134 цитаты из книги «Чарльз Буковски. Женщины» — топ по популярности

Ниже 134 цитаты из книги «Чарльз Буковски. Женщины»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Откуда появляются женщины? Запас их неистощим. Каждая — особенная, разная. У них письки разные, поцелуи разные, груди разные, но мужику в одиночку столько не выпить: их слишком много, они закидывают ногу на ногу, сводя мужиков с ума. Что за пиршество!

   Откуда появляются женщины? Запас их неистощим. Каждая — особенная, разная. У них письки разные, поцелуи разные, груди разные, но мужику в одиночку столько не выпить: их слишком много, они закидывают ногу на ногу, сводя мужиков с ума. Что за пиршество!

   — Генри Чинаски · книга
2. «

   — Ты ебешься, — сказала Лайза, — с энтузиазмом человека, ебущегося в первый раз, однако, ебешься ты изобретательно.

   — Ты ебешься, — сказала Лайза, — с энтузиазмом человека, ебущегося в первый раз, однако, ебешься ты изобретательно.
3. «

   Сначала люди всегда интересны. А потом, позже, медленно, но верно проявляются и все недостатки, и всё безумие. Я становлюсь всё незначительнее для них; они будут значить всё меньше и меньше для меня.

   Сначала люди всегда интересны. А потом, позже, медленно, но верно проявляются и все недостатки, и всё безумие. Я становлюсь всё незначительнее для них; они будут значить всё меньше и меньше для меня.

   — Генри Чинаски · книга
4. «

   Женщины: мне нравятся краски их одежды; то, как они ходят; жестокость в некоторых лицах; время от времени почти что чистая красота в каком-нибудь другом лице, абсолютно и завораживающе женском. У них есть над нами это преимущество: они гораздо лучше составляют планы и лучше организованы. Пока мужчины смотрят футбол, или пьют пиво, или шастают по кегельбанам, они, женщины эти, думают о нас, сосредотачиваются, изучают, решают – принять нас, выкинуть, обменять, убить или просто-напросто бросить. Но какая разница: что бы ни сделали они, мы кончаем одиночеством и безумием.

   Женщины: мне нравятся краски их одежды; то, как они ходят; жестокость в некоторых лицах; время от времени почти что чистая красота в каком-нибудь другом лице, абсолютно и завораживающе женском. У них есть над нами это преимущество: они гораздо лучше составляют планы и лучше организованы. Пока мужчины смотрят футбол, или пьют пиво, или шастают по кегельбанам, они, женщины эти, думают о нас, сосредотачиваются, изучают, решают – принять нас, выкинуть, обменять, убить или просто-напросто бросить. Но какая разница: что бы ни сделали они, мы кончаем одиночеством и безумием.

   — Генри Чинаски · книга
5. «

   Я уже предвидел грядущие проблемы: будучи затворником, я не переносил потока людей. Это не ревность – я просто недолюбливаю людей, толпы, где бы то ни было... Люди меня умаляют, высасывают меня досуха. «Человечество, ты с самого начала облажалось». Вот мой девиз.

   Я уже предвидел грядущие проблемы: будучи затворником, я не переносил потока людей. Это не ревность – я просто недолюбливаю людей, толпы, где бы то ни было... Люди меня умаляют, высасывают меня досуха. «Человечество, ты с самого начала облажалось». Вот мой девиз.

   — Генри Чинаски · книга
6. «

   — ... Откуда я знаю, что ты не поступишь так снова? — Никто никогда не может быть вполне уверен в том, что сделает. Ты сама не уверена, как поступишь.

   — ... Откуда я знаю, что ты не поступишь так снова? — Никто никогда не может быть вполне уверен в том, что сделает. Ты сама не уверена, как поступишь.
7. «

   Нью-Йорк не таков: он истаскан, изможден и презирает плоть.

   Нью-Йорк не таков: он истаскан, изможден и презирает плоть.

   — Генри Чинаски · книга
8. «

   Еще одна поебка. Научно-исследовательская.

   Еще одна поебка. Научно-исследовательская.
9. «

   — Почему ты не можешь порядочно к людям относиться? — спросила она. — От страха, — ответил я.

   — Почему ты не можешь порядочно к людям относиться? — спросила она. — От страха, — ответил я.
10. «

    Я инфантил; я не справляюсь.

    Я инфантил; я не справляюсь.

    — Генри Чинаски · книга
11. «

    Мне нравятся твоя задница и твои волосы. И твои губы, и глаза, и вино твое, и твоя квартира, и косяки. Но во мне порядка — никакого.

    Мне нравятся твоя задница и твои волосы. И твои губы, и глаза, и вино твое, и твоя квартира, и косяки. Но во мне порядка — никакого.

    — Генри Чинаски · книга
12. «

    – Что вы думаете о женщинах? – спросила она. – Я не мыслитель. Все женщины разные. В основе своей они кажутся сочетанием лучшего и худшего – и волшебного, и ужасного. Я рад, что они существуют, тем не менее.

    – Что вы думаете о женщинах? – спросила она. – Я не мыслитель. Все женщины разные. В основе своей они кажутся сочетанием лучшего и худшего – и волшебного, и ужасного. Я рад, что они существуют, тем не менее.

    — Генри Чинаски · книга
13. «

    Боль странна. Кошка убивает птичку, дорожная авария, пожар.... Боль нагрянет, БАХ, и вот она уже — сидит на тебе! Настоящая. И для всех, кто смотрит со стороны, ты выглядишь по-дурацки. Будто вдруг сделался идиотом. От этого нет средства, если только нет знакомого, который соображает, каково тебе и как помочь.

    Боль странна. Кошка убивает птичку, дорожная авария, пожар.... Боль нагрянет, БАХ, и вот она уже — сидит на тебе! Настоящая. И для всех, кто смотрит со стороны, ты выглядишь по-дурацки. Будто вдруг сделался идиотом. От этого нет средства, если только нет знакомого, который соображает, каково тебе и как помочь.
14. «

    Я был в ужасе и пил больше обычного.

    Я был в ужасе и пил больше обычного.

    — Генри Чинаски · книга
15. «

    — Я знаю, в чем твоя трагедия. — Что ты имеешь в виду? — У тебя большая ***а. — Что?! — Это не редкость. У тебя двое детей.

    — Я знаю, в чем твоя трагедия. — Что ты имеешь в виду? — У тебя большая ***а. — Что?! — Это не редкость. У тебя двое детей.

    — Генри Чинаски · книга
16. «

    Ну ещё б не знали. Она вся блестела от секса. Даже тараканам, мухам и муравьям хотелось ее выебать.

    Ну ещё б не знали. Она вся блестела от секса. Даже тараканам, мухам и муравьям хотелось ее выебать.

    — Генри Чинаски · книга
17. «

    Бросив взгляд в зеркальце, я увидел, как Лидия стоит одна в лунном свете, не шевелясь, в своем голубом неглиже и трусиках. Все нутро мне корежило и переворачивало. Я болен, не нужен, печален. Влюблен в нее.

    Бросив взгляд в зеркальце, я увидел, как Лидия стоит одна в лунном свете, не шевелясь, в своем голубом неглиже и трусиках. Все нутро мне корежило и переворачивало. Я болен, не нужен, печален. Влюблен в нее.
18. «

    Я исполнил свой индейский танец, свой танец живота и свой танец «Не — Можешь — Срать — Не — Мучай — Жопу». Тяжело пить, когда танцуешь. И тяжело танцевать, когда пьешь.

    Я исполнил свой индейский танец, свой танец живота и свой танец «Не — Можешь — Срать — Не — Мучай — Жопу». Тяжело пить, когда танцуешь. И тяжело танцевать, когда пьешь.

    — Генри Чинаски · книга
19. «

    — Ты что — против черных? — Я вообще против всех.

    — Ты что — против черных? — Я вообще против всех.

    — Генри Чинаски · книга
20. «

    Победители языков не распускают. Боятся, что их прикончат на стоянке.

    Победители языков не распускают. Боятся, что их прикончат на стоянке.

    — Генри Чинаски · книга