28 цитат из книги «Даниэль Шпек. Piccola Сицилия» — коротко и по делу

Ниже 28 цитат из книги «Даниэль Шпек. Piccola Сицилия»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Тот, кто питает к людям интерес, не ставит себя выше других.

   Тот, кто питает к людям интерес, не ставит себя выше других.
2. «

   Как ты можешь считать его жертвой, если на фронт он пошел с воодушевлением?

   Как ты можешь считать его жертвой, если на фронт он пошел с воодушевлением?

   — Нина · книга
3. «

   Я всегда недоумевала, почему женщины предпочитают мужчин с более высоким доходом, чем у них. Ведь такой мужчина всегда может позволить себе лучшего адвоката при разводе.

   Я всегда недоумевала, почему женщины предпочитают мужчин с более высоким доходом, чем у них. Ведь такой мужчина всегда может позволить себе лучшего адвоката при разводе.
4. «

   Впоследствии он удивлялся, как мог так долго проходить мимо женщины своей жизни, не замечая ее. И как много людей всю жизнь проходят мимо друг друга, даже не взглянув по-настоящему.

   Впоследствии он удивлялся, как мог так долго проходить мимо женщины своей жизни, не замечая ее. И как много людей всю жизнь проходят мимо друг друга, даже не взглянув по-настоящему.
5. «

   Жизнь пишет самые безумные истории.

   Жизнь пишет самые безумные истории.

   — Патрис · книга
6. «

   Невозможно одновременно наблюдать и быть внутри того, за чем наблюдаешь.

   Невозможно одновременно наблюдать и быть внутри того, за чем наблюдаешь.
7. «

   Картинки могут лгать не хуже слов, разве что не так громко. Их очень легко принять за реальность.

   Картинки могут лгать не хуже слов, разве что не так громко. Их очень легко принять за реальность.
8. «

   Времена меняются быстрее, чем мы.

   Времена меняются быстрее, чем мы.

   — Латиф · книга
9. «

   Не бывает отношений навеки. Люди влюбляются, ссорятся, чему-то учатся. Но когда любовь прогорает, надо уходить.

   Не бывает отношений навеки. Люди влюбляются, ссорятся, чему-то учатся. Но когда любовь прогорает, надо уходить.

   — Жоэль · книга
10. «

    Плохая ложь – наглая. Она сразу видна. Слишком бросается в глаза. А хорошая, обыденная, неявная ложь кроется не в том, что она говорит, а в том, чего недоговаривает. Правда всегда остается за кадром. Искусство обмана заключается в том, чтобы видимое сделать настолько привлекательным, что обманутому даже в голову не придет спросить, а что же там, за границей кадра. Так иллюзионист одной рукой отвлекает зрителей, а второй незаметно прячет монетку. Мы любим отвлекаться. Мы любим истории. Мы любим, когда нас одобряют.

    Плохая ложь – наглая. Она сразу видна. Слишком бросается в глаза. А хорошая, обыденная, неявная ложь кроется не в том, что она говорит, а в том, чего недоговаривает. Правда всегда остается за кадром. Искусство обмана заключается в том, чтобы видимое сделать настолько привлекательным, что обманутому даже в голову не придет спросить, а что же там, за границей кадра. Так иллюзионист одной рукой отвлекает зрителей, а второй незаметно прячет монетку. Мы любим отвлекаться. Мы любим истории. Мы любим, когда нас одобряют.
11. «

    Если мы не будем обращаться с ним как с человеком, откуда у нас право считать себя лучше них?

    Если мы не будем обращаться с ним как с человеком, откуда у нас право считать себя лучше них?

    — Альберт Сарфати · книга
12. «

    Ты никого не можешь изменить. Если кто-то сам себя не любит, твоей любви ему будет мало. Это все равно что лить воду в ведро с дырявым дном. Сколько сверху дольешь, столько вытечет снизу.

    Ты никого не можешь изменить. Если кто-то сам себя не любит, твоей любви ему будет мало. Это все равно что лить воду в ведро с дырявым дном. Сколько сверху дольешь, столько вытечет снизу.

    — Жоэль · книга
13. «

    …Как странно, мы едва успеваем появиться на свет, а нам уже дают имя, гражданство и религию. И потом мы проводим свою жизнь в усилиях соответствовать тому, что не выбирали. Что-то воображаем себе из этого и защищаем до смерти. Но кем бы мы стали, если бы могли выбирать? Дитя – это чистый лист, на котором родители записывают свои пожелания? Или это уже отчеканенная личность и жизнь сводится к тому, чтобы счистить с себя все пожелания других, как только человек ускользнет из детства, к тому, чтобы отыскать путь к себе?

    …Как странно, мы едва успеваем появиться на свет, а нам уже дают имя, гражданство и религию. И потом мы проводим свою жизнь в усилиях соответствовать тому, что не выбирали. Что-то воображаем себе из этого и защищаем до смерти. Но кем бы мы стали, если бы могли выбирать? Дитя – это чистый лист, на котором родители записывают свои пожелания? Или это уже отчеканенная личность и жизнь сводится к тому, чтобы счистить с себя все пожелания других, как только человек ускользнет из детства, к тому, чтобы отыскать путь к себе?
14. «

    Все существуют, но лишь немногие живут.

    Все существуют, но лишь немногие живут.
15. «

    …Я есть не то, что со мной происходит, а то, что я делаю. В этом наша единственная свобода.

    …Я есть не то, что со мной происходит, а то, что я делаю. В этом наша единственная свобода.

    — Жоэль · книга
16. «

    Иногда другой язык не ведет нас в далекие края, а делает ближе к самим себе.

    Иногда другой язык не ведет нас в далекие края, а делает ближе к самим себе.
17. «

    Единственная константа в жизни – все беспрерывно меняется.

    Единственная константа в жизни – все беспрерывно меняется.

    — Жоэль · книга
18. «

    …Если ты однажды решишь порыться в мобильнике своего любимого, пока он стоит под душем, значит, конец уже не за горами.

    …Если ты однажды решишь порыться в мобильнике своего любимого, пока он стоит под душем, значит, конец уже не за горами.
19. «

    Что остается от человека, когда его внутренний мир испарился, а внешний сгорел? Все, с чем мы себя идентифицируем, – наше тело, наше имущество, наши отношения – может измениться за один день. То, что мы считаем своей личностью, – возможно, лишь одна из нескольких личностей, живущих в нас и в зависимости от того, куда жизнь нас прибьет, выступающих на свет или ускользающих в тень. Может, нам не следует принимать себя настолько уж всерьез, может, нам и других судить не следует, если и в самом деле только прихоть судьбы отделяет нас от того, чтобы примерить на себя их жизнь вместо той, что мы считаем своей. На самом деле наше «я» – лишь дом из старых историй, который разваливается под натиском первой бури. Но что остается в итоге, кто мы есть в действительности? Может, мы этого никогда не узнаем, потому что каждое новое «я» опять ускользнет, как только мы попытаемся удержать его. И останется лишь вопрос: кем я стану?

    Что остается от человека, когда его внутренний мир испарился, а внешний сгорел? Все, с чем мы себя идентифицируем, – наше тело, наше имущество, наши отношения – может измениться за один день. То, что мы считаем своей личностью, – возможно, лишь одна из нескольких личностей, живущих в нас и в зависимости от того, куда жизнь нас прибьет, выступающих на свет или ускользающих в тень. Может, нам не следует принимать себя настолько уж всерьез, может, нам и других судить не следует, если и в самом деле только прихоть судьбы отделяет нас от того, чтобы примерить на себя их жизнь вместо той, что мы считаем своей. На самом деле наше «я» – лишь дом из старых историй, который разваливается под натиском первой бури. Но что остается в итоге, кто мы есть в действительности? Может, мы этого никогда не узнаем, потому что каждое новое «я» опять ускользнет, как только мы попытаемся удержать его. И останется лишь вопрос: кем я стану?
20. «

    – Ты изменилась, Нина. Раньше ты была более открытой, радостной. – М-да, наверное, из-за развода. – Нет. Из-за брака.

    – Ты изменилась, Нина. Раньше ты была более открытой, радостной. – М-да, наверное, из-за развода. – Нет. Из-за брака.

    — Патрис · книга