43 цитаты из книги «Джек Керуак. В дороге» на каждый день

Собрали 43 цитаты из книги «Джек Керуак. В дороге» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В те времена он и сам не понимал собственных речей. Короче говоря, он был юным арестантом, зациклившимся на радужной перспективе сделаться подлинным интеллектуалом, и любил употребить в разговоре, правда слегка путаясь, словечки, которые слыхал от «подлинных интеллектуалов». Тем не менее, уверяю вас, в других вещах он не был столь наивен...

   В те времена он и сам не понимал собственных речей. Короче говоря, он был юным арестантом, зациклившимся на радужной перспективе сделаться подлинным интеллектуалом, и любил употребить в разговоре, правда слегка путаясь, словечки, которые слыхал от «подлинных интеллектуалов». Тем не менее, уверяю вас, в других вещах он не был столь наивен...
2. «

   ...больше всего мне хотелось выбраться отсюда в ночь и исчезнуть где-нибудь, ходить по всей стране и узнавать, чем люди занимаются.

   ...больше всего мне хотелось выбраться отсюда в ночь и исчезнуть где-нибудь, ходить по всей стране и узнавать, чем люди занимаются.

   — Сэл Парадайз · книга
3. «

   Ты недостаточно умираешь для того, чтобы плакать.

   Ты недостаточно умираешь для того, чтобы плакать.

   — Сэл Парадайз · книга
4. «

   Я представил себе, как уже вечером буду сидеть в денверском баре вместе со всей шайкой, и в их глазах я буду выглядеть чудаковатым оборванцем, и они примут меня за пророка, пересекшего пешком всю страну, чтобы принести им тайное Слово, а единственное Слово, которым я обладал, было «ура!».

   Я представил себе, как уже вечером буду сидеть в денверском баре вместе со всей шайкой, и в их глазах я буду выглядеть чудаковатым оборванцем, и они примут меня за пророка, пересекшего пешком всю страну, чтобы принести им тайное Слово, а единственное Слово, которым я обладал, было «ура!».
5. «

   А к чему он стремится? К чему мы все стремимся? Чего мы хотим? – Она не знала. Она зевнула. Ей хотелось спать. Это было слишком. Никто этого сказать не мог. Никто никогда и не скажет. Все кончилось. Ей было восемнадцать – такая милая и уже потерянная.

   А к чему он стремится? К чему мы все стремимся? Чего мы хотим? – Она не знала. Она зевнула. Ей хотелось спать. Это было слишком. Никто этого сказать не мог. Никто никогда и не скажет. Все кончилось. Ей было восемнадцать – такая милая и уже потерянная.

   — Сэл Парадайз · книга
6. «

   Ах, какая была прекрасная ночь, тёплая ночь, в такую как раз только пить вино, мечтательно-лунная ночь; ночь обжиматься со своей девчонкой, болтать, плеваться и держать курс к седьмому небу.

   Ах, какая была прекрасная ночь, тёплая ночь, в такую как раз только пить вино, мечтательно-лунная ночь; ночь обжиматься со своей девчонкой, болтать, плеваться и держать курс к седьмому небу.

   — Сэл Парадайз · книга
7. «

   Вот что я и пытался тебе сказать: вот каким я хочу быть. Я хочу быть как он. Он никогда не зависает, он идет во все стороны, он все из себя выпускает, он познал время, ему больше нечего делать, кроме как качаться взад и вперёд. Чувак, он – конец всему! Видишь – если станешь как он, то, наконец, поймешь это.

   Вот что я и пытался тебе сказать: вот каким я хочу быть. Я хочу быть как он. Он никогда не зависает, он идет во все стороны, он все из себя выпускает, он познал время, ему больше нечего делать, кроме как качаться взад и вперёд. Чувак, он – конец всему! Видишь – если станешь как он, то, наконец, поймешь это.

   — Дин Мориарти · книга
8. «

   Мы с Дином побрились и вымылись в душе, я обронил в вестибюле бумажник, а Дин подобрал его и уже собирался было заныкать под рубашкой, когда до него дошло, что кошелёк-то наш, он был страшно разочарован.

   Мы с Дином побрились и вымылись в душе, я обронил в вестибюле бумажник, а Дин подобрал его и уже собирался было заныкать под рубашкой, когда до него дошло, что кошелёк-то наш, он был страшно разочарован.

   — Сэл Парадайз · книга
9. «

   Мое сердце не выдержало, когда ты ушел через рельсы со своей сумкой. Я все молюсь и молюсь, чтобы ты вернулся невредимым… Я очень хочу, чтобы Сал и его подруга приехали и жили бы на нашей улице… Я знаю, что у тебя все получится, но не могу не волноваться – теперь, когда я все решила… Дорогой Дин, это конец первой половины века. С любовью и поцелуями добро пожаловать к нам прожить вместе и вторую половину. Мы все ждем тебя. /Подпись/ Камилла, Эми и Малютка Джоани.

   Мое сердце не выдержало, когда ты ушел через рельсы со своей сумкой. Я все молюсь и молюсь, чтобы ты вернулся невредимым… Я очень хочу, чтобы Сал и его подруга приехали и жили бы на нашей улице… Я знаю, что у тебя все получится, но не могу не волноваться – теперь, когда я все решила… Дорогой Дин, это конец первой половины века. С любовью и поцелуями добро пожаловать к нам прожить вместе и вторую половину. Мы все ждем тебя. /Подпись/ Камилла, Эми и Малютка Джоани.

   — Камилла · книга
10. «

    – Я хочу жениться на одной девушке, ...– затем, чтобы с нею можно было отдыхать душой, пока мы оба не состаримся. Ведь это не может продолжаться все время – все эти безумства, все эти метания. Мы должны куда-то идти, что-то отыскать.

    – Я хочу жениться на одной девушке, ...– затем, чтобы с нею можно было отдыхать душой, пока мы оба не состаримся. Ведь это не может продолжаться все время – все эти безумства, все эти метания. Мы должны куда-то идти, что-то отыскать.

    — Сэл Парадайз · книга
11. «

    Вселенная целиком спятила, окосела и стала крайне странной.

    Вселенная целиком спятила, окосела и стала крайне странной.
12. «

    Мировое дно полно сокровищ, только мир перевернут вверх дном.

    Мировое дно полно сокровищ, только мир перевернут вверх дном.

    — Салли Парадайз · книга
13. «

    Её огромные тёмные глаза осмотрели меня пусто и с той досадой, что уходила в глубь её крови на многие поколенья — оттого, что не сделано то, что рвётся быть сделанным, чем бы ни было оно, и все знают, что это.

    Её огромные тёмные глаза осмотрели меня пусто и с той досадой, что уходила в глубь её крови на многие поколенья — оттого, что не сделано то, что рвётся быть сделанным, чем бы ни было оно, и все знают, что это.
14. «

    Всегда есть что-то еще, еще чуть-чуть больше – и никогда не кончается.

    Всегда есть что-то еще, еще чуть-чуть больше – и никогда не кончается.

    — Сэл Парадайз · книга
15. «

    Моя сумрачная любовь растворилась в тенях внутри. Всё кончено.

    Моя сумрачная любовь растворилась в тенях внутри. Всё кончено.
16. «

    Парни и девушки так уныло проводят время друг с другом. Желая выдать себя за людей искушенных, они сразу же, даже для приличия не поговорив, отдаются во власть секса. А говорить нужно не слова обольщения — нужен простой, откровенный разговор о душе, ведь жизнь священна и драгоценно каждое её мгновение.

    Парни и девушки так уныло проводят время друг с другом. Желая выдать себя за людей искушенных, они сразу же, даже для приличия не поговорив, отдаются во власть секса. А говорить нужно не слова обольщения — нужен простой, откровенный разговор о душе, ведь жизнь священна и драгоценно каждое её мгновение.
17. «

    Я пялился в унылость собственных дней. Мне тоже нужно было пройти ужасно долгий путь.

    Я пялился в унылость собственных дней. Мне тоже нужно было пройти ужасно долгий путь.

    — Сэл Парадайз · книга
18. «

    Я осознал, что умирал и возрождался бессчетные разы, но просто не помнил ни одного из них, поскольку переходы от жизни к смерти и вновь к жизни столь призрачно легки – волшебное действие без причины, как уснуть и снова проснуться миллионы раз, – что крайне обычны и глубоко невежественны. Я осознал, что лишь из-за стабильности подлинного, глубинного Разума эта рябь рождения и смерти вообще имеет место – подобно игре ветерка на поверхности чистых, безмятежных, зеркальных вод. Я ощущал сладкое, свинговое блаженство, как заряд героина в центральную вену; как глоток вина на исходе дня, что заставляет содрогнуться; ноги мои дрожали. Я думал, что умру в следующий же миг. Но я не умер, а прошел четыре мили и собрал десять длинных окурков, и принёс их в номер Мэрилу, и высыпал из них табак в свою старую трубку, и зажег ее. Я был слишком молод, чтобы знать, что произошло.

    Я осознал, что умирал и возрождался бессчетные разы, но просто не помнил ни одного из них, поскольку переходы от жизни к смерти и вновь к жизни столь призрачно легки – волшебное действие без причины, как уснуть и снова проснуться миллионы раз, – что крайне обычны и глубоко невежественны. Я осознал, что лишь из-за стабильности подлинного, глубинного Разума эта рябь рождения и смерти вообще имеет место – подобно игре ветерка на поверхности чистых, безмятежных, зеркальных вод. Я ощущал сладкое, свинговое блаженство, как заряд героина в центральную вену; как глоток вина на исходе дня, что заставляет содрогнуться; ноги мои дрожали. Я думал, что умру в следующий же миг. Но я не умер, а прошел четыре мили и собрал десять длинных окурков, и принёс их в номер Мэрилу, и высыпал из них табак в свою старую трубку, и зажег ее. Я был слишком молод, чтобы знать, что произошло.
19. «

    Дин остановился как громом поражённый при виде неё. Великий нож вонзился в него из ночной тьмы. — Дядя, я люблю её, о, я люблю её…

    Дин остановился как громом поражённый при виде неё. Великий нож вонзился в него из ночной тьмы. — Дядя, я люблю её, о, я люблю её…
20. «

    Некоторые — подонки, некоторые — нет, вот и весь расклад.

    Некоторые — подонки, некоторые — нет, вот и весь расклад.