42 фразы из книги «Дуглас Адамс. Доктор Кто: Доктор против криккитян» — избранное

42 цитаты из книги «Дуглас Адамс. Доктор Кто: Доктор против криккитян» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я не умнее их, просто мыслю яснее.

   Я не умнее их, просто мыслю яснее.

   — Хаткар · книга
2. «

   Романа закатила глаза. По всей Вселенной набралось бы больше дюжины рас, что сочли бы игру в крикет за хорошее оправдание уничтожения Земли. Впрочем, в закрытых сообществах – коим Вселенная, по сути, являлась, – всегда так: дай только повод сжить со свету, а уж средства найдутся.

   Романа закатила глаза. По всей Вселенной набралось бы больше дюжины рас, что сочли бы игру в крикет за хорошее оправдание уничтожения Земли. Впрочем, в закрытых сообществах – коим Вселенная, по сути, являлась, – всегда так: дай только повод сжить со свету, а уж средства найдутся.

   — Романадворатрелундар · книга
3. «

   Вот-вот созведия и галактики захлестнет война, а Доктор не казался Романе хорошим военным специалистом. На то, чтобы что-нибудь перевернуть или подстрелить, Доктор еще годился, но вот на ведение серьезных боевых действий – ну уж нет[27]. Во-первых, войны требуют терпения. Если хотите выиграть войну – придется, как ни крути, затратить на победу силы и время. Она попыталась представить Доктора в роли солдата на посту. Несомненно, Доктор составил бы каталог местных птиц, перекрасил бы гауптвахту, посадил бы тюльпаны, скорее всего, привязал бы гамак… но с обязанностями часового не справился бы точно. Вероятнее всего, он свалил бы такую заботу на К-9, а сам отправился бы на рыбалку.

   Вот-вот созведия и галактики захлестнет война, а Доктор не казался Романе хорошим военным специалистом. На то, чтобы что-нибудь перевернуть или подстрелить, Доктор еще годился, но вот на ведение серьезных боевых действий – ну уж нет[27]. Во-первых, войны требуют терпения. Если хотите выиграть войну – придется, как ни крути, затратить на победу силы и время. Она попыталась представить Доктора в роли солдата на посту. Несомненно, Доктор составил бы каталог местных птиц, перекрасил бы гауптвахту, посадил бы тюльпаны, скорее всего, привязал бы гамак… но с обязанностями часового не справился бы точно. Вероятнее всего, он свалил бы такую заботу на К-9, а сам отправился бы на рыбалку.

   — Доктор · книга
4. «

   — Не переношу отвлекающие маневры, в ходе которых можно погибнуть. — Значит, автору книги «Смертельно опасные отвлекающие маневры» ты не станешь на Рождество открытку слать?

   — Не переношу отвлекающие маневры, в ходе которых можно погибнуть. — Значит, автору книги «Смертельно опасные отвлекающие маневры» ты не станешь на Рождество открытку слать?

   — Доктор · книга
5. «

   Все равно, что объяснять австралийской квокке, что голодная собака, спрыгнувшая с недавно прибывшей лодки, не станет новым хорошим другом.

   Все равно, что объяснять австралийской квокке, что голодная собака, спрыгнувшая с недавно прибывшей лодки, не станет новым хорошим другом.

   — Романадворатрелундар · книга
6. «

   — Не могли бы вы сказать мне, почему в моем кабинете – павильон для крикета? Очаровательная юная леди пожала плечами. — Я так путешествую.

   — Не могли бы вы сказать мне, почему в моем кабинете – павильон для крикета? Очаровательная юная леди пожала плечами. — Я так путешествую.

   — Романадворатрелундар · книга
7. «

   По сути, местечко-то спокойное – зачем трясти этот хрустальный шарик с глицерином и снежком? Проблем у него и так хватает.

   По сути, местечко-то спокойное – зачем трясти этот хрустальный шарик с глицерином и снежком? Проблем у него и так хватает.

   — Доктор · книга
8. «

   — Не забывай, что я твой пленник, – сказал повелитель времени. — Я помню, – откликнулся Сэр Робот. – Никогда еще не брал пленников. Я не знаю, что мне делать. — Ну, можешь толкаться и выкрикивать всякие необязательные императивы. Что-то в духе «Пошевеливайся!» или «Смотреть прямо перед собой», ну или «Молчать!», понял? — Но вы и так двигаетесь, свободно смотрите по сторонам, и умолкать, по-моему, не собираетесь. — Да, грозный страж из тебя такой себе.

   — Не забывай, что я твой пленник, – сказал повелитель времени. — Я помню, – откликнулся Сэр Робот. – Никогда еще не брал пленников. Я не знаю, что мне делать. — Ну, можешь толкаться и выкрикивать всякие необязательные императивы. Что-то в духе «Пошевеливайся!» или «Смотреть прямо перед собой», ну или «Молчать!», понял? — Но вы и так двигаетесь, свободно смотрите по сторонам, и умолкать, по-моему, не собираетесь. — Да, грозный страж из тебя такой себе.

   — Доктор · книга
9. «

   Убегать от всевозможных монстров – сущее искусство, и Романа не спорила с тем, что Доктор порой в нем был весьма хорош (как и во множестве других вещей, за которые брался, не считая рыбалки). Впрочем, что еще ожидать от джентльмена, управляющего машиной времени, попирающего законы гравитации и всегда проверяющего, каков срок годности на крышечке йогурта, прежде чем этот самый йогурт съесть?

   Убегать от всевозможных монстров – сущее искусство, и Романа не спорила с тем, что Доктор порой в нем был весьма хорош (как и во множестве других вещей, за которые брался, не считая рыбалки). Впрочем, что еще ожидать от джентльмена, управляющего машиной времени, попирающего законы гравитации и всегда проверяющего, каков срок годности на крышечке йогурта, прежде чем этот самый йогурт съесть?

   — Доктор · книга
10. «

    Романе следовало гордиться собой. Она пробыла на Галлифрее меньше четверти часа, а уже звучали сигналы тревоги, шли разговоры о вторжении, а Боруса ударился в панику. Такой рекорд даже Доктору трудно будет побить.

    Романе следовало гордиться собой. Она пробыла на Галлифрее меньше четверти часа, а уже звучали сигналы тревоги, шли разговоры о вторжении, а Боруса ударился в панику. Такой рекорд даже Доктору трудно будет побить.

    — Доктор · книга
11. «

    Заполучив Абсолютное Оружие, подумала Романа, становишься немного озабочен вопросом последней черты. Каждый день, просыпаясь, начинаешь думать – так, сегодня я могу уничтожить Вселенную. Могу положить конец всему и вся, так что лучше всему и вся вести себя подобающе. Хотя, нет, сегодня надо сходить на почту – лучше как-нибудь в другой раз…

    Заполучив Абсолютное Оружие, подумала Романа, становишься немного озабочен вопросом последней черты. Каждый день, просыпаясь, начинаешь думать – так, сегодня я могу уничтожить Вселенную. Могу положить конец всему и вся, так что лучше всему и вся вести себя подобающе. Хотя, нет, сегодня надо сходить на почту – лучше как-нибудь в другой раз…

    — Романадворатрелундар · книга
12. «

    Боруса провел несколько сотен лет, совершенствуя хищный блеск глаз, сразу заставлявший всех студентов беспокоится о том, что они опоздали на семьдесят лет со сдачей эссе. Доктор к этой уловке был заведомо невосприимчив – эссе он не сдавал вообще никогда.

    Боруса провел несколько сотен лет, совершенствуя хищный блеск глаз, сразу заставлявший всех студентов беспокоится о том, что они опоздали на семьдесят лет со сдачей эссе. Доктор к этой уловке был заведомо невосприимчив – эссе он не сдавал вообще никогда.

    — Доктор · книга
13. «

    Вести переговоры с одержимыми – пустая затея.

    Вести переговоры с одержимыми – пустая затея.

    — Романадворатрелундар · книга
14. «

    — Доктор, – прошептала она, – кажется, я знаю, почему на Галлифрее все такое вот несменяемое. У нашего народа – удивительно дурной вкус. Они уселись на софу. Несмотря на все их ухищрения, удобной та быть отказывалась. — А стоит-то, наверное, целое состояние, – проворчал Доктор. – Спросить бы со всех этих индюков… – Тут он умолк, ошеломленный. Романа не заметила перемены. — Где-то здесь, в одном из этих зданий, у моего научного руководителя, зуб даю, уши горят. Сейчас спросил бы: «К какой эре принадлежит сей замечательный образец нашей культуры, юная Романадворатрелундар?». И я бы ответила: «К эре напыщенности». — Пожалей мои чувства! – пробормотал Доктор, все еще слегка не в себе. – Я сейчас вспомнил, что являюсь здешним главой. Романа, как и любой Повелитель Времени, довольно легко забывала о том, что титул Доктора – Президент Верховного Совета Галлифрея, Регулировщик Ока Гармонии, Обладатель Мудрости Рассилона и Хранитель Матрицы, И Так Далее, и Так Далее.

    — Доктор, – прошептала она, – кажется, я знаю, почему на Галлифрее все такое вот несменяемое. У нашего народа – удивительно дурной вкус. Они уселись на софу. Несмотря на все их ухищрения, удобной та быть отказывалась. — А стоит-то, наверное, целое состояние, – проворчал Доктор. – Спросить бы со всех этих индюков… – Тут он умолк, ошеломленный. Романа не заметила перемены. — Где-то здесь, в одном из этих зданий, у моего научного руководителя, зуб даю, уши горят. Сейчас спросил бы: «К какой эре принадлежит сей замечательный образец нашей культуры, юная Романадворатрелундар?». И я бы ответила: «К эре напыщенности». — Пожалей мои чувства! – пробормотал Доктор, все еще слегка не в себе. – Я сейчас вспомнил, что являюсь здешним главой. Романа, как и любой Повелитель Времени, довольно легко забывала о том, что титул Доктора – Президент Верховного Совета Галлифрея, Регулировщик Ока Гармонии, Обладатель Мудрости Рассилона и Хранитель Матрицы, И Так Далее, и Так Далее.

    — Доктор · книга
15. «

    Будь Вселенная бесконечна, бесконечным было бы и число звезд. Так почему же небо – темное?

    Будь Вселенная бесконечна, бесконечным было бы и число звезд. Так почему же небо – темное?

    — Романадворатрелундар · книга
16. «

    — Я прощупывал почву, – пробормотал Доктор. — Ага, и в итоге Хан повесил тебя над костром. — Все это было частью моего плана. Он перестал расценивать меня как угрозу. — Да, потому что в том положении тебя можно было расценивать только как ланч

    — Я прощупывал почву, – пробормотал Доктор. — Ага, и в итоге Хан повесил тебя над костром. — Все это было частью моего плана. Он перестал расценивать меня как угрозу. — Да, потому что в том положении тебя можно было расценивать только как ланч

    — Доктор · книга
17. «

    Любовь, Страх, Зависть – если нет готовых концептов, положитесь на эмоции…

    Любовь, Страх, Зависть – если нет готовых концептов, положитесь на эмоции…
18. «

    Раз однажды ты спас все живое, что же сподвигло тебя снова все уничтожить?

    Раз однажды ты спас все живое, что же сподвигло тебя снова все уничтожить?

    — Доктор · книга
19. «

    Они вовсе не были плохими. Никогда. И нельзя было сказать, что к Вселенной они воспылали ненавистью – нет, просто они не могли смириться с тем, что она есть. За одну ночь целая раса превратилась из умных, обаятельных, вдумчивых существ в умных, обаятельных, восхитительных, первоклассных маниакальных ксенофобов.

    Они вовсе не были плохими. Никогда. И нельзя было сказать, что к Вселенной они воспылали ненавистью – нет, просто они не могли смириться с тем, что она есть. За одну ночь целая раса превратилась из умных, обаятельных, вдумчивых существ в умных, обаятельных, восхитительных, первоклассных маниакальных ксенофобов.
20. «

    Особо на Галлифрее смотреть не на что. Да, тут растут серебряные деревья. Горы тут красновато-охристого цвета – это тоже верно. Некоторые здешние аналоги орхидей жутко самодовольны – увы, и этого не отнять. Оранжевый и бежевый – два основных в здешней гамме цвета: прямое указание на то, что воображением творец сего мира похвастаться не мог. Определенные улучшения можно было бы внести, но проблема заключалась в том, что галлифрейцы как ни одна другая цивилизация не любили перемены. Мобильная связь никогда не прижилась бы у них – слишком уж возмутительный шаг вперед. Оранжевые небеса отражали это неприятие преображений – весь день казалось, что солнце не то только-только восходит, не то уже вот-вот сядет. Время здесь будто застыло в мертвой точке. И населению Галлифрея такое положение дел было по душе.

    Особо на Галлифрее смотреть не на что. Да, тут растут серебряные деревья. Горы тут красновато-охристого цвета – это тоже верно. Некоторые здешние аналоги орхидей жутко самодовольны – увы, и этого не отнять. Оранжевый и бежевый – два основных в здешней гамме цвета: прямое указание на то, что воображением творец сего мира похвастаться не мог. Определенные улучшения можно было бы внести, но проблема заключалась в том, что галлифрейцы как ни одна другая цивилизация не любили перемены. Мобильная связь никогда не прижилась бы у них – слишком уж возмутительный шаг вперед. Оранжевые небеса отражали это неприятие преображений – весь день казалось, что солнце не то только-только восходит, не то уже вот-вот сядет. Время здесь будто застыло в мертвой точке. И населению Галлифрея такое положение дел было по душе.