. – И как мне научиться? – Такому не научишься. Это инстинкт. Тут надо понимать, что женщина на самом деле хочет тебе сказать, когда что-то говорит. Этому не научишь.
10. «

    Все в жизни эволюционирует к ЗАЩИТЕ. Железный занавес, железный разум, железная жизнь. Какой-нибудь по-настоящему крутой тренер наконец даст по мячу с рук, как только мяч попадет к его команде, и после этого уже никогда не проиграет.

    Все в жизни эволюционирует к ЗАЩИТЕ. Железный занавес, железный разум, железная жизнь. Какой-нибудь по-настоящему крутой тренер наконец даст по мячу с рук, как только мяч попадет к его команде, и после этого уже никогда не проиграет.
11. «

    – Знаешь, целоваться и танцевать не так уж и плохо. – Пожалуй. Но ты б ее видела. Она танцевала так, словно в жертву себя предлагала. Напрашивалась на изнасилование. Очень действенно. Мужики такое просто обожают. Ей было тридцать три, двое детей. – Она просто не думала, что ты затворник. У всех мужчин разные натуры.

    – Знаешь, целоваться и танцевать не так уж и плохо. – Пожалуй. Но ты б ее видела. Она танцевала так, словно в жертву себя предлагала. Напрашивалась на изнасилование. Очень действенно. Мужики такое просто обожают. Ей было тридцать три, двое детей. – Она просто не думала, что ты затворник. У всех мужчин разные натуры.

    — Генри · книга
12. «

    Номер мотеля был пуст. Она ушла. Примечательно расстояние между обычными предметами и между событиями. Тед мгновенно увидел стены, ковер, кровать, два стула, кофейный столик, комод и пепельницу с окурками. Расстояние между всеми этими вещами было огромно. От тогда до теперь – много световых лет.

    Номер мотеля был пуст. Она ушла. Примечательно расстояние между обычными предметами и между событиями. Тед мгновенно увидел стены, ковер, кровать, два стула, кофейный столик, комод и пепельницу с окурками. Расстояние между всеми этими вещами было огромно. От тогда до теперь – много световых лет.
13. «

    — Сколько же в вас говнища. — Отнюдь. Я посрал минут двадцать назад.

    — Сколько же в вас говнища. — Отнюдь. Я посрал минут двадцать назад.
14. «

    Я всегда сплю до полудня. В этом секрет моего успешного существования.

    Я всегда сплю до полудня. В этом секрет моего успешного существования.
15. «

    Телефонные счета, Пол, иногда очень расстраивают. Ты б лучше не выходил на связь, когда надираешься.

    Телефонные счета, Пол, иногда очень расстраивают. Ты б лучше не выходил на связь, когда надираешься.

    — Гарри · книга
16. «

    Только знаешь, скучно бывает только скучным людям. Им нужно все время себя подстегивать, чтобы ощутить какую-то жизнь.

    Только знаешь, скучно бывает только скучным людям. Им нужно все время себя подстегивать, чтобы ощутить какую-то жизнь.
17. «

    Их так много, тех, кто называет себя поэтами. Но у них нет ни образования, ни чувства к собственному ремеслу. Дикари захватили замок. Нет мастерства, нет неравнодушия – они требуют одного: чтобы их приняли. К тому же все эти новые поэты явно восхищаются лишь друг другом. Меня это тревожит, и я об этом говорила со множеством своих друзей-поэтов. Молодой поэт вроде бы считает, будто ему нужны лишь пишущая машинка да несколько листков бумаги. Они не готовы, у них вообще нет никакой подготовки.

    Их так много, тех, кто называет себя поэтами. Но у них нет ни образования, ни чувства к собственному ремеслу. Дикари захватили замок. Нет мастерства, нет неравнодушия – они требуют одного: чтобы их приняли. К тому же все эти новые поэты явно восхищаются лишь друг другом. Меня это тревожит, и я об этом говорила со множеством своих друзей-поэтов. Молодой поэт вроде бы считает, будто ему нужны лишь пишущая машинка да несколько листков бумаги. Они не готовы, у них вообще нет никакой подготовки.

    — Дженис Олтрис · книга
18. «

    Смерть такая скучная. Вот что в ней хуже всего. Скучная. Как только происходит, с ней уже ничего не поделаешь. С ней не поиграешь в теннис, не превратишь её в коробку леденцов. Она просто есть, как есть спустившее колесо.

    Смерть такая скучная. Вот что в ней хуже всего. Скучная. Как только происходит, с ней уже ничего не поделаешь. С ней не поиграешь в теннис, не превратишь её в коробку леденцов. Она просто есть, как есть спустившее колесо.
19. «

    – ... Вот ты живешь со мной уже столько лет. А почему? – Сам не знаю. Люди привыкают – как к работе. Люди просто привыкают. Случается.

    – ... Вот ты живешь со мной уже столько лет. А почему? – Сам не знаю. Люди привыкают – как к работе. Люди просто привыкают. Случается.

    — Маргарет · книга
20. «

    Чтоб стало больно, вовсе не нужно быть пьянью, чтоб тебя баба обнулила – тоже; но тебе может быть больно, и ты пьянью станешь. Пораскинешь немного мозгами, особенно по молодости: дескать, тебе везет, — да, иногда и возит. Но в действие вступают всякие средние величины, всевозможные законы, про которые ничего не знал, хоть и воображал, будто все идет хорошо. И однажды ночью – жаркой летней ночью где-нибудь в четверг – понимаешь, что и сам уже пьянь, сам сидишь где-нибудь в полном одиночестве, в дешевой съемной комнатушке, и сколько б раз ты здесь уже ни бывал, это не помогает, все даже хуже, поскольку привычно не рассчитываешь, что тебе такое предстоит. И остается одно – закурить новую сигарету, налить себе еще, проверить стены, вдруг на них повылазили рты и глаза. Немыслимо, что мужчины и женщины друг с другом делают.

    Чтоб стало больно, вовсе не нужно быть пьянью, чтоб тебя баба обнулила – тоже; но тебе может быть больно, и ты пьянью станешь. Пораскинешь немного мозгами, особенно по молодости: дескать, тебе везет, — да, иногда и возит. Но в действие вступают всякие средние величины, всевозможные законы, про которые ничего не знал, хоть и воображал, будто все идет хорошо. И однажды ночью – жаркой летней ночью где-нибудь в четверг – понимаешь, что и сам уже пьянь, сам сидишь где-нибудь в полном одиночестве, в дешевой съемной комнатушке, и сколько б раз ты здесь уже ни бывал, это не помогает, все даже хуже, поскольку привычно не рассчитываешь, что тебе такое предстоит. И остается одно – закурить новую сигарету, налить себе еще, проверить стены, вдруг на них повылазили рты и глаза. Немыслимо, что мужчины и женщины друг с другом делают.