129 цитат из книги «Дэниел Киз. Цветы для Элджернона» со смыслом

Собрали 129 цитат из книги «Дэниел Киз. Цветы для Элджернона» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ... голые знания, не пронизанные человеческими чувствами, не стоят и ломаного гроша.

   ... голые знания, не пронизанные человеческими чувствами, не стоят и ломаного гроша.

   — Чарли Гордон · книга
2. «

   Свободные ассоциации — все ещё слишком мучительный процесс. Очень трудно отучиться контролировать свои мысли. Распахни свой мозг и дай чему угодно вливаться в него...

   Свободные ассоциации — все ещё слишком мучительный процесс. Очень трудно отучиться контролировать свои мысли. Распахни свой мозг и дай чему угодно вливаться в него...

   — Чарли Гордон · книга
3. «

   Язык, выразился он, иногда вместо дороги превращается в барьер.

   Язык, выразился он, иногда вместо дороги превращается в барьер.

   — доктор Штраус · книга
4. «

   Ум за деньги не купишь...

   Ум за деньги не купишь...

   — Матт Гордон · книга
5. «

   Может, страх и тошнота уже не море, в котором тонут, а всего лишь лужа, криво отражающая прошлое?

   Может, страх и тошнота уже не море, в котором тонут, а всего лишь лужа, криво отражающая прошлое?

   — Чарли Гордон · книга
6. «

   Я похож на человека, который проспал полжизни, а теперь пытается узнать, кем он был, пока спал.

   Я похож на человека, который проспал полжизни, а теперь пытается узнать, кем он был, пока спал.

   — Чарли Гордон · книга
7. «

   Почему я всё время смотрю на жизнь сквозь оконное стекло?

   Почему я всё время смотрю на жизнь сквозь оконное стекло?

   — Чарли Гордон · книга
8. «

   Дайте ему время, не торопите, не толкайте его — и он сможет. Но все куда-то спешат...

   Дайте ему время, не торопите, не толкайте его — и он сможет. Но все куда-то спешат...
9. «

   Утром когда я проснулся мне паказалось што я уже умный но я ашибся. Каждое утро я так думаю и все время ашибаюсь.

   Утром когда я проснулся мне паказалось што я уже умный но я ашибся. Каждое утро я так думаю и все время ашибаюсь.
10. «

    Почти все свободное время я теперь провожу в библиотеке, глотая и вписывая в себя книги. Круг моих интересов достаточно широк: Достоевский, Флобер, Диккенс, Хемингуэй, Фолкнер — любые романы, которые попадаются под руку. Мой голод из тех, что нельзя насытить.

    Почти все свободное время я теперь провожу в библиотеке, глотая и вписывая в себя книги. Круг моих интересов достаточно широк: Достоевский, Флобер, Диккенс, Хемингуэй, Фолкнер — любые романы, которые попадаются под руку. Мой голод из тех, что нельзя насытить.
11. «

    Люди считают, что это смешно, когда глупый человек не может всё делать так, как они.

    Люди считают, что это смешно, когда глупый человек не может всё делать так, как они.

    — Чарли Гордон · книга
12. «

    Теперь я понимаю, что одновременно с движением разума вперед мельчали мои чувства к Алисе: от преклонения — к любви, к признательности и, наконец, к простой благодарности. Я цеплялся за нее из боязни потерять последнюю нить, связывающую меня с прошлым.

    Теперь я понимаю, что одновременно с движением разума вперед мельчали мои чувства к Алисе: от преклонения — к любви, к признательности и, наконец, к простой благодарности. Я цеплялся за нее из боязни потерять последнюю нить, связывающую меня с прошлым.

    — Чарли Гордон · книга
13. «

    Я достиг нового уровня развития. Но гнев и подозрительность стали первыми чувствами, которые я испытал к окружающему меня миру.

    Я достиг нового уровня развития. Но гнев и подозрительность стали первыми чувствами, которые я испытал к окружающему меня миру.

    — Чарли Гордон · книга
14. «

    Они говорили про политику, про искусство и про Бога. Никогда не предполагал, что Бога может и не быть. Мне становится немного страшновато, ведь я впервые задумался о том, что же такое Бог.

    Они говорили про политику, про искусство и про Бога. Никогда не предполагал, что Бога может и не быть. Мне становится немного страшновато, ведь я впервые задумался о том, что же такое Бог.

    — Чарли Гордон · книга
15. «

    Человек, обладающий разумом, но лишённый способности любить и быть любимым, обречён на интеллектуальную и моральную катастрофу, а может быть, и на тяжёлое психическое заболевание. Кроме того, я утверждаю, что замкнутый на себе мозг не способен дать окружающим ничего, только боль и насилие. В бытность слабоумным я имел много друзей. Теперь их у меня нет. О, я знаю множество народу, но это просто знакомые, и среди них нет почти ни одного человека, который что-нибудь значил бы для меня или кому интересен я.

    Человек, обладающий разумом, но лишённый способности любить и быть любимым, обречён на интеллектуальную и моральную катастрофу, а может быть, и на тяжёлое психическое заболевание. Кроме того, я утверждаю, что замкнутый на себе мозг не способен дать окружающим ничего, только боль и насилие. В бытность слабоумным я имел много друзей. Теперь их у меня нет. О, я знаю множество народу, но это просто знакомые, и среди них нет почти ни одного человека, который что-нибудь значил бы для меня или кому интересен я.

    — Чарли Гордон · книга
16. «

    Настоящая беда в том, что нигде ни для кого нет места.

    Настоящая беда в том, что нигде ни для кого нет места.

    — мистер Уинслоу · книга
17. «

    Я был человеком всегда, даже до того, как меня коснулся нож хирурга.

    Я был человеком всегда, даже до того, как меня коснулся нож хирурга.

    — Чарли Гордон · книга
18. «

    Жуть в полосочку!

    Жуть в полосочку!

    — Фэй Лилман · книга
19. «

    Интересно, сколько загадок остались нерешенными только из-за того, что ученые или слишком мало знали, или слишком верили в себя и возможности управления процессом созидания?

    Интересно, сколько загадок остались нерешенными только из-за того, что ученые или слишком мало знали, или слишком верили в себя и возможности управления процессом созидания?

    — Чарли Гордон · книга
20. «

    Разве ты не видишь, что я уже привязан?! — закричал я, но, заметив, что из-за соседних столиков на нас смотрят, понизил задрожавший от гнева голос. — Я — личность, человек, мужчина, я не могу ограничивать себя книгами, кассетами и электронными лабиринтами. Вот ты сказала: «Посмотри на других женщин». А как, если я не знаю никаких других женщин? Все вокруг кричит о тебе. Я смотрю на страницу в книге и вижу на ней твое лицо — не размытое пятно из далекого прошлого, а настоящее, живое лицо. Я прикасаюсь к нему, и оно исчезает... Тогда мне хочется разорвать книгу в клочья и вышвырнуть в окно!

    Разве ты не видишь, что я уже привязан?! — закричал я, но, заметив, что из-за соседних столиков на нас смотрят, понизил задрожавший от гнева голос. — Я — личность, человек, мужчина, я не могу ограничивать себя книгами, кассетами и электронными лабиринтами. Вот ты сказала: «Посмотри на других женщин». А как, если я не знаю никаких других женщин? Все вокруг кричит о тебе. Я смотрю на страницу в книге и вижу на ней твое лицо — не размытое пятно из далекого прошлого, а настоящее, живое лицо. Я прикасаюсь к нему, и оно исчезает... Тогда мне хочется разорвать книгу в клочья и вышвырнуть в окно!

    — Чарли Гордон · книга