Подборка · 68 цитат из книги

68 цитат из книги «Джеймс Холлис. Грезы об Эдеме. В поисках доброго волшебника» — читать онлайн

Собрали 68 цитат из книги «Джеймс Холлис. Грезы об Эдеме. В поисках доброго волшебника» — те самые, которые расходятся на цитаты.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 66 67 69 70 75 100 125 все варианты

Реально только переживание Данте; нереальна же сама Беатриче, представляющая собой энергетический источник, питающий творчество Данте и делающий его мифопоэтическим голосом своей эпохи. И так происходит всегда: наш Возлюбленный, который нас вдохновляет, все время находится у нас внутри. По существу, это одно из самых поразительных свойств проекции: она помогает высвободиться энергии, которая иначе бы продолжала дремать. Нет сомнений, что это относится и ко мне, и к вам, и к Данте, и к любому художнику, любому антрепренеру, любому автомеханику, любой официантке, то есть к любому человеку.
Реально только переживание Данте; нереальна же сама Беатриче, представляющая собой энергетический источник, питающий творчество Данте и делающий его мифопоэтическим голосом своей эпохи. И так происходит всегда: наш Возлюбленный, который нас вдохновляет, все время находится у нас внутри. По существу, это одно из самых поразительных свойств проекции: она помогает высвободиться энергии, которая иначе бы продолжала дремать. Нет сомнений, что это относится и ко мне, и к вам, и к Данте, и к любому художнику, любому антрепренеру, любому автомеханику, любой официантке, то есть к любому человеку.
Отношения священны, как пространство для развития души.
В повседневной жизни человеку встречаются тысячи других людей, с которыми он мог бы вступить в личные отношения. Вместе с тем только небольшая их часть, может быть, всего несколько сотен обладают способностью активизировать наши бессознательные имаго Я и Другого. Как выразился Юнг, они имеют «крючок», за который цепляются и на котором удерживаются наши далеко идущие психические линии жизни.
В повседневной жизни человеку встречаются тысячи других людей, с которыми он мог бы вступить в личные отношения. Вместе с тем только небольшая их часть, может быть, всего несколько сотен обладают способностью активизировать наши бессознательные имаго Я и Другого. Как выразился Юнг, они имеют «крючок», за который цепляются и на котором удерживаются наши далеко идущие психические линии жизни.
Так как в каждой проекции содержится некая часть нашей личности, то, что мы «видим» в Другом, — это в какой-то мере и наша часть. Это может показаться нелепым, но это значит, что мы влюбляемся в некую часть своей личности, которую психологически нам «отзеркалил» Другой.
Так как в каждой проекции содержится некая часть нашей личности, то, что мы «видим» в Другом, — это в какой-то мере и наша часть. Это может показаться нелепым, но это значит, что мы влюбляемся в некую часть своей личности, которую психологически нам «отзеркалил» Другой.
Магическое мышление характеризуется высокомерием и паранойей. Так, ребенок уверен, что по его желанию мать может плохо себя почувствовать или заболеть или что болезнь вызывает не вирусная инфекция, а плохое поведение. В инфантильном мышлении отсутствует способность к субъект-объектной дихотомии. Младенец проецирует свой страх и невежество на весь мир, неправильно интерпретирует факты и приходит к умозаключениям, основанным на своем всемогуществе. Быть может, только через несколько десятков лет этот ребенок сможет осознать, что не он был причиной семейных проблем, что поведение его отца и матери никак не было связано с ним лично, а порождалось атмосферой, к которой ему приходилось приспосабливаться.
Магическое мышление характеризуется высокомерием и паранойей. Так, ребенок уверен, что по его желанию мать может плохо себя почувствовать или заболеть или что болезнь вызывает не вирусная инфекция, а плохое поведение. В инфантильном мышлении отсутствует способность к субъект-объектной дихотомии. Младенец проецирует свой страх и невежество на весь мир, неправильно интерпретирует факты и приходит к умозаключениям, основанным на своем всемогуществе. Быть может, только через несколько десятков лет этот ребенок сможет осознать, что не он был причиной семейных проблем, что поведение его отца и матери никак не было связано с ним лично, а порождалось атмосферой, к которой ему приходилось приспосабливаться.
Хорни утверждала, что есть три основных способа, которые помогают нам справиться со страхами. Во всех случаях страх, осознанный или бессознательный, проецируется на Другого, что, без сомнения, является отголоском нашего бессилия в первичных детско-родительских отношениях. Первый способ состоит в формировании поведенческого паттерна подчиненности, то есть отношения к Другому, которое предполагает скрытое признание его властного превосходства. Как это часто бывает, какие бы решения мы ни принимали, большинство из них являются бессознательными, и мы готовы принять любые рациональные обоснования, чтобы оправдать эти решения. Так, стратегию подчиненности часто объясняют близостью, заботой о Другом, включающей серьезную созависимость, что приводит к утрате у человека закономерного интереса к самому себе. Второй тип поведения, к которому мы прибегаем, чтобы справиться со страхом, состоит в проявлении жесткости или враждебности при общении с окружающими. Такая жесткость объясняется эмоциональными травмами, перенесенными в раннем детстве, а ее рациональное обоснование основано на убеждении, что поведение других людей диктуется только их собственными интересами. Так как фактически мы сталкиваемся с естественным выбором «бей или беги», эта стратегия направлена на то, чтобы взять верх над Другим, причем это стремление прямо пропорционально страху, который мы испытываем перед ним. Все партнеры, которые стремятся контролировать или психологически насиловать других, тем самым проявляют собственные страхи. И все же побудить насильника взглянуть на то, чего он может бояться, — очень трудная задача.
Хорни утверждала, что есть три основных способа, которые помогают нам справиться со страхами. Во всех случаях страх, осознанный или бессознательный, проецируется на Другого, что, без сомнения, является отголоском нашего бессилия в первичных детско-родительских отношениях. Первый способ состоит в формировании поведенческого паттерна подчиненности, то есть отношения к Другому, которое предполагает скрытое признание его властного превосходства. Как это часто бывает, какие бы решения мы ни принимали, большинство из них являются бессознательными, и мы готовы принять любые рациональные обоснования, чтобы оправдать эти решения. Так, стратегию подчиненности часто объясняют близостью, заботой о Другом, включающей серьезную созависимость, что приводит к утрате у человека закономерного интереса к самому себе. Второй тип поведения, к которому мы прибегаем, чтобы справиться со страхом, состоит в проявлении жесткости или враждебности при общении с окружающими. Такая жесткость объясняется эмоциональными травмами, перенесенными в раннем детстве, а ее рациональное обоснование основано на убеждении, что поведение других людей диктуется только их собственными интересами. Так как фактически мы сталкиваемся с естественным выбором «бей или беги», эта стратегия направлена на то, чтобы взять верх над Другим, причем это стремление прямо пропорционально страху, который мы испытываем перед ним. Все партнеры, которые стремятся контролировать или психологически насиловать других, тем самым проявляют собственные страхи. И все же побудить насильника взглянуть на то, чего он может бояться, — очень трудная задача.
Никто из нас — тех, кому довелось пройти через такие грандиозные изменения, — не сделал этого по доброй воле. Нас притащили туда силой, подгоняя пинками и не обращая внимания на наши стоны, и нет никаких сомнений, что нас притащат туда снова.
Никто из нас — тех, кому довелось пройти через такие грандиозные изменения, — не сделал этого по доброй воле. Нас притащили туда силой, подгоняя пинками и не обращая внимания на наши стоны, и нет никаких сомнений, что нас притащат туда снова.
Подумаем о психо-логике человека, который из-за разрыва отношений совершает самоубийство: «Я покончу с собой, пока со мной не случилось что-то ужасное, потому что меня бросил Другой, без которого я все равно погибну».
Только настойчивые усилия, направленные на постоянное сохранение сознательного отношения к своему уникальному жизненному странствию и к препятствующей ему запрограммированной в детстве парадигме, открывает возможность зрелого выбора.
Только настойчивые усилия, направленные на постоянное сохранение сознательного отношения к своему уникальному жизненному странствию и к препятствующей ему запрограммированной в детстве парадигме, открывает возможность зрелого выбора.
Один знакомый мужчина не позволял никуда отлучаться своей жене, поскольку был убежден, что у нее имеются связи «на стороне». Он нанял частных детективов, заставил ее два раза пройти тест на детекторе лжи, но все равно не верил ее заверениям в том, что она ему верна. В восьмилетнем возрасте его бросила мать, уехав с чужим мужчиной, и с тех пор он больше никогда ее не видел. Он никак не мог поверить, что вторая женщина в его жизни, которой он раскрыл свое сердце, может вести себя иначе.
Один знакомый мужчина не позволял никуда отлучаться своей жене, поскольку был убежден, что у нее имеются связи «на стороне». Он нанял частных детективов, заставил ее два раза пройти тест на детекторе лжи, но все равно не верил ее заверениям в том, что она ему верна. В восьмилетнем возрасте его бросила мать, уехав с чужим мужчиной, и с тех пор он больше никогда ее не видел. Он никак не мог поверить, что вторая женщина в его жизни, которой он раскрыл свое сердце, может вести себя иначе.
Мы несем в себе неизгладимые травмы..., но как взрослые люди мы обязаны нести ответственность за эти травмы, за их осознание, за их исцеление, чтобы тем самым освободить от своей болезни и самих себя, и тех, кто нас окружает.
Мы несем в себе неизгладимые травмы..., но как взрослые люди мы обязаны нести ответственность за эти травмы, за их осознание, за их исцеление, чтобы тем самым освободить от своей болезни и самих себя, и тех, кто нас окружает.
Требуется немало мужества, чтобы задать фундаментальный вопрос: «Из того, что я хочу от этого Другого, что я должен сделать для себя сам?» Например, если я хочу, чтобы Другой позаботился о моей самооценке, то мои ожидания направлены не по адресу. Если я жду, что Другой будет добрым родителем и позаботится обо мне, значит, я еще не слишком взрослый. Если я жду, что Другой избавит меня от страхов и ужасов во время жизненного странствия, значит, я уклоняюсь от главной задачи и основной причины моего пребывания на земле.
Требуется немало мужества, чтобы задать фундаментальный вопрос: «Из того, что я хочу от этого Другого, что я должен сделать для себя сам?» Например, если я хочу, чтобы Другой позаботился о моей самооценке, то мои ожидания направлены не по адресу. Если я жду, что Другой будет добрым родителем и позаботится обо мне, значит, я еще не слишком взрослый. Если я жду, что Другой избавит меня от страхов и ужасов во время жизненного странствия, значит, я уклоняюсь от главной задачи и основной причины моего пребывания на земле.
По-моему, очень важно постоянно иметь в виду, по крайней мере, саму возможность существования проекции. Это приведет к тому, что наше эго-сознание станет значительно скромнее, а мы сможем всегда осознанно проверять свои взгляды и чувства и не тратить свою психическую энергию на преследование иллюзорных целей.
По-моему, очень важно постоянно иметь в виду, по крайней мере, саму возможность существования проекции. Это приведет к тому, что наше эго-сознание станет значительно скромнее, а мы сможем всегда осознанно проверять свои взгляды и чувства и не тратить свою психическую энергию на преследование иллюзорных целей.
Если супружеские отношения не способствовали личностному росту человека — это большое несчастье. Внешняя продолжительность брака вовсе не дает повода для торжества, ибо кто может знать, как за это время изменилась душа каждого супруга?
Если супружеские отношения не способствовали личностному росту человека — это большое несчастье. Внешняя продолжительность брака вовсе не дает повода для торжества, ибо кто может знать, как за это время изменилась душа каждого супруга?
Конечно же, повторяется только внутренняя психодинамика отношений, а не их внешнее выражение. Какой человек, находящийся в здравом уме, станет искать себе партнера, говоря: «Я хочу в отношениях с тобой отыграть свои детские травмы. Я тебя полюблю, потому что эти отношения мне очень хорошо знакомы»? Однако именно так мы и поступаем. Действительно, страшно себе представить, какая малая часть близких отношений осознается нами и каким сильным является наше запрограммированное желание того, что нам очень хорошо известно. Мы ищем то, что мы знаем, даже если это наносит нам травму.
Конечно же, повторяется только внутренняя психодинамика отношений, а не их внешнее выражение. Какой человек, находящийся в здравом уме, станет искать себе партнера, говоря: «Я хочу в отношениях с тобой отыграть свои детские травмы. Я тебя полюблю, потому что эти отношения мне очень хорошо знакомы»? Однако именно так мы и поступаем. Действительно, страшно себе представить, какая малая часть близких отношений осознается нами и каким сильным является наше запрограммированное желание того, что нам очень хорошо известно. Мы ищем то, что мы знаем, даже если это наносит нам травму.
Одно из негласных условий брака состоит в том, что проблемы следует выявлять и прорабатывать, а не скрывать и замалчивать, «чтоб истинной любви не запятнать каким-нибудь воспоминаньем ложным» .
Вся жизнь строится на отношениях. Как мы уже знаем, качество наших взаимоотношений с окружающими непосредственно зависит от того, как мы относимся к себе, которое, в свою очередь, во многом определяется интериоризацией наших взаимоотношений с Первыми Другими. Итак, мы всегда переносим в настоящий момент и в настоящие отношения психодинамику, сформированную в другое время и в другом месте. А другие люди, в свою очередь, переносят на нac свою психологическую историю. Таким образом, даже оставаясь одни, мы никогда не освобождаемся от психодинамики отношений с людьми.
Вся жизнь строится на отношениях. Как мы уже знаем, качество наших взаимоотношений с окружающими непосредственно зависит от того, как мы относимся к себе, которое, в свою очередь, во многом определяется интериоризацией наших взаимоотношений с Первыми Другими. Итак, мы всегда переносим в настоящий момент и в настоящие отношения психодинамику, сформированную в другое время и в другом месте. А другие люди, в свою очередь, переносят на нac свою психологическую историю. Таким образом, даже оставаясь одни, мы никогда не освобождаемся от психодинамики отношений с людьми.
Если бы я принял тот факт, что Бог любит меня безусловно, «не дергая за ниточки», мне не нужно было бы искать поддержки у окружающих. Я был бы способен «быть» самим собой и стремиться к другим и вступать с ними в близкие отношения… Когда в нас ослабевает такая вера, мы становимся жертвами своих мыслей о том, что нас действительно не любят и что нам необходимо заслужить любовь других. Если вся любовь идет от Бога и начинается с Бога, то создается совершенно иная перспектива в отношении того, что значит любить других и быть ими любимым.
Если бы я принял тот факт, что Бог любит меня безусловно, «не дергая за ниточки», мне не нужно было бы искать поддержки у окружающих. Я был бы способен «быть» самим собой и стремиться к другим и вступать с ними в близкие отношения… Когда в нас ослабевает такая вера, мы становимся жертвами своих мыслей о том, что нас действительно не любят и что нам необходимо заслужить любовь других. Если вся любовь идет от Бога и начинается с Бога, то создается совершенно иная перспектива в отношении того, что значит любить других и быть ими любимым.
Третьей защитой от страха перед Другим, конечно, является бегство, уклонение от поддержания отношений, уединение или эмоциональная закрытость человека, даже если он присутствует физически. Эта стратегия распространена очень широко и, наверное, не признается открыто лишь потому, что ее тоже можно рационально объяснить как интроверсию, перегруженность другой деятельностью или просто скромностью и застенчивостью. Отказ от общения с Другим, от открытых отношений, от эмоциональной честности, отрицание возможности близких отношений — это общеизвестные формы уклонения от общения, которые, повторяю, основаны на страхе, что проявление искренности и открытости лишит человека защищенности и сделает его слишком уязвимым. Уклоняясь от общения, взрослый человек не задействует свои ресурсы и остается в своем развитии на уровне беспомощного ребенка.
Третьей защитой от страха перед Другим, конечно, является бегство, уклонение от поддержания отношений, уединение или эмоциональная закрытость человека, даже если он присутствует физически. Эта стратегия распространена очень широко и, наверное, не признается открыто лишь потому, что ее тоже можно рационально объяснить как интроверсию, перегруженность другой деятельностью или просто скромностью и застенчивостью. Отказ от общения с Другим, от открытых отношений, от эмоциональной честности, отрицание возможности близких отношений — это общеизвестные формы уклонения от общения, которые, повторяю, основаны на страхе, что проявление искренности и открытости лишит человека защищенности и сделает его слишком уязвимым. Уклоняясь от общения, взрослый человек не задействует свои ресурсы и остается в своем развитии на уровне беспомощного ребенка.
Следовательно, мы пришли к следующему парадоксальному выводу: если мы хотим поддерживать хорошие отношения с другими, нам следует идти по жизни своим собственным путем.

20 из 68