Подборка из книги: 56 цитат — «Дмитрий Глуховский. Метро 2033»

56 цитат из книги «Дмитрий Глуховский. Метро 2033» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У судьбы своя логика.

   У судьбы своя логика.
2. «

   Вера была просто палкой, которая поддерживала человека, не давая ему оступиться, и помогая подняться на ноги, если он споткнулся и упал. Когда он был маленьким, его рассмешила история отчима про то, как обезьяна взяла палку в руки и стала человеком. С тех пор она ее уже не выпускала, из-за этого так и не распрямившись до конца, думал он сейчас.

   Вера была просто палкой, которая поддерживала человека, не давая ему оступиться, и помогая подняться на ноги, если он споткнулся и упал. Когда он был маленьким, его рассмешила история отчима про то, как обезьяна взяла палку в руки и стала человеком. С тех пор она ее уже не выпускала, из-за этого так и не распрямившись до конца, думал он сейчас.
3. «

   А вот скажите, товарищ комиссар, что марксизм-ленинизм говорит о безголовых мутантах?

   А вот скажите, товарищ комиссар, что марксизм-ленинизм говорит о безголовых мутантах?

   — Максимка · книга
4. «

   Нет, незачем было мечтать, в новом мире такого быть больше не могло, в нем каждый шаг давался ценой невероятных усилий и обжигающей боли. И пусть. Те времена ушли безвозвратно. Тот волшебный, прекрасный мир умер. Его больше нет. И не надо скулить по нему всю оставшуюся жизнь. Надо плюнуть на его могилу и не оборачиваться никогда больше назад.

   Нет, незачем было мечтать, в новом мире такого быть больше не могло, в нем каждый шаг давался ценой невероятных усилий и обжигающей боли. И пусть. Те времена ушли безвозвратно. Тот волшебный, прекрасный мир умер. Его больше нет. И не надо скулить по нему всю оставшуюся жизнь. Надо плюнуть на его могилу и не оборачиваться никогда больше назад.
5. «

   Любая вера служила человеку только посохом, который поддерживал, не давая оступиться и помогая подняться на ноги, если люди всё же спотыкались и падали.

   Любая вера служила человеку только посохом, который поддерживал, не давая оступиться и помогая подняться на ноги, если люди всё же спотыкались и падали.
6. «

   Не надо думать о том, что будет потом. Есть вещи, о которых лучше просто не думать.

   Не надо думать о том, что будет потом. Есть вещи, о которых лучше просто не думать.
7. «

   Есть такие вещи, которые не хочешь делать, даешь себе зарок не делать, запрещаешь, а потом вдруг они происходят сами собой, их даже не успеваешь обдумать, они не затрагивают мыслительные центры, они происходят, и все, и остается только удивленно наблюдать за собой, и убеждать себя, что твоей вины в этом нет никакой, просто это случилось само.

   Есть такие вещи, которые не хочешь делать, даешь себе зарок не делать, запрещаешь, а потом вдруг они происходят сами собой, их даже не успеваешь обдумать, они не затрагивают мыслительные центры, они происходят, и все, и остается только удивленно наблюдать за собой, и убеждать себя, что твоей вины в этом нет никакой, просто это случилось само.
8. «

   Я читал когда-то, что Калашников гордился своим изобретением, тем, что его автомат — самый популярный в мире. Говорил, счастлив тем, что именно благодаря его конструкции рубежи Родины в безопасности. Не знаю, если бы я эту машину придумал, я бы, наверное, уже с ума сошёл. Подумать только, именно при помощи твоей конструкции совершается большая часть убийств на земле! Это даже страшнее, чем быть изобретателем гильотины

   Я читал когда-то, что Калашников гордился своим изобретением, тем, что его автомат — самый популярный в мире. Говорил, счастлив тем, что именно благодаря его конструкции рубежи Родины в безопасности. Не знаю, если бы я эту машину придумал, я бы, наверное, уже с ума сошёл. Подумать только, именно при помощи твоей конструкции совершается большая часть убийств на земле! Это даже страшнее, чем быть изобретателем гильотины
9. «

   А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами… Но мы выживем!

   А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами… Но мы выживем!
10. «

    Как же, как же. Референдум. Народ скажет да — значит, да. Скажет нет — значит, народ плохо подумал. Пусть народ подумает еще раз.

    Как же, как же. Референдум. Народ скажет да — значит, да. Скажет нет — значит, народ плохо подумал. Пусть народ подумает еще раз.

    — Андрей · книга
11. «

    Чтобы завершить поход, надо просто перестать идти.

    Чтобы завершить поход, надо просто перестать идти.
12. «

    Количество мест в рае ограничено, и только в ад вход всегда свободный.

    Количество мест в рае ограничено, и только в ад вход всегда свободный.
13. «

    О чём они думали каждый день? Что их тревожило? Что вообще может тревожить людей, если им не приходится каждую секунду опасаться за свою жизнь и постоянно бороться за неё, пытаясь продлить её хотя бы на день?

    О чём они думали каждый день? Что их тревожило? Что вообще может тревожить людей, если им не приходится каждую секунду опасаться за свою жизнь и постоянно бороться за неё, пытаясь продлить её хотя бы на день?
14. «

    Я трус и поэтому буду героем.

    Я трус и поэтому буду героем.

    — Артём · книга
15. «

    Если ты сейчас не рискнешь, то тебе придется всю жизнь ставить на чужих крыс.

    Если ты сейчас не рискнешь, то тебе придется всю жизнь ставить на чужих крыс.
16. «

    Разбей свои часы, и ты увидишь, во что превратится время, это очень любопытно. Оно изменится, и ты его больше не узнаешь. Оно перестанет быть раздробленным, разбитым на отрезки, часы, минуты, секунды. Время — как ртуть: раздробишь его, а оно тут же срастется, вновь обретет свою целостность и неопределенность. Люди приручили его, посадили его на цепочку от своих карманных часов и секундомеров, и для тех, кто держит его на цепи, оно течет одинаково. Но попробуй освободи его — и ты увидишь: для разных людей оно течет по-разному, для кого-то медленно и тягуче, измеряемое выкуренными сигаретами, вдохами и выдохами, для кого-то мчится, и измерить его можно только прожитыми жизнями.

    Разбей свои часы, и ты увидишь, во что превратится время, это очень любопытно. Оно изменится, и ты его больше не узнаешь. Оно перестанет быть раздробленным, разбитым на отрезки, часы, минуты, секунды. Время — как ртуть: раздробишь его, а оно тут же срастется, вновь обретет свою целостность и неопределенность. Люди приручили его, посадили его на цепочку от своих карманных часов и секундомеров, и для тех, кто держит его на цепи, оно течет одинаково. Но попробуй освободи его — и ты увидишь: для разных людей оно течет по-разному, для кого-то медленно и тягуче, измеряемое выкуренными сигаретами, вдохами и выдохами, для кого-то мчится, и измерить его можно только прожитыми жизнями.

    — Хан · книга
17. «

    Нелегко уверовать в бога, которого сам создал…

    Нелегко уверовать в бога, которого сам создал…
18. «

    Никогда не рассуждай чересчур много о праве сильного. Ты слишком слаб для этого…

    Никогда не рассуждай чересчур много о праве сильного. Ты слишком слаб для этого…

    — Хан · книга
19. «

    ...некоторые тайны прекрасны именно потому, что не имеют разгадки...

    ...некоторые тайны прекрасны именно потому, что не имеют разгадки...
20. «

    Не в моих правилах помогать мертвецам, потому что в мире есть достаточно живых, нуждающихся в помощи.

    Не в моих правилах помогать мертвецам, потому что в мире есть достаточно живых, нуждающихся в помощи.