13 цитат из книги «Дмитрий Глуховский. Метро 2033» — топ по популярности

13 цитат из книги «Дмитрий Глуховский. Метро 2033» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы зубами вцепимся в жизнь, мы будем держаться за нее изо всех сил, потому что что бы там философы ни говорили и что бы ни твердили сектанты, а вдруг там ничего нет? Не хочется верить, не хочется, но где-то в глубине ты знаешь, что это так и есть...

   Мы зубами вцепимся в жизнь, мы будем держаться за нее изо всех сил, потому что что бы там философы ни говорили и что бы ни твердили сектанты, а вдруг там ничего нет? Не хочется верить, не хочется, но где-то в глубине ты знаешь, что это так и есть...
2. «

   Я читал когда-то, что Калашников гордился своим изобретением, тем, что его автомат — самый популярный в мире. Говорил, счастлив тем, что именно благодаря его конструкции рубежи Родины в безопасности. Не знаю, если бы я эту машину придумал, я бы, наверное, уже с ума сошёл. Подумать только, именно при помощи твоей конструкции совершается большая часть убийств на земле! Это даже страшнее, чем быть изобретателем гильотины

   Я читал когда-то, что Калашников гордился своим изобретением, тем, что его автомат — самый популярный в мире. Говорил, счастлив тем, что именно благодаря его конструкции рубежи Родины в безопасности. Не знаю, если бы я эту машину придумал, я бы, наверное, уже с ума сошёл. Подумать только, именно при помощи твоей конструкции совершается большая часть убийств на земле! Это даже страшнее, чем быть изобретателем гильотины
3. «

   Умирать тоже надо человеком.

   Умирать тоже надо человеком.

   — Сухой · книга
4. «

   В темноте и тишине, как известно, минуты растягиваются по крайней мере вдвое.

   В темноте и тишине, как известно, минуты растягиваются по крайней мере вдвое.
5. «

   Один патрон — одна смерть. Чья-то отнятая жизнь. Сто граммов чая — пять патронов. Батон колбасы? Пожалуйста, совсем недорого — пятнадцать человеческих жизней.

   Один патрон — одна смерть. Чья-то отнятая жизнь. Сто граммов чая — пять патронов. Батон колбасы? Пожалуйста, совсем недорого — пятнадцать человеческих жизней.

   — Артём · книга
6. «

   Не надо думать о том, что будет потом. Есть вещи, о которых лучше просто не думать.

   Не надо думать о том, что будет потом. Есть вещи, о которых лучше просто не думать.
7. «

   Сколько человек будет жить, всегда будет мнить себя силой света, а врагов считать тьмой. И думать так будут по обе стороны фронта.

   Сколько человек будет жить, всегда будет мнить себя силой света, а врагов считать тьмой. И думать так будут по обе стороны фронта.

   — Артём · книга
8. «

   Разница между ними была в том, что путешествие по метро заставило Артёма увидеть мир словно сквозь многогранную призму, а Ульмана его суровая жизнь научила глядеть на вещи просто: через прицел снайперской винтовки.

   Разница между ними была в том, что путешествие по метро заставило Артёма увидеть мир словно сквозь многогранную призму, а Ульмана его суровая жизнь научила глядеть на вещи просто: через прицел снайперской винтовки.
9. «

   Разбей свои часы, и ты увидишь, во что превратится время, это очень любопытно. Оно изменится, и ты его больше не узнаешь. Оно перестанет быть раздробленным, разбитым на отрезки, часы, минуты, секунды. Время — как ртуть: раздробишь его, а оно тут же срастется, вновь обретет свою целостность и неопределенность. Люди приручили его, посадили его на цепочку от своих карманных часов и секундомеров, и для тех, кто держит его на цепи, оно течет одинаково. Но попробуй освободи его — и ты увидишь: для разных людей оно течет по-разному, для кого-то медленно и тягуче, измеряемое выкуренными сигаретами, вдохами и выдохами, для кого-то мчится, и измерить его можно только прожитыми жизнями.

   Разбей свои часы, и ты увидишь, во что превратится время, это очень любопытно. Оно изменится, и ты его больше не узнаешь. Оно перестанет быть раздробленным, разбитым на отрезки, часы, минуты, секунды. Время — как ртуть: раздробишь его, а оно тут же срастется, вновь обретет свою целостность и неопределенность. Люди приручили его, посадили его на цепочку от своих карманных часов и секундомеров, и для тех, кто держит его на цепи, оно течет одинаково. Но попробуй освободи его — и ты увидишь: для разных людей оно течет по-разному, для кого-то медленно и тягуче, измеряемое выкуренными сигаретами, вдохами и выдохами, для кого-то мчится, и измерить его можно только прожитыми жизнями.

   — Хан · книга
10. «

    Тот, у кого хватит храбрости и терпения всю жизнь вглядываться во мрак, первым увидит в нем проблеск света.

    Тот, у кого хватит храбрости и терпения всю жизнь вглядываться во мрак, первым увидит в нем проблеск света.
11. «

    Количество мест в рае ограничено, и только в ад вход всегда свободный.

    Количество мест в рае ограничено, и только в ад вход всегда свободный.
12. «

    А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами… Но мы выживем!

    А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами… Но мы выживем!
13. «

    До тех пор неведома была ему печаль, ибо некого было любить ему, и одиночество ему было неизвестно.

    До тех пор неведома была ему печаль, ибо некого было любить ему, и одиночество ему было неизвестно.