31 цитата из книги «Диана Чайковская. Я выжгу в себе месть» со смыслом

31 цитата из книги «Диана Чайковская. Я выжгу в себе месть» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Умирать рядом с другом всегда приятнее, чем в одиночестве. Хуже только тогда, когда понимаешь, что тебя предали.

   Умирать рядом с другом всегда приятнее, чем в одиночестве. Хуже только тогда, когда понимаешь, что тебя предали.

   — Кощей · книга
2. «

   — Прощать всегда трудно, — донёсся голос багряного всадника. – Для этого великая сила и великое милосердие нужны. Не у каждого оно сыщется.

   — Прощать всегда трудно, — донёсся голос багряного всадника. – Для этого великая сила и великое милосердие нужны. Не у каждого оно сыщется.

   — Светоч · книга
3. «

   Казалось, чуть выше крон перед рассветом и закатом происходит жуткая битва. Утром победителем из неё выходит солнце, а вечером – луна, она же Богиня-Пряха, и так продолжается вечность.

   Казалось, чуть выше крон перед рассветом и закатом происходит жуткая битва. Утром победителем из неё выходит солнце, а вечером – луна, она же Богиня-Пряха, и так продолжается вечность.

   — Василика · книга
4. «

   Всем было известно, что существа без сердца – это чудовища, не иначе.

   Всем было известно, что существа без сердца – это чудовища, не иначе.

   — Василика · книга
5. «

   Не зря Ягиня говорила, что телу лучше трудиться, если ум не в порядке. Василика часто пользовалась её советом и удивлялась: помогало. Когда все вокруг пытаются тебя убить, голова перестаёт думать о разных глупостях.

   Не зря Ягиня говорила, что телу лучше трудиться, если ум не в порядке. Василика часто пользовалась её советом и удивлялась: помогало. Когда все вокруг пытаются тебя убить, голова перестаёт думать о разных глупостях.

   — Василика · книга
6. «

   Как ни крути, а девка должна сохранять гордость, даже если с ней случилось что-то мерзкое, точнее, особенно если с ней что-то случилось.

   Как ни крути, а девка должна сохранять гордость, даже если с ней случилось что-то мерзкое, точнее, особенно если с ней что-то случилось.

   — Калина · книга
7. «

   — Много же в тебе боли. – Старик глотнул чая и вздохнул: — А боль, она как хворь, зараза. Забирается в душу и губит, губит, питается страданиями и убивает самое человеческое нутро.

   — Много же в тебе боли. – Старик глотнул чая и вздохнул: — А боль, она как хворь, зараза. Забирается в душу и губит, губит, питается страданиями и убивает самое человеческое нутро.

   — Леший · книга
8. «

   Последняя вспышка выпила всё, забрала злобу и боль, оставив покой и какую-то странную пустоту. Без-раз-ли-чи-е. Вот как это называлось.

   Последняя вспышка выпила всё, забрала злобу и боль, оставив покой и какую-то странную пустоту. Без-раз-ли-чи-е. Вот как это называлось.

   — Василика · книга
9. «

   Из тоски зарождалась хворь и потихоньку ползла по телу.

   Из тоски зарождалась хворь и потихоньку ползла по телу.

   — Василика · книга
10. «

    Молодицы выли от горя, уходя в дом мужа, и это тоже казалось странным. Разве могла девка, идя за милого, заливаться слезами и обнимать порог родительского дома? Да, всем было велено выплакивать слёзы до замужества, но, судя по всему, и после приходилось горько. И зачем тогда идти, если можно остаться?

    Молодицы выли от горя, уходя в дом мужа, и это тоже казалось странным. Разве могла девка, идя за милого, заливаться слезами и обнимать порог родительского дома? Да, всем было велено выплакивать слёзы до замужества, но, судя по всему, и после приходилось горько. И зачем тогда идти, если можно остаться?

    — Василика · книга
11. «

    Ты можешь не поклоняться Моране, но не вздумай посыпать домовины солью и вредить ей. Ты можешь презирать Перуна, но не смей плевать на землю во время ливней. И вообще когда-либо, Мать – Сыра Земля тебе этого не простит.

    Ты можешь не поклоняться Моране, но не вздумай посыпать домовины солью и вредить ей. Ты можешь презирать Перуна, но не смей плевать на землю во время ливней. И вообще когда-либо, Мать – Сыра Земля тебе этого не простит.

    — Ягиня · книга
12. «

    Он не понимал, отчего люди грустили, когда кто-то умирал. Ведь душа оставалась живой, просто, выполнив своё предназначение, отправлялась дальше. Оставила тело, ну и что? Оно ведь всё равно утратило и красоту, и силу. Но люди, вместо того чтобы радоваться за близкого, который отправился далеко или остался стеречь род, плакали и печалились, а некоторые убивались всю жизнь. Странно, в общем.

    Он не понимал, отчего люди грустили, когда кто-то умирал. Ведь душа оставалась живой, просто, выполнив своё предназначение, отправлялась дальше. Оставила тело, ну и что? Оно ведь всё равно утратило и красоту, и силу. Но люди, вместо того чтобы радоваться за близкого, который отправился далеко или остался стеречь род, плакали и печалились, а некоторые убивались всю жизнь. Странно, в общем.

    — Всполох · книга
13. «

    Нельзя было начинать тяжёлые дела с плохого…

    Нельзя было начинать тяжёлые дела с плохого…

    — Ягиня · книга
14. «

    В Радогощи, да и в соседних деревнях был старый обычай: незнакомца, попросившегося на ночлег, приглашали в баню. Добрый человек непременно соглашался да ещё просил, чтобы его посильнее хлестали веником, злой же отказывался или со скрипом зубовным обращался в дым и уносился прочь. Так распознавали и изгоняли нечисть.

    В Радогощи, да и в соседних деревнях был старый обычай: незнакомца, попросившегося на ночлег, приглашали в баню. Добрый человек непременно соглашался да ещё просил, чтобы его посильнее хлестали веником, злой же отказывался или со скрипом зубовным обращался в дым и уносился прочь. Так распознавали и изгоняли нечисть.

    — Василика · книга
15. «

    Два мира разрывали её по кускам. Оба были ей дороги. Василика мечтала то о каменных домах и шуме, то о вечной тишине и смоляной речке, а куда желала пойти на самом деле, не понимала. Странные чувства. <…> — Я не знаю, что мне делать, — призналась Василика.

    Два мира разрывали её по кускам. Оба были ей дороги. Василика мечтала то о каменных домах и шуме, то о вечной тишине и смоляной речке, а куда желала пойти на самом деле, не понимала. Странные чувства. <…> — Я не знаю, что мне делать, — призналась Василика.

    — Василика · книга
16. «

    За себя Василика совсем не боялась – прекрасно знала, что человеческий дух всё равно бессмертен. А вот других терять было слишком страшно.

    За себя Василика совсем не боялась – прекрасно знала, что человеческий дух всё равно бессмертен. А вот других терять было слишком страшно.

    — Василика · книга
17. «

    Так уж повелось, что человек должен кого-то ненавидеть или хотя бы недолюбливать, иначе будет постоянно болеть. То было действие чёрной силы. Она копилась в каждом, набухала, как просянки на коже, а потом лопалась, выливалась через рот или убивала изнутри, проделывая брешь в животе либо сердце.

    Так уж повелось, что человек должен кого-то ненавидеть или хотя бы недолюбливать, иначе будет постоянно болеть. То было действие чёрной силы. Она копилась в каждом, набухала, как просянки на коже, а потом лопалась, выливалась через рот или убивала изнутри, проделывая брешь в животе либо сердце.

    — Василика · книга
18. «

    Ягиня знала, какими беспечными бывают молодицы. Они спохватываются лишь тогда, когда беда уже держит за подол.

    Ягиня знала, какими беспечными бывают молодицы. Они спохватываются лишь тогда, когда беда уже держит за подол.

    — Ягиня · книга
19. «

    Жаль, что для обретения мудрости надо было обуздать страсти, унять сердце и думать умом.

    Жаль, что для обретения мудрости надо было обуздать страсти, унять сердце и думать умом.

    — Василика · книга
20. «

    — Хозяйка наказала к алтырь-камню сходить помолиться. — Кому? – спросила Василика. — А кому ты молишься? – отозвался дух. – Тому и молись, главное – силой от чудо-камня напитаться.

    — Хозяйка наказала к алтырь-камню сходить помолиться. — Кому? – спросила Василика. — А кому ты молишься? – отозвался дух. – Тому и молись, главное – силой от чудо-камня напитаться.

    — Всполох · книга