28 цитат из книги «Джеймс Джойс. Улисс» со смыслом

28 цитат из книги «Джеймс Джойс. Улисс» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Закрой глаза и смотри.

   Закрой глаза и смотри.
2. «

   Где было примирение, там прежде должен быть разрыв.

   Где было примирение, там прежде должен быть разрыв.

   — Стивен Дедал · книга
3. «

   Тьма в свете светит, и свет не объемлет ее.

   Тьма в свете светит, и свет не объемлет ее.

   — Стивен Дедал · книга
4. «

   Невозможно, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

   Невозможно, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

   — Джон Эглинтон · книга
5. «

   Человек может всю жизнь прожить в одиночестве. А что, может! Но всё-таки, кто-то ему нужен, кто бы его зарыл, хотя могилу он себе может выкопать сам.

   Человек может всю жизнь прожить в одиночестве. А что, может! Но всё-таки, кто-то ему нужен, кто бы его зарыл, хотя могилу он себе может выкопать сам.
6. «

   Разве Пирр не пал в Аргосе от руки старой ведьмы, а Юлия Цезаря не закололи кинжалом? Их уже не изгнать из памяти. Время поставило на них свою мету и заключило, сковав, в пространстве, что занимали уничтоженные ими бесчисленные возможности. Но были ли они возможны, если их так и не было? Или то лишь было возможным, что состоялось? Тките, ветра ткачи.

   Разве Пирр не пал в Аргосе от руки старой ведьмы, а Юлия Цезаря не закололи кинжалом? Их уже не изгнать из памяти. Время поставило на них свою мету и заключило, сковав, в пространстве, что занимали уничтоженные ими бесчисленные возможности. Но были ли они возможны, если их так и не было? Или то лишь было возможным, что состоялось? Тките, ветра ткачи.

   — Стивен Дедал · книга
7. «

   Существуют грехи или (назовем их так, как называет их мир) дурные воспоминания, которые человек стремится забыть, запрятать в самые дальние тайники души — однако, скрываясь там, они ожидают своего часа. Он может заставить память о них поблекнуть, может забросить их, как если бы их не существовало, и почти убедить себя, что их не было вовсе или, по крайней мере, что они были совсем иными. Но одно случайное слово внезапно пробудит их, и они явятся перед ним при самых неожиданных обстоятельствах, в видении или во сне, или в минуты, когда тимпан и арфа веселят его душу, или в безмятежной прохладе серебристо-ясного вечера, иль посреди полночного пира, когда он разгорячен вином. И это видение не обрушится на него во гневе, не причинит оскорбленья, не будет мстить ему, отторгая от живущих, нет, оно предстанет в одеянии горести, в саване прошлого, безмолвным и отчужденным укором.

   Существуют грехи или (назовем их так, как называет их мир) дурные воспоминания, которые человек стремится забыть, запрятать в самые дальние тайники души — однако, скрываясь там, они ожидают своего часа. Он может заставить память о них поблекнуть, может забросить их, как если бы их не существовало, и почти убедить себя, что их не было вовсе или, по крайней мере, что они были совсем иными. Но одно случайное слово внезапно пробудит их, и они явятся перед ним при самых неожиданных обстоятельствах, в видении или во сне, или в минуты, когда тимпан и арфа веселят его душу, или в безмятежной прохладе серебристо-ясного вечера, иль посреди полночного пира, когда он разгорячен вином. И это видение не обрушится на него во гневе, не причинит оскорбленья, не будет мстить ему, отторгая от живущих, нет, оно предстанет в одеянии горести, в саване прошлого, безмолвным и отчужденным укором.
8. «

   — У нас есть римское право. — И Понтий Пилат пророк его.

   — У нас есть римское право. — И Понтий Пилат пророк его.

   — О' Моллой · книга
9. «

   Яды, вот единственные лекарства.

   Яды, вот единственные лекарства.
10. «

    Вокруг меня насыщенные и насыщающиеся мозги — пришпиленные под лампочками, слабо подрагивающие щупиками, — а во тьме моего ума грузное подземное чудище, неповоротливое, боящееся света, шевелит драконовой чешуей. Мысль — это мысль о мысли. Безмятежная ясность. Душа — это неким образом всё сущее: душа — форма форм.

    Вокруг меня насыщенные и насыщающиеся мозги — пришпиленные под лампочками, слабо подрагивающие щупиками, — а во тьме моего ума грузное подземное чудище, неповоротливое, боящееся света, шевелит драконовой чешуей. Мысль — это мысль о мысли. Безмятежная ясность. Душа — это неким образом всё сущее: душа — форма форм.

    — Стивен Дедал · книга
11. «

    Все женщины свысока, пока не раскусишь. Красив телом, красив и делом. Неприступны до первого приступа. Достойная госпожа, и Брут весьма достойный человек. Разок ее поимеешь — спеси как не бывало.

    Все женщины свысока, пока не раскусишь. Красив телом, красив и делом. Неприступны до первого приступа. Достойная госпожа, и Брут весьма достойный человек. Разок ее поимеешь — спеси как не бывало.
12. «

    Стивен, закрыв глаза, прислушался, как хрустят хрупкие ракушки и водоросли у него под ногами. Так или иначе, ты сквозь это идешь. Иду, шажком за шажком. За малый шажок времени сквозь малый шажок пространства.

    Стивен, закрыв глаза, прислушался, как хрустят хрупкие ракушки и водоросли у него под ногами. Так или иначе, ты сквозь это идешь. Иду, шажком за шажком. За малый шажок времени сквозь малый шажок пространства.
13. «

    Честного спорта теперь не сыщешь.

    Честного спорта теперь не сыщешь.

    — Флинн · книга
14. «

    Никогда не знаешь, чьи мысли пережевываешь.

    Никогда не знаешь, чьи мысли пережевываешь.

    — Леопольд Блум · книга
15. «

    Чары музыка таит.

    Чары музыка таит.

    — Уильям Шекспир · книга
16. «

    Женатый мужчина со свободной девицей. Вот что им самое приятное. Отнять у другой её мужчину. Или хоть послушать про это. Во мне нет такого. Не стал бы связываться с чужой женой. Объедки с чужой тарелки.

    Женатый мужчина со свободной девицей. Вот что им самое приятное. Отнять у другой её мужчину. Или хоть послушать про это. Во мне нет такого. Не стал бы связываться с чужой женой. Объедки с чужой тарелки.

    — Леопольд Блум · книга
17. «

    История — это сказка, давно навязшая в ушах.

    История — это сказка, давно навязшая в ушах.

    — Стивен Дедал · книга
18. «

    Ученик должен быть смиренным. Но жизнь – великий учитель.

    Ученик должен быть смиренным. Но жизнь – великий учитель.
19. «

    Бывает, что насмешника не принимают всерьез, как раз когда он вполне серьезен.

    Бывает, что насмешника не принимают всерьез, как раз когда он вполне серьезен.
20. «

    Взгляни на море. Что ему до всех оскорблений?

    Взгляни на море. Что ему до всех оскорблений?

    — Бык Маллиган · книга