23 цитаты из книги «Диана Чайковская. Я выжгу в себе месть», которые стоит перечитать

23 цитаты из книги «Диана Чайковская. Я выжгу в себе месть» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жаль, что для обретения мудрости надо было обуздать страсти, унять сердце и думать умом.

   Жаль, что для обретения мудрости надо было обуздать страсти, унять сердце и думать умом.

   — Василика · книга
2. «

   Не зря Ягиня говорила, что телу лучше трудиться, если ум не в порядке. Василика часто пользовалась её советом и удивлялась: помогало. Когда все вокруг пытаются тебя убить, голова перестаёт думать о разных глупостях.

   Не зря Ягиня говорила, что телу лучше трудиться, если ум не в порядке. Василика часто пользовалась её советом и удивлялась: помогало. Когда все вокруг пытаются тебя убить, голова перестаёт думать о разных глупостях.

   — Василика · книга
3. «

   Ягиня знала, какими беспечными бывают молодицы. Они спохватываются лишь тогда, когда беда уже держит за подол.

   Ягиня знала, какими беспечными бывают молодицы. Они спохватываются лишь тогда, когда беда уже держит за подол.

   — Ягиня · книга
4. «

   Если хочется начать бой, то повод найдётся всегда. Можно даже соль отыскать в несолёных пирогах, а мёд – в настойке полыни.

   Если хочется начать бой, то повод найдётся всегда. Можно даже соль отыскать в несолёных пирогах, а мёд – в настойке полыни.

   — Василика · книга
5. «

   Два мира разрывали её по кускам. Оба были ей дороги. Василика мечтала то о каменных домах и шуме, то о вечной тишине и смоляной речке, а куда желала пойти на самом деле, не понимала. Странные чувства. <…> — Я не знаю, что мне делать, — призналась Василика.

   Два мира разрывали её по кускам. Оба были ей дороги. Василика мечтала то о каменных домах и шуме, то о вечной тишине и смоляной речке, а куда желала пойти на самом деле, не понимала. Странные чувства. <…> — Я не знаю, что мне делать, — призналась Василика.

   — Василика · книга
6. «

   С досады захотелось загрызть саму себя, закусать собственные локти до красноты. Вместе с омерзением внутри зарождалось чувство вины.

   С досады захотелось загрызть саму себя, закусать собственные локти до красноты. Вместе с омерзением внутри зарождалось чувство вины.

   — Василика · книга
7. «

   Любовь губила не хуже, чем клинки, когти и всевозможные травы.

   Любовь губила не хуже, чем клинки, когти и всевозможные травы.

   — Кощей · книга
8. «

   — Хозяйка наказала к алтырь-камню сходить помолиться. — Кому? – спросила Василика. — А кому ты молишься? – отозвался дух. – Тому и молись, главное – силой от чудо-камня напитаться.

   — Хозяйка наказала к алтырь-камню сходить помолиться. — Кому? – спросила Василика. — А кому ты молишься? – отозвался дух. – Тому и молись, главное – силой от чудо-камня напитаться.

   — Всполох · книга
9. «

   Так уж повелось, что человек должен кого-то ненавидеть или хотя бы недолюбливать, иначе будет постоянно болеть. То было действие чёрной силы. Она копилась в каждом, набухала, как просянки на коже, а потом лопалась, выливалась через рот или убивала изнутри, проделывая брешь в животе либо сердце.

   Так уж повелось, что человек должен кого-то ненавидеть или хотя бы недолюбливать, иначе будет постоянно болеть. То было действие чёрной силы. Она копилась в каждом, набухала, как просянки на коже, а потом лопалась, выливалась через рот или убивала изнутри, проделывая брешь в животе либо сердце.

   — Василика · книга
10. «

    Всем было известно, что существа без сердца – это чудовища, не иначе.

    Всем было известно, что существа без сердца – это чудовища, не иначе.

    — Василика · книга
11. «

    Из тоски зарождалась хворь и потихоньку ползла по телу.

    Из тоски зарождалась хворь и потихоньку ползла по телу.

    — Василика · книга
12. «

    Жить в одиночестве легко, но скучать, тосковать по редким разговорам, ждать каждой встречи и вздыхать так, словно ты проживаешь шестнадцатую весну, — гадство.

    Жить в одиночестве легко, но скучать, тосковать по редким разговорам, ждать каждой встречи и вздыхать так, словно ты проживаешь шестнадцатую весну, — гадство.

    — Кощей · книга
13. «

    В Радогощи, да и в соседних деревнях был старый обычай: незнакомца, попросившегося на ночлег, приглашали в баню. Добрый человек непременно соглашался да ещё просил, чтобы его посильнее хлестали веником, злой же отказывался или со скрипом зубовным обращался в дым и уносился прочь. Так распознавали и изгоняли нечисть.

    В Радогощи, да и в соседних деревнях был старый обычай: незнакомца, попросившегося на ночлег, приглашали в баню. Добрый человек непременно соглашался да ещё просил, чтобы его посильнее хлестали веником, злой же отказывался или со скрипом зубовным обращался в дым и уносился прочь. Так распознавали и изгоняли нечисть.

    — Василика · книга
14. «

    Вестник Ночи всегда отличался непослушанием. Поговаривали, будто в нём издавна гнездилась нечисть, которая и заставляла Мрака творить зло. Если Светоч и Месяц помогали окружающим и покорно выполняли волю богов, то чёрный всадник постоянно приносил всем беды и погибель. Оттого и слухи по свету шли, будто цвет Смерти – смоляной, а не белый.

    Вестник Ночи всегда отличался непослушанием. Поговаривали, будто в нём издавна гнездилась нечисть, которая и заставляла Мрака творить зло. Если Светоч и Месяц помогали окружающим и покорно выполняли волю богов, то чёрный всадник постоянно приносил всем беды и погибель. Оттого и слухи по свету шли, будто цвет Смерти – смоляной, а не белый.

    — Ягиня · книга
15. «

    — Лес останется, а я уйду. И лучше так, чем пережить его. Если умрут боги, если люди вырубят леса и иссушат реки, то настанет царство Смерти на живой земле.

    — Лес останется, а я уйду. И лучше так, чем пережить его. Если умрут боги, если люди вырубят леса и иссушат реки, то настанет царство Смерти на живой земле.

    — Василика · книга
16. «

    Умирать рядом с другом всегда приятнее, чем в одиночестве. Хуже только тогда, когда понимаешь, что тебя предали.

    Умирать рядом с другом всегда приятнее, чем в одиночестве. Хуже только тогда, когда понимаешь, что тебя предали.

    — Кощей · книга
17. «

    Нельзя было начинать тяжёлые дела с плохого…

    Нельзя было начинать тяжёлые дела с плохого…

    — Ягиня · книга
18. «

    Последняя вспышка выпила всё, забрала злобу и боль, оставив покой и какую-то странную пустоту. Без-раз-ли-чи-е. Вот как это называлось.

    Последняя вспышка выпила всё, забрала злобу и боль, оставив покой и какую-то странную пустоту. Без-раз-ли-чи-е. Вот как это называлось.

    — Василика · книга
19. «

    Казалось, чуть выше крон перед рассветом и закатом происходит жуткая битва. Утром победителем из неё выходит солнце, а вечером – луна, она же Богиня-Пряха, и так продолжается вечность.

    Казалось, чуть выше крон перед рассветом и закатом происходит жуткая битва. Утром победителем из неё выходит солнце, а вечером – луна, она же Богиня-Пряха, и так продолжается вечность.

    — Василика · книга
20. «

    Он не понимал, отчего люди грустили, когда кто-то умирал. Ведь душа оставалась живой, просто, выполнив своё предназначение, отправлялась дальше. Оставила тело, ну и что? Оно ведь всё равно утратило и красоту, и силу. Но люди, вместо того чтобы радоваться за близкого, который отправился далеко или остался стеречь род, плакали и печалились, а некоторые убивались всю жизнь. Странно, в общем.

    Он не понимал, отчего люди грустили, когда кто-то умирал. Ведь душа оставалась живой, просто, выполнив своё предназначение, отправлялась дальше. Оставила тело, ну и что? Оно ведь всё равно утратило и красоту, и силу. Но люди, вместо того чтобы радоваться за близкого, который отправился далеко или остался стеречь род, плакали и печалились, а некоторые убивались всю жизнь. Странно, в общем.

    — Всполох · книга