11 цитат из книги «Чарльз Буковски. Солнце, вот он я. Интервью» со смыслом

Ниже 11 цитат из книги «Чарльз Буковски. Солнце, вот он я. Интервью»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Есть разница между двумя людьми, которые друг друга наебывают, и одним человеком, который оригинальной концепцией наебал весь мир.

   Есть разница между двумя людьми, которые друг друга наебывают, и одним человеком, который оригинальной концепцией наебал весь мир.
2. «

   Я говорю женщинам, что лицо — мой опыт, а руки — душа; чего только не скажешь, чтобы стащить с них трусики.

   Я говорю женщинам, что лицо — мой опыт, а руки — душа; чего только не скажешь, чтобы стащить с них трусики.
3. «

   Если хочешь писать про женщин гадости, сначало надо с женщинами пожить. Вот я с ними и живу, чтобы их критиковать..

   Если хочешь писать про женщин гадости, сначало надо с женщинами пожить. Вот я с ними и живу, чтобы их критиковать..
4. «

   Я сам — свой лучший способ развлекаться.

   Я сам — свой лучший способ развлекаться.
5. «

   — У вас в прозе есть центральная тема? — Жизнь — с маленькой «ж».

   — У вас в прозе есть центральная тема? — Жизнь — с маленькой «ж».
6. «

   Майкл Перкинс: Кое-кто и до сих пор считает, что ваши стихи — трата времени. Буковски: А что не трата времени? Некоторые собирают марки или бабушек своих убивают. Мы все просто ждём, занимаемся мелочами и ждём смерти.

   Майкл Перкинс: Кое-кто и до сих пор считает, что ваши стихи — трата времени. Буковски: А что не трата времени? Некоторые собирают марки или бабушек своих убивают. Мы все просто ждём, занимаемся мелочами и ждём смерти.
7. «

   Я хожу по комнатам мёртвых, по улицам мёртвых, городам мёртвых — людей без глаз, без голов; людей с фабричными чувствами и стандартными реакциями; людей с газетными мозгами, телевизионными душами и школьными идеалами.

   Я хожу по комнатам мёртвых, по улицам мёртвых, городам мёртвых — людей без глаз, без голов; людей с фабричными чувствами и стандартными реакциями; людей с газетными мозгами, телевизионными душами и школьными идеалами.
8. «

   Это как у детей. Знаете, они очень сообразительные между тремя и четырьмя с половиной. Могут сидеть и всякое рассказывать. Они как древние философы, потому что их ничему еще не учили снаружи. У них уже есть эдакое знание внутри — они с ним родились, и в нем еще никто не ковырялся.

   Это как у детей. Знаете, они очень сообразительные между тремя и четырьмя с половиной. Могут сидеть и всякое рассказывать. Они как древние философы, потому что их ничему еще не учили снаружи. У них уже есть эдакое знание внутри — они с ним родились, и в нем еще никто не ковырялся.
9. «

   Ну, по-моему, писатели по большей части не очень приятные люди. Я бы предпочёл поговорить с гаражным механиком, который на обед жуёт бутерброд с колбасой. Вообще-то, я бы у него и научился большему. Он человечнее. А писатели — скверная публика. Я стараюсь держаться от них подальше.

   Ну, по-моему, писатели по большей части не очень приятные люди. Я бы предпочёл поговорить с гаражным механиком, который на обед жуёт бутерброд с колбасой. Вообще-то, я бы у него и научился большему. Он человечнее. А писатели — скверная публика. Я стараюсь держаться от них подальше.
10. «

    Я, по-моему, не написал ни одного стихотворения совершенно трезвым. Однако написал несколько хороших — или плохих — под молотом черного бодуна, когда не знал, что лучше — еще выпить или вены вскрыть.

    Я, по-моему, не написал ни одного стихотворения совершенно трезвым. Однако написал несколько хороших — или плохих — под молотом черного бодуна, когда не знал, что лучше — еще выпить или вены вскрыть.
11. «

    Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.

    Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.