27 цитат из книги «Дуглас Адамс. Доктор Кто: Доктор против криккитян» для вдохновения

27 цитат из книги «Дуглас Адамс. Доктор Кто: Доктор против криккитян» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Они вовсе не были плохими. Никогда. И нельзя было сказать, что к Вселенной они воспылали ненавистью – нет, просто они не могли смириться с тем, что она есть. За одну ночь целая раса превратилась из умных, обаятельных, вдумчивых существ в умных, обаятельных, восхитительных, первоклассных маниакальных ксенофобов.

   Они вовсе не были плохими. Никогда. И нельзя было сказать, что к Вселенной они воспылали ненавистью – нет, просто они не могли смириться с тем, что она есть. За одну ночь целая раса превратилась из умных, обаятельных, вдумчивых существ в умных, обаятельных, восхитительных, первоклассных маниакальных ксенофобов.
2. «

   Заполучив Абсолютное Оружие, подумала Романа, становишься немного озабочен вопросом последней черты. Каждый день, просыпаясь, начинаешь думать – так, сегодня я могу уничтожить Вселенную. Могу положить конец всему и вся, так что лучше всему и вся вести себя подобающе. Хотя, нет, сегодня надо сходить на почту – лучше как-нибудь в другой раз…

   Заполучив Абсолютное Оружие, подумала Романа, становишься немного озабочен вопросом последней черты. Каждый день, просыпаясь, начинаешь думать – так, сегодня я могу уничтожить Вселенную. Могу положить конец всему и вся, так что лучше всему и вся вести себя подобающе. Хотя, нет, сегодня надо сходить на почту – лучше как-нибудь в другой раз…

   — Романадворатрелундар · книга
3. «

   — Не переношу отвлекающие маневры, в ходе которых можно погибнуть. — Значит, автору книги «Смертельно опасные отвлекающие маневры» ты не станешь на Рождество открытку слать?

   — Не переношу отвлекающие маневры, в ходе которых можно погибнуть. — Значит, автору книги «Смертельно опасные отвлекающие маневры» ты не станешь на Рождество открытку слать?

   — Доктор · книга
4. «

   Вести переговоры с одержимыми – пустая затея.

   Вести переговоры с одержимыми – пустая затея.

   — Романадворатрелундар · книга
5. «

   — Доктор, – прошептала она, – кажется, я знаю, почему на Галлифрее все такое вот несменяемое. У нашего народа – удивительно дурной вкус. Они уселись на софу. Несмотря на все их ухищрения, удобной та быть отказывалась. — А стоит-то, наверное, целое состояние, – проворчал Доктор. – Спросить бы со всех этих индюков… – Тут он умолк, ошеломленный. Романа не заметила перемены. — Где-то здесь, в одном из этих зданий, у моего научного руководителя, зуб даю, уши горят. Сейчас спросил бы: «К какой эре принадлежит сей замечательный образец нашей культуры, юная Романадворатрелундар?». И я бы ответила: «К эре напыщенности». — Пожалей мои чувства! – пробормотал Доктор, все еще слегка не в себе. – Я сейчас вспомнил, что являюсь здешним главой. Романа, как и любой Повелитель Времени, довольно легко забывала о том, что титул Доктора – Президент Верховного Совета Галлифрея, Регулировщик Ока Гармонии, Обладатель Мудрости Рассилона и Хранитель Матрицы, И Так Далее, и Так Далее.

   — Доктор, – прошептала она, – кажется, я знаю, почему на Галлифрее все такое вот несменяемое. У нашего народа – удивительно дурной вкус. Они уселись на софу. Несмотря на все их ухищрения, удобной та быть отказывалась. — А стоит-то, наверное, целое состояние, – проворчал Доктор. – Спросить бы со всех этих индюков… – Тут он умолк, ошеломленный. Романа не заметила перемены. — Где-то здесь, в одном из этих зданий, у моего научного руководителя, зуб даю, уши горят. Сейчас спросил бы: «К какой эре принадлежит сей замечательный образец нашей культуры, юная Романадворатрелундар?». И я бы ответила: «К эре напыщенности». — Пожалей мои чувства! – пробормотал Доктор, все еще слегка не в себе. – Я сейчас вспомнил, что являюсь здешним главой. Романа, как и любой Повелитель Времени, довольно легко забывала о том, что титул Доктора – Президент Верховного Совета Галлифрея, Регулировщик Ока Гармонии, Обладатель Мудрости Рассилона и Хранитель Матрицы, И Так Далее, и Так Далее.

   — Доктор · книга
6. «

   Романе следовало гордиться собой. Она пробыла на Галлифрее меньше четверти часа, а уже звучали сигналы тревоги, шли разговоры о вторжении, а Боруса ударился в панику. Такой рекорд даже Доктору трудно будет побить.

   Романе следовало гордиться собой. Она пробыла на Галлифрее меньше четверти часа, а уже звучали сигналы тревоги, шли разговоры о вторжении, а Боруса ударился в панику. Такой рекорд даже Доктору трудно будет побить.

   — Доктор · книга
7. «

   Планирование – не самая сильная моя сторона. Обычно, если нужно составить план или распорядок, я обращаюсь к К-9 – и это плохо заканчивается.

   Планирование – не самая сильная моя сторона. Обычно, если нужно составить план или распорядок, я обращаюсь к К-9 – и это плохо заканчивается.

   — Доктор · книга
8. «

   Доктор решил-таки попробовать недолго побыть Президентом. Какой-то юморист тогда заметил, что когда Доктор обратил внимание на Землю, инопланетные вторжения там стали случаться каждую неделю – так что Галлифрею при его правлении не стоит ждать лучшей участи. Слова оказались пророческими: два вторжения за две недели. Само собой, Доктору указали на дверь, и он, объявив, что это был худший отдых на его памяти, гордо удалился. Как ни странно, с тех пор на Галлифрей никто ни разу не вторгался.

   Доктор решил-таки попробовать недолго побыть Президентом. Какой-то юморист тогда заметил, что когда Доктор обратил внимание на Землю, инопланетные вторжения там стали случаться каждую неделю – так что Галлифрею при его правлении не стоит ждать лучшей участи. Слова оказались пророческими: два вторжения за две недели. Само собой, Доктору указали на дверь, и он, объявив, что это был худший отдых на его памяти, гордо удалился. Как ни странно, с тех пор на Галлифрей никто ни разу не вторгался.

   — Доктор · книга
9. «

   До того активного вмешательства Боруса что так, что сяк питал некую слабость к Доктору. За свою долгую-предолгую карьеру он подготовил немало успешных инженеров времени, квантовых механиков, архивистов теории относительности, и так далее. Все эти Повелители Времени достигали значимых высот – и обо всех о них он забывал, обычно не нуждаясь ни в чьих услугах. Но Доктор выбивался из ряда. Конечно, он был как заноза в пятке, но – все-таки. Пусть Боруса и не поощрял воспитание ренегатов, с Доктором было хотя бы интересно вести задушевные беседы. А еще Доктор так любил передряги и столь рьяно впутывался во всякую небывальщину, что порой попросту не виделось возможным уследить за всеми его противоправными поступками. Его печально известную древнюю даже по меркам Галлифрея ТАРДИС бросало от одной горячей точки к другой. Тем не менее, Доктор оказался на редкость удачлив – учитывая, сколько раз его жизни угрожала неминуемая опасность (его постоянно преследовали, расстреливали, пытали, скармливали черным дырам, протаскивали сквозь темпоральные бури, объявляли вендетту – досаждали по-всякому, проще говоря), он всегда в самый последний момент оставался в выигрыше.

   До того активного вмешательства Боруса что так, что сяк питал некую слабость к Доктору. За свою долгую-предолгую карьеру он подготовил немало успешных инженеров времени, квантовых механиков, архивистов теории относительности, и так далее. Все эти Повелители Времени достигали значимых высот – и обо всех о них он забывал, обычно не нуждаясь ни в чьих услугах. Но Доктор выбивался из ряда. Конечно, он был как заноза в пятке, но – все-таки. Пусть Боруса и не поощрял воспитание ренегатов, с Доктором было хотя бы интересно вести задушевные беседы. А еще Доктор так любил передряги и столь рьяно впутывался во всякую небывальщину, что порой попросту не виделось возможным уследить за всеми его противоправными поступками. Его печально известную древнюю даже по меркам Галлифрея ТАРДИС бросало от одной горячей точки к другой. Тем не менее, Доктор оказался на редкость удачлив – учитывая, сколько раз его жизни угрожала неминуемая опасность (его постоянно преследовали, расстреливали, пытали, скармливали черным дырам, протаскивали сквозь темпоральные бури, объявляли вендетту – досаждали по-всякому, проще говоря), он всегда в самый последний момент оставался в выигрыше.
10. «

    — Вы – просто идея. – Нельзя остановить идею, мистер Фагг. Нельзя загнать мысль, выбравшуюся из коробки, обратно.

    — Вы – просто идея. – Нельзя остановить идею, мистер Фагг. Нельзя загнать мысль, выбравшуюся из коробки, обратно.

    — Доктор · книга
11. «

    Ты была рождена для войны, и хочешь властвовать над бесконечным полем боя. И ты не задумываешься над тем, что на самом деле тебя ждет. Просто мнишь, что это будет круто – летать от одной славной перебранки к другой. Думаешь, Вселенная большая? Что ж, я открою тебе глаза: она очень маленькая. Генералы не плачут от того, что нечего больше завоевывать – они плачут оттого, что все их грандиозные планы рано или поздно загоняют их в тупик, упираясь в ряд скучнейших обстоятельств. На каждого Ганнибала приходится бедный Ричард, утопающий в грязи и скорбящий о своем верном скакуне.

    Ты была рождена для войны, и хочешь властвовать над бесконечным полем боя. И ты не задумываешься над тем, что на самом деле тебя ждет. Просто мнишь, что это будет круто – летать от одной славной перебранки к другой. Думаешь, Вселенная большая? Что ж, я открою тебе глаза: она очень маленькая. Генералы не плачут от того, что нечего больше завоевывать – они плачут оттого, что все их грандиозные планы рано или поздно загоняют их в тупик, упираясь в ряд скучнейших обстоятельств. На каждого Ганнибала приходится бедный Ричард, утопающий в грязи и скорбящий о своем верном скакуне.

    — Доктор · книга
12. «

    Знаешь, порой устаешь от борьбы со злом. Взять отпуск хочется. Просто валяться в постели, есть тосты с домашним вареньем и листать газеты. К-9 обожает комиксы, я предпочитаю потешаться над модными журналами. А вот Романа – леди с характером. Она выписывает «Математический еженедельник».

    Знаешь, порой устаешь от борьбы со злом. Взять отпуск хочется. Просто валяться в постели, есть тосты с домашним вареньем и листать газеты. К-9 обожает комиксы, я предпочитаю потешаться над модными журналами. А вот Романа – леди с характером. Она выписывает «Математический еженедельник».

    — Доктор · книга
13. «

    Романа подбежала к нему, ошеломленная. – Что случилось? – Кажется, я только что спас Вселенную. – Что, опять?

    Романа подбежала к нему, ошеломленная. – Что случилось? – Кажется, я только что спас Вселенную. – Что, опять?

    — Доктор · книга
14. «

    Все равно, что объяснять австралийской квокке, что голодная собака, спрыгнувшая с недавно прибывшей лодки, не станет новым хорошим другом.

    Все равно, что объяснять австралийской квокке, что голодная собака, спрыгнувшая с недавно прибывшей лодки, не станет новым хорошим другом.

    — Романадворатрелундар · книга
15. «

    — И как поживает твой мучитель? – спросила Романа. — Лежит на полу. Кажется, я оглушил его. А твой? — У него заворот мозгов. — Неплохо, неплохо! – Доктор усмехнулся

    — И как поживает твой мучитель? – спросила Романа. — Лежит на полу. Кажется, я оглушил его. А твой? — У него заворот мозгов. — Неплохо, неплохо! – Доктор усмехнулся

    — Романадворатрелундар · книга
16. «

    — Я совсем забыла, что ты – Президент, – улыбнулась Романа. — Я тоже, – задумчиво протянул Доктор. – Честно говоря, когда об этом не помнишь, крепче спится.

    — Я совсем забыла, что ты – Президент, – улыбнулась Романа. — Я тоже, – задумчиво протянул Доктор. – Честно говоря, когда об этом не помнишь, крепче спится.

    — Доктор · книга
17. «

    — Не забывай, что я твой пленник, – сказал повелитель времени. — Я помню, – откликнулся Сэр Робот. – Никогда еще не брал пленников. Я не знаю, что мне делать. — Ну, можешь толкаться и выкрикивать всякие необязательные императивы. Что-то в духе «Пошевеливайся!» или «Смотреть прямо перед собой», ну или «Молчать!», понял? — Но вы и так двигаетесь, свободно смотрите по сторонам, и умолкать, по-моему, не собираетесь. — Да, грозный страж из тебя такой себе.

    — Не забывай, что я твой пленник, – сказал повелитель времени. — Я помню, – откликнулся Сэр Робот. – Никогда еще не брал пленников. Я не знаю, что мне делать. — Ну, можешь толкаться и выкрикивать всякие необязательные императивы. Что-то в духе «Пошевеливайся!» или «Смотреть прямо перед собой», ну или «Молчать!», понял? — Но вы и так двигаетесь, свободно смотрите по сторонам, и умолкать, по-моему, не собираетесь. — Да, грозный страж из тебя такой себе.

    — Доктор · книга
18. «

    — Это что, взаправду были Криккитцы? – шепотом уточнила Романа. — Думаю, да, – ответил Доктор. – Меня в детстве пугали рассказами о них. — Меня тоже, – кивнула Романа, гадая, почему воспитание Повелителей Времени во многом выстраивалось на запугивании маленьких детей.

    — Это что, взаправду были Криккитцы? – шепотом уточнила Романа. — Думаю, да, – ответил Доктор. – Меня в детстве пугали рассказами о них. — Меня тоже, – кивнула Романа, гадая, почему воспитание Повелителей Времени во многом выстраивалось на запугивании маленьких детей.

    — Доктор · книга
19. «

    Раз однажды ты спас все живое, что же сподвигло тебя снова все уничтожить?

    Раз однажды ты спас все живое, что же сподвигло тебя снова все уничтожить?

    — Доктор · книга
20. «

    — Но ведь они строились лучшими инженерами Галлифрея на протяжении четырех поколений. — Надо было дотянуть до пятого — и сделать на совесть.

    — Но ведь они строились лучшими инженерами Галлифрея на протяжении четырех поколений. — Надо было дотянуть до пятого — и сделать на совесть.

    — Боруса · книга