22 фразы из книги «Дмитрий Емец. ШНыр. Череп со стрелой», которые запомнились

Ниже 22 цитаты из книги «Дмитрий Емец. ШНыр. Череп со стрелой»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Человек может читать любые книги, говорить любые умные вещи — и поступить крайне глупо. Или нести полную ахинею — и оказаться способным на поступок. Поэтому нас можно вообще не слушать. Пока слова не равны чувству, а чувство — истинному желанию, они бессильны.

   Человек может читать любые книги, говорить любые умные вещи — и поступить крайне глупо. Или нести полную ахинею — и оказаться способным на поступок. Поэтому нас можно вообще не слушать. Пока слова не равны чувству, а чувство — истинному желанию, они бессильны.
2. «

   Девушки умеют из трех мух собрать слона, да еще так собрать, что останется несколько кусков на суп.

   Девушки умеют из трех мух собрать слона, да еще так собрать, что останется несколько кусков на суп.
3. «

   Ваша жизненная позиция — что всё плохо. Моя жизненная позиция — что всё хорошо. Если вы последовательно будете придерживаться своей жизненной позиции — у вас всё всегда будет плохо. Если я смогу никогда не изменить своей — у меня всё всегда будет хорошо. И таким образом окажется, что мы оба правы.

   Ваша жизненная позиция — что всё плохо. Моя жизненная позиция — что всё хорошо. Если вы последовательно будете придерживаться своей жизненной позиции — у вас всё всегда будет плохо. Если я смогу никогда не изменить своей — у меня всё всегда будет хорошо. И таким образом окажется, что мы оба правы.

   — Кавалерия · книга
4. «

   Если человек уверен, что мог бы переплыть океан в бельевом тазике, но не готов прямо сейчас встать со стула и вымыть сковороду, в которой уже двое суток гниет куриный жир, значит у него что-то не то с реальной оценкой своих возможностей.

   Если человек уверен, что мог бы переплыть океан в бельевом тазике, но не готов прямо сейчас встать со стула и вымыть сковороду, в которой уже двое суток гниет куриный жир, значит у него что-то не то с реальной оценкой своих возможностей.
5. «

   Страх всегда убивает больше борьбы. Пока армия не бросает щитов и не размыкает строя, уничтожить ее практически невозможно, либо она уходит в небо с такой славой, что враг обычно уже не лезет к этому народу.

   Страх всегда убивает больше борьбы. Пока армия не бросает щитов и не размыкает строя, уничтожить ее практически невозможно, либо она уходит в небо с такой славой, что враг обычно уже не лезет к этому народу.

   — Меркурий · книга
6. «

   Корабли тонут не сразу. Вначале дают мелкую течь. И люди хамеют не сразу — вначале позволяют себе робкие хамские вылазки. И любовь исчезает не сразу — вначале где-то возникает мелкая поломка. Поэтому нужно ремонтировать любовь при первой трещине, или ремонт выйдет очень дорогим.

   Корабли тонут не сразу. Вначале дают мелкую течь. И люди хамеют не сразу — вначале позволяют себе робкие хамские вылазки. И любовь исчезает не сразу — вначале где-то возникает мелкая поломка. Поэтому нужно ремонтировать любовь при первой трещине, или ремонт выйдет очень дорогим.

   — Кавалерия · книга
7. «

   У меня кое с кем надтреснутые отношения. Ужасно хочется грохнуть эти отношения об пол и больше не заморачиваться. Но я понимаю, что, если буду так поступать, скоро вообще все отношения покажутся мне с трещиной.

   У меня кое с кем надтреснутые отношения. Ужасно хочется грохнуть эти отношения об пол и больше не заморачиваться. Но я понимаю, что, если буду так поступать, скоро вообще все отношения покажутся мне с трещиной.

   — Из дневника невернувшегося шныра · книга
8. «

   — А если рискнуть? Рванем в атаку! Они этого не ждут! — предложил Сашка. — Атака, былиин, это мощная идея! — немедленно согласился Ул. — Беги! Я как раз мечтал узнать, где они засели. Метров двадцать ты, думаю, пробежишь! <...> — ... А мы узнаем, откуда в него стреляют и о... о... отомстим! — Я вечером побегу! Сейчас у меня что-то нога болит, — дипломатично сказал Сашка. — Ж-жаль... Вот из-за таких вот пораженцев и гробятся х-хорошие и-идеи! — огорчился Макс. Ему искренне хотелось отомстить за Сашку, и он не понимал, почему тот против.

   — А если рискнуть? Рванем в атаку! Они этого не ждут! — предложил Сашка. — Атака, былиин, это мощная идея! — немедленно согласился Ул. — Беги! Я как раз мечтал узнать, где они засели. Метров двадцать ты, думаю, пробежишь! <...> — ... А мы узнаем, откуда в него стреляют и о... о... отомстим! — Я вечером побегу! Сейчас у меня что-то нога болит, — дипломатично сказал Сашка. — Ж-жаль... Вот из-за таких вот пораженцев и гробятся х-хорошие и-идеи! — огорчился Макс. Ему искренне хотелось отомстить за Сашку, и он не понимал, почему тот против.

   — Сашка · книга
9. «

   — Ничего себе езда! Ты нас чуть не угробил! Ты права получал или тебе их подарили? — Не груби! — Сам виноват! Ты был не прав, когда в детстве баловал меня и позволял мне на тебя орать! Ты должен был меня постоянно одергивать! — Давай я дам тебе по голове прямо сейчас! — предложил Долбушин. — Поздно! Я уже сформировавшаяся личность! — возразила Рина.

   — Ничего себе езда! Ты нас чуть не угробил! Ты права получал или тебе их подарили? — Не груби! — Сам виноват! Ты был не прав, когда в детстве баловал меня и позволял мне на тебя орать! Ты должен был меня постоянно одергивать! — Давай я дам тебе по голове прямо сейчас! — предложил Долбушин. — Поздно! Я уже сформировавшаяся личность! — возразила Рина.

   — Долбушин · книга
10. «

    — Ужасно противно, когда тебя ничего не ждет. — Это смотря о чем мечтать.

    — Ужасно противно, когда тебя ничего не ждет. — Это смотря о чем мечтать.

    — Родион · книга
11. «

    — ... Сашке я позвоню, чтобы меня не ждали и не волновались. — Какой еще Сашка? Друг? — быстро спросил Долбушин. — Не враг же. Представь, я буду звонить всем врагам и просить их не ждать меня и не волноваться. — Лучше делать это после двенадцати ночи. Тогда до утра они точно не заснут! — со знанием дела посоветовал Долбушин.

    — ... Сашке я позвоню, чтобы меня не ждали и не волновались. — Какой еще Сашка? Друг? — быстро спросил Долбушин. — Не враг же. Представь, я буду звонить всем врагам и просить их не ждать меня и не волноваться. — Лучше делать это после двенадцати ночи. Тогда до утра они точно не заснут! — со знанием дела посоветовал Долбушин.

    — Долбушин · книга
12. «

    — Объясни мне! Я не знаю, для чего я нужен, но для чего-то же я нужен? Не может такого быть, что человек живет без цели: стареет, умирает — и нет его. Это что, все? Посадить дерево, из которого сделают ящики и зубочистки? Построить дом, который через сто лет снесут? Родить сына, который тоже когда-нибудь умрет? Я чувствую, что есть какая-то цель, мысль, идея, ради которой все совершается! Но где она, в чем она?

    — Объясни мне! Я не знаю, для чего я нужен, но для чего-то же я нужен? Не может такого быть, что человек живет без цели: стареет, умирает — и нет его. Это что, все? Посадить дерево, из которого сделают ящики и зубочистки? Построить дом, который через сто лет снесут? Родить сына, который тоже когда-нибудь умрет? Я чувствую, что есть какая-то цель, мысль, идея, ради которой все совершается! Но где она, в чем она?

    — Даня · книга
13. «

    Если любишь другого больше себя, то что в его поведении может тебя расстроить? Саможалению некуда просунуть свое свиное рыльце и заявить, что тебя обделили, недожалели, недообнимали, недоодарили!

    Если любишь другого больше себя, то что в его поведении может тебя расстроить? Саможалению некуда просунуть свое свиное рыльце и заявить, что тебя обделили, недожалели, недообнимали, недоодарили!

    — Рина · книга
14. «

    — Ой, птички какие хорошенькие! За нами летят! — Это вороны. Они ждут, пока мы сдохнем!

    — Ой, птички какие хорошенькие! За нами летят! — Это вороны. Они ждут, пока мы сдохнем!
15. «

    — Меня похоронили? Где? — Ну, тебе проще вспомнить…

    — Меня похоронили? Где? — Ну, тебе проще вспомнить…

    — Ул · книга
16. «

    — Ах, какой отсюда вид! Здесь рождается вдохновение! — Вдохновение — чудо былиин! — рождает не природа, а чувство удивления. Засунь творческого человека на Северный полюс, у него и там попрёт... Так что кончай нюхать дерево, слезай с него и пошли обедать!

    — Ах, какой отсюда вид! Здесь рождается вдохновение! — Вдохновение — чудо былиин! — рождает не природа, а чувство удивления. Засунь творческого человека на Северный полюс, у него и там попрёт... Так что кончай нюхать дерево, слезай с него и пошли обедать!

    — Ул · книга
17. «

    На одной из тумб оказалась свежая афиша. Яре захотелось в театр, и она стала требовать у Ула, чтобы он ее сводил. Ул в ответ стал ржать, зажимая себе рот шапкой. — Чего ты радуешься? — Я хотел назвать сумму, которую мне нужно заплатить, чтобы я пошел в театр! — Лучше купи мне билет! — Я куплю его из той суммы, которую мне заплатят, чтобы я пошел в театр.

    На одной из тумб оказалась свежая афиша. Яре захотелось в театр, и она стала требовать у Ула, чтобы он ее сводил. Ул в ответ стал ржать, зажимая себе рот шапкой. — Чего ты радуешься? — Я хотел назвать сумму, которую мне нужно заплатить, чтобы я пошел в театр! — Лучше купи мне билет! — Я куплю его из той суммы, которую мне заплатят, чтобы я пошел в театр.

    — Яра · книга
18. «

    — Да, в общем, ничего ты не натворил. Ты совершил подвиг. — Какой подвиг? — Хороший подвиг, — уклонился от описания Ул. — Правда, есть, чудо былиин, небольшая проблема! Можно сказать, карликовая! — Какая? — с облегчением спросил Сашка. Иметь дело с карликовой проблемой было не так страшно, как с большой. — Да такая вот проблема… Убили тебя.

    — Да, в общем, ничего ты не натворил. Ты совершил подвиг. — Какой подвиг? — Хороший подвиг, — уклонился от описания Ул. — Правда, есть, чудо былиин, небольшая проблема! Можно сказать, карликовая! — Какая? — с облегчением спросил Сашка. Иметь дело с карликовой проблемой было не так страшно, как с большой. — Да такая вот проблема… Убили тебя.

    — Ул · книга
19. «

    Никто так яростно не убивает, не уничтожает, не затаптывает какую-либо идею, как человек, который некоторое время ей служил, а потом её предал.

    Никто так яростно не убивает, не уничтожает, не затаптывает какую-либо идею, как человек, который некоторое время ей служил, а потом её предал.

    — Кавалерия · книга
20. «

    О выживании, полетах, двушке и пегах он знал все. Прочим же не интересовался. Про Меркурия в ШНыре ходил анекдот. Будто кто-то когда-то подошел к нему и спросил: «Какие вы знаете падежи?» — «Падеж скота. Большое. Горе», — не задумываясь, откликнулся он.

    О выживании, полетах, двушке и пегах он знал все. Прочим же не интересовался. Про Меркурия в ШНыре ходил анекдот. Будто кто-то когда-то подошел к нему и спросил: «Какие вы знаете падежи?» — «Падеж скота. Большое. Горе», — не задумываясь, откликнулся он.